глава 2

Саня смотрел ей вслед, пока дверь офиса не захлопнулась, оставив после себя лишь легкий шлейф ее парфюма и оглушительную тишину. Он с силой выдохнул, чувствуя, как в груди все еще клокочет раздражение, смешанное с чем-то, в чем он не хотел признаваться даже самому себе.

Егор, до этого молча наблюдавший за сценой, слегка усмехнулся и облокотился на край стола. — Ну что, герой-любовник, опять всё испортил? — в его голосе звучала ироничная насмешка, но глаза оставались серьезными. — Ты же понимаешь, что она тебя не ненавидит? Просто ты умеешь так «очаровательно» давить на людей, что даже у самого терпеливого сдают нервы.

Макс кивнул, глядя на Саню с сочувствием.
— Она просто хочет, чтобы всё было идеально с работой. Ты же знаешь Катю. Но сейчас ты перегнул с холодом. Если продолжишь в том же духе, скоро ее ответы будут состоять из одного слова: «да» или «нет».

Саня скрестил руки на груди и отвернулся к окну, рассматривая серый загородный пейзаж.
— Пусть пишет одно слово. Мне всё равно, — буркнул он, хотя внутри всё сжималось от досады. — Она сама ведет себя так, будто я какой-то стажер, который зашел сюда по ошибке.

— Ты просто не умеешь просить, Саня, — тихо заметил Егор. — Ты требуешь или отталкиваешь. Попробуй хотя бы раз не ждать от неё первого шага навстречу, а сделать его самому, но без этого своего фирменного скепсиса.

Саня ничего не ответил. Он думал о том, как странно работает эта дистанция: стоит ему попытаться стать ближе, как Катя мгновенно выстраивает стену из рабочих вопросов и формальностей. И это бесило его больше всего — осознание собственного бессилия перед её вежливым равнодушием.

Егор и Макс переглянулись, оценив молчание друга. Макс хлопнул Саню по плечу, стараясь разрядить обстановку. — Пойдем перекурим, — предложил он. — Остынешь, а потом сядешь за монтаж. И помни: дедлайн не ждет, а Катя тем более.

Саня неохотно кивнул, но с места не сдвинулся. Его внимание привлек забытый на столе блокнот Кати, который она в спешке оставила после спора. На обложке была аккуратно приклеена маленькая закладка-стикер, а рядом — выцветшая фотография, зажатая между страницами. Он не собирался заглядывать внутрь, но любопытство оказалось сильнее гордости.

Осторожно открыв блокнот, Саня наткнулся на список дел, испещренный аккуратным почерком. Среди пунктов о закупках оборудования и графике съемок его взгляд зацепился за странную запись в самом низу страницы. «Запись к врачу в 16:00», — гласила строка, подчеркнутая жирным маркером. Дата стояла сегодняшняя.

— Она ведь даже не сказала, что уйдет раньше, — произнес Саня вслух, скорее самому себе, чем друзьям.

Егор внимательно посмотрел на него, затем перевел взгляд на блокнот. — Возможно, это что-то личное. Зачем ты вообще туда заглядываешь?

Саня захлопнул блокнот и с силой сжал его в руках, чувствуя странный укол тревоги. Внутри него боролись два чувства: привычное раздражение от её скрытности и внезапное, нелепое желание узнать, что же на самом деле беспокоит Катю настолько, чтобы она ставила это выше работы.

— Просто странно, что она так сорвалась из-за ерунды, — ответил Саня, стараясь придать голосу безразличие. — Мы же столько раз спорили, но чтобы вот так уйти, не предупредив даже нас…

Он бросил блокнот на стол и направился к выходу, намереваясь выполнить предложение Макса. Однако мысли о записи к врачу не давали ему покоя. Катя всегда была воплощением дисциплины и порядка; её уход казался не просто импульсивным решением, а чем-то, что она обдумывала заранее, тщательно скрывая от всех.

Макс, заметив его смутную задумчивость, усмехнулся: — Ты же не собираешься идти за ней? Оставь её в покое, Саня. Дай ей остыть.

— Я просто хочу убедиться, что она не перепутала адрес клиники, — буркнул Саня, уже открывая дверь офиса.

— Ой, глядите-ка, какая забота проснулась! — Егор скрестил руки на груди, провожая друга взглядом. — Только осторожнее с напором. Если ты сейчас ворвешься в её личное пространство с расспросами, она не будет отвечать тебе даже по рабочим вопросам.

Саня вышел в коридор и спустился по лестнице, чувствуя, как раздражение сменяется глухим предчувствием. Он не знал точно, что именно беспокоит Катю, но странное напряжение в воздухе, которое он ощущал в последнее время, вдруг обрело форму. Это была не просто усталость от работы или их вечных перепалок. В её взгляде всё чаще мелькало что-то, чего она не позволяла себе выразить словами: тень тревоги, которую она так умело маскировала за строгостью и формальностью.