Глава 1

Солнечным днем, когда небо похоже на чистое озеро, над равнинами, горами и лесами неспешно проплывало одно единственное облако. На нем, словно как в сказке, располагался величественный дворец с множеством шпилей. Это была самая огромная библиотека из всех известных в этих краях.

Огромные кованые двери с грохотом распахнулись, впуская внутрь поток холодного горного воздуха и резкий запах старого пергамента. Элиас замер на пороге, щурясь от яркого света, который заливал главный холл. Здесь, в самом сердце Небесного архива, тишина казалась почти осязаемой, тяжелой и плотной, словно она копилась веками между бесконечными рядами книжных стеллажей.

Он сделал первый осторожный шаг, и звук его сапог эхом разнесся под высокими сводами, теряясь где-то в темноте верхних ярусов. Шпили замка, пронзающие облака, сейчас казались не величественными символами знаний, а скорее огромными иглами, удерживающими всю эту конструкцию в небе. Элиас почувствовал легкое головокружение; пространство вокруг него было слишком огромным.

Где-то в глубине библиотеки послышался шорох страниц и едва уловимое скольжение пальцев по строкам. Кто-то или что-то перелистывало книгу с методичностью, которая не оставляла сомнений в отсутствии живой спешки. Элиас сжал рукоять своего посоха, ощущая холод металла под пальцами, и медленно двинулся вперед, стараясь не шуметь.

Впереди, в конце длинного коридора, виднелся светлый круг — там располагался читальный зал с огромным купольным окном. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь слой облаков, ложились на пол золотистыми пятнами. В этом свете плясали тысячи пылинок, заставляя воздух казаться живым и дышащим.

Он остановился у края зала, затаив дыхание. В центре комнаты за массивным дубовым столом сидели "Чтецы" в тяжелой мантии цвета грозового неба и закрытыми глазами. Они скользили указательными пальцами по золотым строкам книг и от их голов исходило еле заметное голубое свечение, идущее тонкой струйкой к потолку. Все эти струи вплетались друг в друга как множество ручьев сливаются в одну реку. Эта "река мыслей" вливалась в огромный стеклянный шар, висящий под потолком. Элиас знал этот ритуал сколько себя помнил. Чтецы - это особая должность, на них можно сказать держится здесь всё. Пока книги читаются производится энергия, позволяющая существовать всей библиотеке. Без этой энергии просто всё разрушится. Как говорил старый архинаставник Элиаса: "Знания поддерживают история и события. Это наш смысл существования, наш долг и наше призвание - сохранять историю и знания".

Недолго полюбовавшись на "Чтецов" Элиас продолжить путь в следующий зал, где располагались "Писцы". Они сидели за круглым столом на креслах с огромными подголовниками, свисающими над ними. Глаза их были устремлены в пустые страницы книг, в руках были золотые палочки, которыми они неспеша, очень точно и ровно выводили золотые надписи. Надписи на страницах тут же сжимались в плотную золотую полоску, по которой потом "Чтецы" будут водить пальцами. За столом как всегда было четыре "Писца". Такое количество обусловлено четырьмя "земными" расами, которые согласились засвидетельствовать свою историю.

Издревле существовал ритуал "Прикрепления писца". Раз в двадцать лет к избранному одной из рас "прикреплялся" дух Писца, он был невидимой тенью, но сам видел всё вокруг своего героя. Это невидимым потоком передавалось в подголовник Писца, сидящего за столом, а от него в мысли, которые Писец тут же наносил на страницы книги. Так эта система работала веками. Писцы записывали историю, приключения, события и подвиги рас, а Чтецы их читали. Раз в год облако спускалось на землю и библиотека становилась доступна любому желающему. Чтобы узнать интересные истории достаточно было зайти в зал Чтецов и коснуться края стола за одним из них. В эти дни люди устраивали праздники с ярмарками, толпы желающих скапливались на входе. Всем хотелось почерпнуть интересных событий и историй. Взамен они приносили дары и явства.

Лицо Элиаса расплылось в улыбке от этих мыслей и он задержался на месте дольше обычного, мечтательно застыв и уставившись на стол Писцов.

• - Элиас, мне долго ждать? - послышалось из соседнего зала, где была расположена кафедра. Этот громкий, но спокойный голос легким эхом распространился на соседние залы и заставил Элиаса прийти в себя.

• - Иду, наставник! - звонко, но не слишком громко, чтобы никого не отвлекать, ответил Элиас и зашагал в сторону кафедры.

Наставник сидел за высоким столом, заваленным свитками и пожелтевшими картами, которые казались более древними, чем само облако, державшее библиотеку. Его тонкие пальцы сжимали перо, а глубокие морщины на лбу складывались в сосредоточенную складку. Заметив Элиаса, старик слегка приподнял бровь, но не отрывался от работы.

— Ты снова засмотрелся на Писцов, — произнес наставник, и в его голосе послышалась легкая насмешка. — В их работе есть что-то завораживающее, не так ли? Бесконечный поток слов, превращающийся в золото. Но помни, Элиас, что золото — это лишь форма. Суть скрыта в том, что именно они пишут.

Элиас подошел ближе, стараясь не задеть стопки бумаг, возвышающиеся вокруг кафедры. В этом зале воздух был более сухим и прохладным, чем в коридорах; здесь пахло чернилами и чем-то еще — терпким, напоминающим запах старого вина и высушенных трав.

— Я просто задумался о том, сколько историй сейчас передается через них, — осторожно ответил он.

Наставник наконец отложил перо и посмотрел на ученика. Его глаза, мутные от возраста, но сохранившие пронзительный блеск, внимательно изучали лицо молодого человека.

— Истории — это кровь этого места. Но иногда кровь застаивается. Ты заметил, как изменился ритм записи сегодня? Писцы стали медленнее. Они словно ищут слова, которых больше нет.

Элиас нахмурился, чувствуя странную тревогу в словах учителя. Он вспомнил золотые полоски, мелькавшие под пальцами Чтецов в соседнем зале — бесконечный цикл жизни библиотеки, который казался ему незыблемым и вечным. Но сейчас, глядя на серьезное лицо наставника, он впервые засомневался в этом.

- Я первый раз за всё время вижу такое - задумчиво сказал наставник, скользя взглядом по вороху бумаг на столе. По его поведению и выражению лица было заметно, что он в растерянности, хоть и старается не подавать вида. Элиас аккуратно и медленно подходил всё ближе, пытаясь хоть краем глаза заглянуть в записи наставника.

— Ты ищешь ответы в чужих строках, когда ответы должны быть здесь, — наставник постучал пальцем по своему виску, — в твоей памяти. Посмотри на это.

Он развернул один из свитков, и Элиас увидел странный график. Линии, которые обычно плавно поднимались и опускались, имитируя сердцебиение мира, теперь превратились в рваные, хаотичные зубцы. В некоторых местах бумага была прожжена, словно слова сами решили уничтожить себя, не желая быть зафиксированными.

— Это поток из внешнего мира, — тихо продолжил старик. — То, что Писцы фиксируют сейчас, не похоже на привычную нам летопись. Это не героические сказания или бытовые хроники. Это... шум.

Элиас почувствовал, как холодный пот выступил у него на затылке. Он вспомнил странное оцепенение Писцов, их медленные, почти мучительные движения золотыми палочками. Если знания были энергией, питавшей замок, то что происходило, когда знания превращались в этот хаос?

— Что это значит для нас? — спросил он, стараясь сохранить голос ровным.

Наставник скомкал свиток и отбросил его в сторону с неожиданной резкостью.
— Это значит, что где-то там, внизу, произошло нечто, что не может быть описано словами. Или, что еще хуже, что-то, которое стирает сами слова. Мы больше не просто хранители истории, Элиас. Мы становимся свидетелями конца тишины.

Внезапно из зала писцов послышался громкий стон и звук падающего тела. Наставник, несмотря на возраст, резко соскочил с места и бросился на шум. Элиас тотчас поспешил за ним.

В зале писцов сверкали молнии из центра стола, один из Писцов лежал бездыханно на полу и из глаз его текла медленно кровь. Тут же второй и третий Писцы закричали и упали с мест как и первый. Четвертый Писец начал судорожно и быстро, как одержимый, писать в книгу уже без той аккуратности и размерянности как раньше.

Элиас застыл, не в силах отвести взгляд от последнего Писца. Золотая палочка в его руке скребла по пергаменту с яростным скрежетом, оставляя глубокие, рваные борозды. Вместо привычных ровных строк по бумаге расползались хаотичные пятна, напоминающие разлитую тушь, которая жила собственной жизнью, перетекая и меняя форму прямо на глазах.

Наставник, тяжело дыша, приблизился к столу и попытался перехватить руку Писца. Тот резко отпрянул, его глаза были широко открыты и пусты, лишенные привычного сосредоточения. В них отражалось нечто чуждое, холодное, что не имело ничего общего с привычным ритмом Небесного архива.

— Отойди! — хрипло выдохнул наставник, заслоняя собой Элиаса. — Не касайся его.

В этот момент Писца выгнуло дугой, и он с глухим стоном захлопнул книгу. Удар был такой силы, что массивный дубовый стол дрогнул. По залу разнесся низкий гул, от которого задрожали стены и шпили замка. Стеклянный шар в соседнем зале Чтецов вспыхнул тревожным багровым светом, и голубые струи энергии начали стремительно гаснуть, обрываясь одна за другой.

Элиас почувствовал, как пол под ногами стал зыбким. Библиотека, казалось, начала терять свою устойчивость, словно облако, на котором она покоилась, больше не могло удерживать её вес. Потоки воздуха с шумом ворвались в зал через разбитые окна, переворачивая стопки пергаментов и разбрасывая листы по всему помещению.

— Это начало, — прошептал наставник, глядя в окно на горизонт, где небо внезапно почернело. — Связь прервана.

Писцы лежали неподвижно, а последний из них теперь просто смотрел в пустоту, забыв о книге и золотой палочке. Вокруг всё содрогалось и рушилось. Теперь и из соседнего зала Чтецов послышались ужасные крики.

Элиас бросился на помощь, но стоило ему переступить порог зала Чтецов, как мощный поток воздуха сбил его с ног. В центре комнаты стеклянный шар, некогда принимавший мудрость веков, пошел глубокими трещинами. Из него с шипением вырывались те самые голубые струи, но теперь они превратились в разящие молнии, которые беспорядочно били в стены и потолок, плавя камень и обжигая всё вокруг.

Один из Чтецов, заметив Элиаса, попытался что-то выкрикнуть, но не успел. На него обрушилась груда камней, бывших когда-то сводом потолка.

Наставник схватил Элиаса за плечо, с силой дернув его назад, в сторону коридора. — Не подходи ближе! — прохрипел он, стараясь перекрыть нарастающий гул. — Связь с миром разорвана, и теперь всё, что накопилось в шаре, возвращается обратно. Это не просто энергия, это — память.

В небе за окном вспыхнул фиолетовый разряд, и замок содрогнулся так сильно, что одна из колонн с грохотом обвалилась, подняв в воздух тучу пыли и обломков. Элиас почувствовал, как пол под ними начал медленно крениться вниз. Облако больше не держало их; оно таяло, превращаясь в обычный пар, сквозь который проглядывали острые вершины далеких гор.

— Что нам делать? — Элиас с трудом поднялся на ноги, глядя на рушащийся вокруг мир.

Наставник взглянул на него с горькой усмешкой, в которой читалось отчаяние. — Бежать к архиву запретных свитков. Если мы успеем забрать Первоисточник до того, как нас раздавит эта гора камней... возможно, мы сможем перезапустить цикл. Но времени почти нет.

В этот момент потолок над ними с треском лопнул, и вниз посыпались тысячи книг, превращаясь в огненный дождь из бумаги и золота. Элиас зажмурился от вспышки света и почувствовал, как ледяной ветер швыряет его в сторону лестницы.

По дороге к архиву Элиас и наставник, уворачиваясь от падающих обломков, успевали мельком разглядеть как то, что было их домом и смыслом жизни рушится в одночасье.

Наставник, тяжело дыша, перепрыгнул через завал из обломков колонны и потянул Элиаса за собой. Своды коридора стонали под тяжестью падающего камня. Элиас едва успел отпрянуть, когда массивная люстра над его головой с грохотом обрушилась, разбив мраморный пол в щепки.

— Быстрее! — вскрикнул старик, хватая ученика за руку и волоча его вперед. — Если мы не успеем до того, как фундамент окончательно уйдет вниз, мы погибнем.

Они выскочили в узкий переулок между стеллажами, где в тени покоились самые старые фолианты. Здесь, вдали от окон, тьма была почти абсолютной, нарушаемой лишь редкими вспышками голубого пламени, которое просачивалось сквозь трещины в стенах. Элиас почувствовал, как по коже пробежали мурашки: он ощущал чужое присутствие, сотни невидимых голосов, которые теперь обрели свободу и стремились вырваться наружу.

Когда они достигли массивной железной двери архива запретных свитков, наставник замер, лихорадочно ощупывая карманы мантии. Его пальцы дрожали. — Ключ... где этот проклятый ключ?! — он обернулся к Элиасу, в глазах старика читалась паника.

Сверху посыпался дождь из искр и пепла. Замок содрогнулся так сильно, что оба потеряли равновесие и повалились на пол. Прямо перед ними земля разверзлась зияющей трещиной, которая с каждым мгновением становилась всё шире, пожирая книги и мебель. В глубине этой трещины Элиас увидел фиолетовую воронку, похожую на водоворот в море. Она казалась бездонной.

Внезапно как будто стены и всё пространство вокруг исказилось и вытянулось. Портреты на стенах извивались причудливыми формами, всё вокруг плыло как в густом киселе. Несколько мгновений абсолютной тишины и резкий свет в глаза из трещин потолка.

Элиас обернулся вокруг. Всё стихло.

Он оказался в центре пустого, залитого белым светом зала. Стены, которые мгновение назад трещали и рушились, теперь стояли неподвижно, затянутые густым слоем пыли. В воздухе замерли обрывки страниц и обломки мебели, будто время остановилось, превратив хаос в застывший натюрморт.

Наставник стоял в нескольких шагах от него, не шевелясь. Старик смотрел вперед с выражением глубокого потрясения, его рука всё еще была сжата в кулак, готовая защищать или хватать. Элиас медленно перевел взгляд на свои ладони: легкая дрожь, которую невозможно было унять.

Впереди, за завесой из застывших искр, виднелся черный силуэт арки. Это был вход в хранилище запретных свитков. Внутри него пульсировала тьма, живая и плотная, которая, казалось, притягивала к себе остатки света из зала.

— Мы успели? — едва слышно прошептал Элиас. Его голос прозвучал чуждо в этой абсолютной тишине.

Наставник медленно повернул голову к нему. Лицо старика казалось более изрезанными морщинами, чем мгновение назад, а в глазах читалась бесконечная усталость.

— Мы не успели, — ответил он, и его голос был лишен эмоций. — Мы просто перестали падать. Странно всё это. Надо осмотреться. У меня плохие мысли.

Элиас сделал шаг вперед, и под его подошвой хрустнул стеклянный осколок. Звук показался оглушительным; он эхом разлетелся по всему залу, отражаясь от стен и сводов, пока наконец не затих в глубине черной арки. Элиас так и застыл на месте, ошарашенный произошедшим. Наставник медленно подошел к единственному окну в коридоре и посмотрел в него.

- Это не наш мир! - с легкой дрожью в голосе произнес он.

Элиас подошел к окну, стараясь не дышать. Вместо привычного вида гор, лесов и деревень с соломенными крышами крестьянских домов, мощеных булыжником центральных улиц, ведущих к замкам знати, внизу был незнакомый город. Он был похож на коробки, разбросанные по полу между которыми по каким-то серым дорожкам бегали муравьи и еще что-то. Что это было Элиас понять не мог.

— Железные звери, которые мчатся по каменным рекам. Мы больше не в Небесном архиве, Элиас. И, похоже, мы больше не в нашем времени.

Элиас старался рассмотреть детали. Здания были слишком высокими, чтобы быть построенными людьми из плоти и крови; они уходили ввысь и кажется, что пронзали облака, которые теперь казались грязными и тяжелыми.

— Но как мы здесь оказались? — Элиас отступил от окна, чувствуя, как внутри него растет холодный ужас. — Где Первоисточник? Где все остальные?

— Архив не уничтожен, — старик обернулся к нему, и в его взгляде мелькнуло странное выражение, похожее на болезненное узнавание. — Он просто перестал существовать в том месте, где мы привыкли его видеть. Мы провалились сквозь трещину между мирами, или же... — он замолчал, подбирая слова.

- Может в этом виновата фиолетовая воронка? - предположил смущенно Элиас, считая это легкой глупостью, но всё же уже сказанной.

- А ведь ты прав! - воскликнул наставник и его лицо словно озарилось.

Но тут стены вновь начали потрескивать и с потолка посыпалась пыль, но тихо, не как в первый раз.

- Пошли, Элиас, нам надо осмотреть повреждения и подумать что делать дальше. - спокойно сказал наставник.

Элиас послушно последовал за наставником, стараясь не смотреть по сторонам. В коридорах было тихо — мертвенно тихо, если не считать глухого рокота, доносившегося снаружи, из-за толстых каменных стен.

— Здесь пусто, — сообщил он наставнику, — Никого нет.

— Временно, — хмуро отозвался старик, вчитываясь в записи своего свитка. — Мы всё ещё находимся внутри Архива, даже если мир вокруг изменился. Это значит, что мы в безопасности до тех пор, пока стены стоят. Но если Писцы больше не пишут, а Чтецы не читают...

Элиас почувствовал, как сердце пропустило удар. — Мы умрём?

— Нет, — наставник пристально посмотрел ему в глаза. — Мы просто перестанем существовать. Для этого мира нас нет, Элиас. Мы — лишь застывшее эхо из другого мира, которое каким-то чудом сохранило свою форму.

Обойдя всю библиотеку и заглянув во все уголки и комнаты, наставник с тяжелым выражением лица обратился к Элиасу.

- Итак, подытожим! Что мы имеем: осталось двое нас, обезумевший писец да пара стражников, да и те испуганы. Шар памяти треснут и из него выходит энергия. - говорил закатив задумчиво глаза наставник.

— И мы в чужом мире, — добавил Элиас, сглатывая ком в горле.

Наставник кивнул, скрестив руки на груди. — Именно. А значит, наши шансы выжить здесь напрямую зависят от того, сможем ли мы восстановить целостность шара. Если энергия продолжит утекать, Архива не останется даже в виде призрачного эха. Нас просто сотрет, как старую запись на ветхом пергаменте.

Элиас посмотрел на свои руки, которые всё еще мелко дрожали. — Но как нам это сделать? Мы даже не знаем, где мы.

— Нам нужно попасть в этот город, — старик направился в сторону черной арки, которой они так и не воспользовались. — Для этого тебе придется туда спуститься и у меня есть кое-что, чтобы это осуществить максимально тайно.

Они пересекли порог арки и оказались в длинном узком коридоре, где стены были выложены из черного базальта. Повсюду висели тяжелые цепи, удерживавшие огромные железные сундуки с книгами. Воздух здесь был густым и холодным, а тишина казалась почти физически ощутимой.

Наставник словно из самой темноты вытянул свиток и развернул его перед Элиасом. Бегло провел глазами по написанному в нём и снова свернул.

- Это он! - довольно пробормотал старец и развернувшись вышел из архива, позвав за собой Элиаса.

Они быстро пересекли главный зал, стараясь обходить завалы из обломков свода. Наставник вел его по знакомому маршруту, но теперь всё казалось чужим: знакомые стены были покрыты трещинами, а в воздухе висела серая пыль, оседавшая на одежде и волосах.

Когда они достигли служебного спуска, наставник резко остановился. Он достал из глубокого кармана мантии небольшой стеклянный флакон с мерцающей жидкостью и протянул его Элиасу.

— Выпей это, — приказал он, внимательно наблюдая за выражением лица ученика. — Это позволит тебе быть невидимой тенью, а еще мгновенно понимать язык на котором говорят в этом городе.

Элиас взял флакон, ощущая его ледяной холод. Жидкость оказалась горькой и тягучей, она обожгла горло, а затем по телу разлилось странное оцепенение.

— Теперь я спущу тебя вниз, — наставник вновь раскрыл свиток. — Сейчас я прочту заклинание и ты окажешься внизу, но не надолго. С началом заката заклинание перестанет действовать и ты снова окажешься рядом со мной.

— А вы? — Элиас обернулся, почувствовав внезапный прилив страха.

— Я останусь здесь, чтобы охранять библиотеку, — старик слабо улыбнулся. — Кто-то должен следить за тем, чтобы книги не превратились в прах окончательно. А ещё немного приберусь здесь. Иди, Элиас. Я рассчитываю на тебя.

- И вот еще что, - добавил наставник - Тебе надо постараться найти Чтеца в этом городе. Нам надо восстановить библиотеку, а без Чтецов мы этого сделать не сможем.

Элиас что-то хотел ещё спросить, но не успел. Воздух вокруг него внезапно сгустился, превращаясь в тяжелую, обжигающую плоть, которая обхватила его со всех сторон. Голос наставника стал отдаленным, превратившись в невнятный гул, а затем и вовсе исчез, поглощенный ревом ветра. Мир вокруг вспыхнул ослепительным белым светом, и юношу с силой швырнуло вниз, в самую гущу чужого, непонятного шума.

Он оказался на твердой поверхности, не похожей ни на одну из известных ему до этого. Открыв глаза, Элиас обнаружил, что лежит на краю серой сплошной дороги, за которой тянулась бесконечная река из металлических коробок. Те самые железные звери, о которых говорил наставник, проносились мимо с оглушительным свистом, обдавая его потоками горячего воздуха и едким запахом гари.

Вокруг него суетились странные существа — люди, одетые в плотную, однообразную одежду из разноцветных тканей. Они не замечали его, спеша по своим делам с каменными лицами, погруженные в собственные мысли. Элиас с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как голова идет кругом от избытка звуков и красок.

Сверху на него смотрели огромные стены зданий с яркими светящимися знаками, которые он теперь мог прочитать. Слова складывались в странные фразы: «Скидки на электронику», «Новая партия техники. Акция.», «Помни о безопасности дорожного движения». Всё вокруг казалось искусственным и холодным.

Схватившись за стену, Элиас осознал страшную истину: он был здесь абсолютно один. Среди тысяч людей он был невидимкой — призраком из иного времени и места. Он тенью бродил по улицам, осматривая обстановку, как вдруг увидел одного человека, выделяющегося из толпы. Он выделялся не одеждой, не внешностью, но каким-то странным, едва заметным золотым свечением, исходящим от его фигуры. Элиас тот же час пошел за ним. "Неужели посчастливилось найти Чтеца? Так быстро?" - крутились мысли у него в голове. "Надо проследить за ним и проверить!" - решительно подумал Элиас и продолжил тенью следовать за человеком.