Глава 1

Воздух в комнате был тяжелым и теплым, пропитанным запахом старой бумаги, дешевого кофе и чем-то едва уловимым, что принадлежало только Дилану. В этом маленьком пространстве, запертом на замок, время словно замедлялось, превращаясь в густой сироп. Здесь не существовало расписаний, бесконечных лекций по социологии и шума общего коридора — только тихий гул системного блока и мерное дыхание человека, который стал для Лололошки чем-то большим, чем просто соседом по общежитию.

Лололошка сидел на нем верхом, устроившись коленями по обе стороны от бедер Дилана. Его руки лежали на плечах парня, а пальцы слегка путались в темных волосах на затылке, зарываясь в мягкие пряди. Расстояние между ними было почти нулевым; он чувствовал кожей тепло чужого тела, слышал, как быстро бьется сердце Дилана под слоями серой ткани худи.

Дилан, глядя на него снизу вверх, медленно притянул Лололошку ближе, сокращая последние миллиметры пространства. Поцелуй был медленным, тягучим и каким-то бесконечно домашним. В нем не было спешки или отчаяния — только глубокое, осознанное признание друг в друге. Лололошка тихо выдохнул в губы Дилана, когда тот углубил поцелуй, осторожно провел языком по нижней губе, заставляя Лололошку вздрогнуть от неожиданного прилива эмоций.

Дилан положил ладонь на поясницу Лололошки, прижимая его к себе сильнее, словно боялся, что тот может исчезнуть или раствориться в этом моменте. Лололошка ответил тем же, подавшись вперед и закрыв глаза. В этот миг мир за пределами комнаты перестал существовать. Остались только они двое и эта странная, почти болезненная близость, которую им приходилось прятать от всех остальных.

Именно в эту секунду дверь с грохотом распахнулась.

— Дилан, ты не видел мой…

На пороге стоял Карл. Он застыл, как каменное изваяние, с открытым ртом и выражением абсолютного недоумения на лице. В руках он сжимал какую-то тетрадь, но сейчас все его внимание было приковано к кровати, где двое парней пытались максимально быстро вернуть себе приличный вид.

Лололошка дернулся так резко, словно его ударило током. Его лицо мгновенно залилось пунцовой краской — от кончиков пальцев до самых корней волос. Он поспешно сполз с колен Дилана, едва не свалившись на пол, и тут же уселся на край кровати, ссутулившись и уставившись в пол. Теперь он с невероятным усердием изучал текстуру линолеума, стараясь стать невидимым.

Дилан же остался сидеть неподвижно. Он даже не попытался поправить одежду или смутиться; лишь медленно повернул голову в сторону двери. Его взгляд был тяжелым, темным и выражал крайнюю степень раздражения.

— Карл, — процедил он сквозь зубы, и его голос прозвучал глухо и опасно. — Сколько раз тебе говорить, что надо стучать?

Карл моргнул несколько раз, переводя взгляд с красного как помидор Лололошки на мрачного Дилана. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только шумом кулера компьютера. Карл казался растерянным; он явно не ожидал увидеть такую картину за закрытой дверью своего соседа.

— Я… эм… — Карл запнулся, не зная, куда деть руки. — Я просто… ключ. Забыл в комнате. Ладно… я пойду. Позже зайду за ним.

Он попятился назад в коридор так же быстро, как и вошел, едва не споткнувшись о собственный кроссовок. Дверь захлопнулась с таким же грохотом — на этот раз Карл постарался закрыть её плотнее.

Лололошка все еще сидел неподвижно, глядя в пол и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Тишина после ухода Карла была еще более тяжелой, чем до него. Казалось, стены комнаты теперь знали их секрет — и это знание давило на плечи грузом ответственности.

Дилан вздохнул, потер переносицу и наконец повернулся к Лололошке. Его лицо смягчилось; раздражение уступило место спокойной заботе. Он протянул руку и осторожно приобнял Лололошку за плечи, притягивая его обратно к себе — теперь уже просто чтобы утешить.

— Не обращай внимания на него, — тихо сказал Дилан, касаясь губами его виска. — Он просто идиот и не умеет пользоваться дверным звонком или стучать в дверь. Это его обычное состояние — быть не впопад везде и всегда.

Лололошка прижался к его боку, чувствуя знакомый запах ткани худи и тепло кожи Дилана. Его дыхание постепенно выравнивалось, но чувство неловкости никуда не исчезло; оно осело где-то глубоко внутри горьким осадком тревоги.

— Он ведь расскажет всем? — едва слышно спросил Лололошка.

Дилан ничего не ответил сразу. Он лишь крепче сжал объятия, глядя куда-то сквозь стену комнаты, туда, где за дверью начиналась их общая жизнь — жизнь с правилами, ожиданиями и необходимостью постоянно играть роль простых друзей по общежитию.