Выход из сна

Потолок комнаты тонул в густых, почти осязаемых тенях, которые перетекали друг в друга, словно живая смола. Повсюду царили глубокие темные тона: от угольно-черного бархата тяжелых портьер до обсидианового блеска полированного камня стен. Единственным источником света были редкие, едва тлеющие светильники, отбрасывавшие на мебель и вещи приглушенный багровый отсвет, превращавший комнату в подобие роскошного склепа.

Изабелла с трудом разомкнула веки, чувствуя, как каждое движение дается ей с невероятным усилием. Голова была тяжелой, а в теле поселилась звенящая пустота — последствия магического истощения. Первое, что она увидела, была массивная кровать с темным балдахином и мужчина, лежащий совсем рядом. Его иссиня-черные волосы рассыпались по подушке, а черты лица казались безупречными, словно вырезанными из самого дорогого мрамора.

Когда Люцифер открыл глаза, Изабелла замерла, завороженная их глубиной. Это были необыкновенные бездонные глаза, в которых застыла вечность и невысказанная скорбь. В них не было той жестокости, которую она ожидала увидеть в наследнике демонического трона; напротив, в его взгляде читалось искреннее недоумение и странный, неосознанный интерес.

— Зачем? — его голос прозвучал хрипло, но властно. — Ты едва не погибла там, на арене. Кто ты такая и почему решила пожертвовать собой ради того, кого даже не знаешь?

Изабелла попыталась приподняться на локтях, ощущая, как шелк простыней холодит кожу. — Я просто… почувствовала, что должна помочь, — тихо ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я не могла смотреть на то, что происходит. В тот момент это казалось единственно правильным решением.

Люцифер долго молчал, вглядываясь в её лицо. Между ними возникло странное напряжение; воздух вокруг словно загустел, вибрируя от невидимого тока. Каждый вдох казался общим, а границы между их аурами начали размываться, создавая некое единое пространство.

— Это не просто сострадание, — произнес он, и в его голосе промелькнула тень тревоги. — Что-то изменилось. Я чувствую… как будто часть твоей силы осталась во мне.

Изабелла осторожно протянула руку и коснулась его плеча, намереваясь утешить или поддержать. Но едва её пальцы легли на ткань одежды, Люцифер резко дернулся и отстранился, его лицо исказилось от мгновенной вспышки боли. Сквозь тонкую ткань проступили очертания старых глубоких шрамов — следы от кинжала отца, которые он так тщательно скрывал от мира.