Глава 1

Хайсинь замерла, ощущая кончиками пальцев холодную поверхность старого стола и обжигающее тепло его кожи. Тишина южного архива, обычно такая привычная и успокаивающая, вдруг стала плотной и гулкой, словно заполнила собой всё пространство между ними. Она видела каждое мимолетное движение его ресниц, слышала его сбивчивое дыхание, которое теперь почти сливалось с её собственным.

Цилинь не шевелился, глядя на неё с тем же непроницаемым выражением, что и всегда, но в глубине его глаз вспыхнуло что-то новое, доселе скрытое. Хайсинь подалась вперед, сокращая последние сантиметры, и осторожно коснулась его губ своими. Это было почти невесомое прикосновение, пробный шаг в неизвестность, который заставил её сердце пропустить удар.

Минута тянулась бесконечно. Она ждала, что он отстранится или просто останется неподвижным, как статуя из древних преданий. Но Цилинь медленно закрыл глаза, и его рука, до этого неподвижно лежавшая на столе, переместилась вверх. Его пальцы коснулись её затылка, зарываясь в волосы и слегка сжимая их, притягивая девушку ближе к себе.

Ответный поцелуй оказался жадным и властным, лишенным всякой осторожности. Хайсинь всхлипнула от неожиданности, но тут же ответила с той же силой, отдаваясь этому внезапному порыву. Его губы были жесткими и сухими, но в этом жесте читалось столько накопленного за годы одиночества желания, что у неё закружилась голова.

Она чувствовала, как его дыхание смешивается с её, как руки Цилиня уверенно скользят вниз по спине, прижимая её к себе так крепко, словно боялся отпустить или потерять. Всё вокруг — пыльные стеллажи свитков, запах старой бумаги и полумрак архива — перестало существовать; остался только этот ритм двух сердец и жар тел, прижатых друг к другу.

Постепенно поцелуи стали глубже и требовательнее. Хайсинь почувствовала, как его ладони начали исследовать контуры её тела через ткань одежды, переходя от лопаток к талии. Её пальцы впились в его плечи, сминая плотную ткань куртки, пока она пыталась справиться с волнением и нарастающим желанием быть ещё ближе.

Цилинь прервал поцелуй лишь на мгновение, чтобы взглянуть ей в глаза; его взгляд был темным и сосредоточенным. Без лишних слов он начал расстегивать верхнюю пуговицу её блузки, действовал медленно и тщательно, стараясь не потревожить её. Хайсинь затаила дыхание, наблюдая за тем, как его длинные пальцы касаются её кожи, вызывая по всему телу волну дрожи.

Его пальцы замерли, когда он ощутил её прерывистый вдох и то, как дрожат её плечи. Цилинь медленно отстранился, разрывая тесный контакт, и внимательно взглянул на дверь архива, ведущую в общий коридор. В его глазах отразилась привычная настороженность, смешанная с остатками недавнего жара.

— Здесь нельзя, — тихо произнес он, и в его голосе снова зазвучали холодные, рассудительные нотки. — Слишком велик риск, что кто-то из сотрудников зайдет за документами. Мы не можем позволить себе такую неосторожность.

Хайсинь, всё еще тяжело дыша, посмотрела на него с немым вопросом. Её губы припухли от поцелуев, а одежда была слегка сбита; она чувствовала себя обнаженной даже через слои ткани из-за того, как внимательно он теперь её изучал.

— Наша репутация в клане и здесь, в академии, значит слишком много, — продолжил Цилинь, осторожно застегивая пуговицу на её блузке, которую он только что расстегнул. Его движения были точны

— Сегодня вечером приди в главный дом семьи Чжан с докладом, — произнес Цилинь, и в его голосе вновь зазвучала привычная властность, не терпящая возражений.

Хайсинь замерла, глядя на него широко открытыми глазами. Она прекрасно знала, что главный дом принадлежит исключительно ему и никто из клана или академии не вправе переступить его порог без прямого приглашения верховного. Это было личное пространство, закрытое от чужих глаз и бесконечного контроля, который окружал их повсюду.

— Слушаюсь, верховный, — тихо ответила она, стараясь унять дрожь в руках.

Цилинь коротко кивнул, и в его взгляде на мгновение мелькнуло нечто похожее на одобрение, смешанное с глубокой скрытой тоской. Он сделал шаг к выходу, чтобы проверить, нет ли кого в коридоре, а затем обернулся к ней.

— Следите за архивом и за своими учениками. Я скоро вернусь, чтобы завершить проверку документов.

Хайсинь быстро собрала бумаги со стола, стараясь привести себя в порядок и вернуть лицу беспристрастный вид. Она проводила его взглядом, чувствуя, как сердце всё ещё бьется где-то в горле. Обещание вечера в главном доме казалось ей теперь чем-то более важным и осязаемым, чем все свитки, разложенные перед ней.

Когда звук его шагов затих в глубине коридора, она закрыла глаза и глубоко вдохнула, позволяя себе на мгновение расслабиться. Воздух в архиве всё ещё хранил запах его парфюма и едва уловимый аромат старой кожи — запах, который теперь навсегда связался с осознанием того, что Цилинь видит в ней не просто подчиненную.

ми и быстрыми, почти механическими. — Скандал из-за мимолетной слабости в архиве не стоит того.

Он сделал шаг назад, восстанавливая привычную дистанцию между ними. Холодный воздух помещения вновь проник в пространство, разделяющее их тела, и Хайсинь почувствовала, как по коже пробежал озноб.

— Пойдем к тебе или ко мне, — предложил он, поправляя воротник своей куртки и принимая прежний беспристрастный вид. — Там мы сможем продолжить без опасения быть прерванными.

Хайсинь молча кивнула, чувствуя, как внутри неё борется разочарование от вынужденного прерывания с пониманием его слов. Она знала, что он прав: в этом месте они были всего лишь коллегами, связанными общим делом и строгими правилами поведения.