Глава 22

Кагуя молчала, всматриваясь в его глаза, словно пыталась разглядеть там остатки того мальчика, которого знала по рассказам из старых свитков. В её взгляде больше не было прежней ярости или холодного высокомерия; теперь в нём читалось почти ребёнческое недоумение. Она никогда не встречала никого, кто мог бы так спокойно стоять перед ней, не пытаясь запечатать или уничтожить.

Боруто сделал осторожный шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Он чувствовал, как его собственная энергия откликается на присутствие женщины, создавая вокруг них невидимый кокон тишины и спокойствия. Его контроль был настолько совершенен, что даже малейшие колебания воздуха подчинялись его воле.

— Ты ведь тоже этого хочешь, верно? — тихо спросил он, глядя прямо на неё. — Просто перестать быть одна. Чтобы кто-то увидел тебя настоящую, а не ту силу, которой ты владеешь.

Губы Кагуи дрогнули. Она хотела ответить что-то резкое, напомнить ему о его месте и о том, насколько ничтожны стремления смертных по сравнению с вечностью Оцуцуки. Но слова застряли в горле. Вместо этого она медленно подняла руку, едва касаясь пальцами его плеча. Её кожа была холодной, как лёд, но в этом жесте сквозила такая жажда тепла, что сердце Боруто сжалось от щемящей боли.

Он не отстранился. Напротив, Боруто накрыл её ладонь своей, позволяя своей бесконечной чакре мягко перетечь к ней, согревая и успокаивая. Это было похоже на то, как если бы две реки слились в одну — без борьбы и сопротивления. Кагуя вздрогнула, её глаза расширились от изумления: она почувствовала родство, которое считала утраченным навсегда.

— Почему ты это делаешь? — прошептала она, и в её голосе впервые прозвучала живая эмоция.

Боруто улыбнулся, и эта улыбка была полна искренности, которой она не видела столетиями. — Потому что сила без кого-то рядом — это самое тяжёлое бремя в мире. И я не хочу, чтобы ты несла его одна.