На улице было ещё холоднее, чем казалось через стекло. Мокрый снег вперемешку с дождём забивался под воротник куртки, но Орбан не сбавлял шаг. Он шёл быстро, игнорируя суету вокруг; люди собирались группами, кто-то возбуждённо спорил, кто-то с обречённым видом смотрел в телефон. Для него же всё это было лишь фоновым шумом.
Он достал телефон и набрал номер, который знал наизусть. В трубке после нескольких гудков послышался хриплый голос, которому не нужно было представляться.
— Ты слышал? — коротко бросил Орбан.
— Слышал. Ждём тебя.
— Буду через двадцать минут.
Орбан сбросил вызов и закинул телефон обратно в карман. Мысли его уже были далеко отсюда — там, где земля пахла гарью и сталью, где не существовало места для сомнений или пустых рассуждений о морали.
В памяти всплыли образы из прошлого, те самые дни под Киевом, когда небо затягивали дымы от горящих построек, а воздух вибрировал от разрывов. Тогда он понял одну простую истину: в такие моменты всё лишнее отсекается само собой. Остаются только те, кто умеет держать оружие и не закрывать глаза на происходящее.
Остановившись у входа в метро, он на мгновение замер, глядя на толпу людей, спешащих домой. Они ещё не осознавали, что их привычный мир рухнул. А он — он чувствовал это всем телом, каждой жилой, каждым старым шрамом.
Орбан глубоко вдохнул холодный воздух и шагнул в поток людей. Он больше не был тем, кто предупреждал; теперь он был тем, кто действовал. И это было единственное, что имело значение.
Скоро