Глава 1

Воздух в третьем Дистрикте казался густым и липким, пропитанным запахом жженого металла и дешевого машинного масла. Макс стоял в строю, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Солнце нещадно палило, заставляя капли пота стекать по шее, забираться под воротник серой рубашки. Он чувствовал на себе взгляды — сотни глаз, полных надежды, ужаса и безнадежности.

Где-то впереди, на возвышении, стоял Тото Вольфф. Основатель Игр выглядел безупречно: идеально скроенный костюм, холодный, расчетливый взгляд, который, казалось, сканировал каждого присутствующего, выискивая слабые места. Для жителей Дистриктов Тото был богом и палачом в одном лице. Он создавал правила, по которым они жили, и он же решал, кому из них суждено вернуться домой.

Макс сглотнул, стараясь унять дрожь в коленях. Его мысли были заняты одним: он не может проиграть. Не сегодня. Не сейчас, когда отец — Кими — смотрел на него с таким выражением лица, которое Макс видел редко. Это была смесь гордости и немого мольбы. Себастьян стоял рядом с Кими, скрестив руки на груди; его лицо было непроницаемым, но пальцы нервно постукивали по локтю. Они оба знали цену этой лотерее.

— Третий Дистрикт! — голос ведущей разнесся над площадью через огромные динамики, заставив всех вздрогнуть.

Макс замер. Время словно замедлилось. Он слышал только стук собственного сердца, глухой и тяжелый, как удары молота по наковальне.

— Макс Ферстаппен!

Мир вокруг него мгновенно стал размытым. Голоса слились в один неразборчивый гул. Он почувствовал, как кто-то из толпы толкнул его вперед, и он сделал первый шаг к сцене. Ноги казались чужими, ватными, но он шел прямо — спина прямая, взгляд вперед. Он не оглянулся на родителей. Если бы он увидел их лица сейчас, он бы просто упал на колени и отказался идти дальше.

Когда он поднялся на платформу, Тото Вольфф слегка улыбнулся. Это была не добрая улыбка; это была улыбка коллекционера, который нашел редкий экземпляр для своей коллекции.

— Добро пожаловать в игру, Макс, — тихо произнес Тото, когда они оказались рядом. — Постарайся не разочаровать нас всех.

Макс ничего не ответил. Он смотрел вперед, туда, где стояли представители других дистриктов. Среди них он заметил парня с каштановыми волосами и спокойными карими глазами — Оскар Пиастри из Четвертого Дистрикта. Оскар смотрел на него без страха или сочувствия; в его взгляде читался холодный расчет и что-то еще... вызов?

«Ты думаешь, что ты здесь главный?» — подумал Макс, встречаясь с ним взглядом. — «Посмотрим».

Оскар едва заметно кивнул ему, и в этот момент Макс понял: этот парень будет его главной проблемой в ближайшие недели. И возможно — единственным шансом выжить.

Путь до Капитолия прошел в оглушительном молчании. Макс сидел в роскошном кресле скоростного поезда, глядя в окно на меняющийся пейзаж: от серых заводов его родного дистрикта до сверкающих неоном башен центрального города. Рядом с ним сидел Ландо Норрис — еще один трибут из Третьего Дистрикта. Ландо пытался разрядить обстановку шутками про еду в Капитолии, но Макс видел, как дрожат его руки.

— Мы выберемся оттуда, — прошептал Ландо, когда поезд начал замедлять ход перед главным терминалом. — Мы же команда, верно?

Макс посмотрел на друга и впервые за день почувствовал что-то похожее на жалость.
— В этой игре нет команд, Ландо. Есть только те, кто останется стоять до конца.

Когда двери поезда открылись, их встретил поток вспышек камер и восторженные крики толпы. Капитолийцы обожали новых трибутов; для них это было главным шоу года. Макса обступили стилисты и помощники, засыпая вопросами о его чувствах и предпочтениях в одежде.

В центре этого хаоса он снова увидел Оскара Пиастри. Тот стоял чуть поодаль от своей группы сопровождения, скрестив руки на груди и с явным отвращением наблюдая за суетой вокруг них. Когда их взгляды снова встретились, Оскар медленно подошел к нему.

— Ты выглядишь так, будто хочешь убить всех здесь присутствующих одним взглядом, — произнес Оскар ровным голосом. — Советую сбавить обороты до начала игр; иначе тебя пристрелят раньше времени за излишнюю агрессию к спонсорам.

— А ты выглядишь так, будто тебе всё равно, кто из нас умрет первым, — парировал Макс, смерив его презрительным взглядом сверху вниз.

Оскар усмехнулся — едва заметное движение губ.
— Мне всё равно только до тех пор, пока это не касается меня самого. А ты кажешься мне опасным конкурентом... или очень легкой мишенью из-за своего гнева.

Макс почувствовал, как внутри него закипает ярость — та самая ярость, которая помогала ему побеждать всю жизнь. Но здесь она могла стать его проклятием.

— Попробуй проверить меня на прочность в арене, — бросил он через плечо и пошел дальше по коридору вслед за сопровождающими стилистами.

Он не видел выражения лица Оскара после этого разговора, но чувствовал его взгляд на своей спине — тяжелый и внимательный взгляд человека, который не собирался отступать ни на шаг.

Оскар не остался на месте. Он следовал за Максом, сохраняя дистанцию, но намеренно сокращая её каждый раз, когда Макс пытался отдалиться. Его присутствие ощущалось как физическое давление, невидимая нить, которая тянулась за трибутом из Третьего Дистрикта, заставляя того постоянное быть начеку.

— Гнев затуманивает зрение, Ферстаппен, — раздался спокойный голос Оскара прямо за его плечом. — Ты так сосредоточен на том, чтобы казаться сильным, что пропускаешь всё остальное. В Капитолии это — самая быстрая дорога в могилу.

Макс резко обернулся, едва не столкнувшись с идущим навстречу слугой с подносом напитков. Он схватил Оскара за локоть и с силой притянул к себе, вынуждая того замолчать и смотреть прямо в глаза.

— Тебе кажется, что ты знаешь меня? — процедил Макс, чувствуя, как пальцы сжимаются сильнее. — Ты не знаешь ничего, кроме того, что мы оба оказались в этой ловушке.

Оскар даже не попытался вырваться. Напротив, он расслабился, позволяя Максу удерживать себя, и в его карих глазах мелькнула искра холодного любопытства.

— Я знаю, что ты привык доминировать. Но здесь нет твоих заводов и нет твоей семьи, которая прикроет тебя. Здесь ты просто мясо для шоу, если не научишься контролировать свои импульсы.

Макс оттолкнул его с такой силой, что Оскар пошатнулся, но тут же вернул равновесие. Взгляд Пиастри оставался таким же холодным.

— Хватит!

Резкий, властный голос заставил обоих трибутов вздрогнуть. Из-за поворота коридора стремительным шагом вышел Тото Вольфф, на ходу поправляя запонки. Его лицо было бесстрастным, но в глазах читалось нетерпение. Оскар мгновенно отступил назад, принимая почтительную позу, в то время как Макс замер, все еще сжав кулаки.

— Ферстаппен, мне нужно с тобой поговорить. Сейчас же, — Тото кивнул в сторону закрытой двери в конце коридора, даже не удостоив Пиастри взглядом. — Оставь нас.

Оскар медленно кивнул, бросив на Макса последний, почти нечитаемый взгляд, и молча удалился в сторону общего зала. Макс проводил его взглядом, чувствуя странный укол раздражения от того, как легко тот подчинился приказу.

— Идем, Макс. У нас мало времени до первого ужина, — Тото положил руку ему на плечо и с силой развернул в сторону своего кабинета.

Хватка была стальной. Макс почувствовал, как основатель Игр буквально заталкивает его в комнату и захлопывает дверь, отсекая шум Капитолия. В кабинете было прохладно и тихо; стены, оббитые темным деревом, поглощали звук шагов.

— Твоё поведение с Пиастри было... излишне экспрессивным, — Тото прошел к столу и сел в массивное кожаное кресло, жестом приказывая Максу сделать то же самое. — В этом мире эмоции — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Особенно сейчас.

— Вы хотите, чтобы я был послушным инструментом? — Макс вызывающе вскинул голову, глядя прямо в глаза Вольффу.

— Я хочу, чтобы ты выжил, — спокойно ответил Тото. — И чтобы ты понимал: я выбрал тебя не случайно. В тебе есть то, чего нет у остальных — настоящая злость. Но если ты не научишься направлять её в нужное русло, ты станешь жертвой собственного темперамента еще до того, как вступишь в арену.

Тото встал и подошел к окну, за которым раскинулись бесконечные огни Капитолия. Его силуэт в полумраке кабинета казался монументальным и неподвижным, словно скала, о которую разбивались любые попытки протеста.

— Третий Дистрикт всегда был надежным поставщиком, но ваши методы устарели, — Тото обернулся, в его глазах блеснул холодный интерес. — Я наблюдаю за тобой давно, Макс. Твой отец и Себастьян создали отличного бойца, но бойцу нужен правильный кулак, который будет им управлять. В Red Bull тебя будут использовать до износа, пока ты не превратишься в пустую оболочку.

Макс напрягся, чувствуя, как слова Вольффа просачиваются сквозь его защиту. Это не было предложением помощи — это была сделка.

— Что вы предлагаете? — коротко спросил он, стараясь сохранить голос ровным.

— Переход под моё личное покровительство, — Тото подошел ближе, сокращая дистанцию так, что Макс почувствовал запах дорогого парфюма и металла. — Мерседес обеспечит тебе лучшие тренировки, лучшие препараты и, что важнее всего, поддержку тех, кто определяет правила игры. Ты получишь ресурсы, о которых в твоем дистрикте даже не мечтают.

Макс сжал пальцы в кулак. Предложение звучало заманчиво, но за ним скрывалась ловушка: стать фаворитом Тото означало навсегда потерять независимость.

— И что я должен дать взамен? — Макс взглянул на него прямо, отказываясь отводить глаза.

Тото усмехнулся, и эта улыбка была едва заметной, почти призрачной.

— Твою полную преданность. В арене ты будешь сражаться не за свой дом или за свою семью. Ты будешь сражаться за меня. И когда придет время выбрать, кого оставить в живых... ты выберешь того, кого укажу я.