Глава 5. Бывший, который пришёл за вещами

Звонок в дверь прозвучал в 9:40. Аня знала, кто это, ещё до того, как встала с кровати. Не мистика. Просто Денис всегда звонит три раза: первый короткий - «я тут», второй длинный - «ну открой же», третий - «я имею право». Она открыла после второго. Третий он не заслужил.

На пороге стоял Денис с пустой сумкой. И с лицом человека, которого предали, а он всё равно пришёл. За вещами. Но не только.

- Привет, - сказал он. - Я за вещами.

- Заходи, - сказала Аня. И удивилась, что голос не дрогнул. Просто сказал слово. Как любое другое слово.

Он вошёл и сразу стал большим. Заполнил прихожую, воздух, настроение. Раньше она называла это «он занимает место». Теперь подумала: он занимает место. Как шкаф.

- Как ты? - спросил он, снимая куртку и вешая её на свою же вешалку. Автоматически.

- Хорошо.

Он прищурился. Так смотрят на человека, который сказал что-то на иностранном языке.

- Ты выглядишь… - он поискал слово и нашёл худшее. - Довольной.

- Спасибо.

Он прошёл на кухню. Сел на свой стул. Тот самый, где сидел десять лет и вздыхал. Глюк, до этого спавший на подоконнике в форме круассана, открыл один глаз. Посмотрел на гостя. Закрыл. Мнение было выражено исчерпывающе.

- Знаешь, - начал Денис, - у меня спина. Печёт. И горло. И давление вчера было сто пятьдесят на девяносто.

Аня кивнула.

Она видела, как внутри неё поднимается старая программа. Как рука сама тянется к верхнему шкафу за валерьянкой и таблетками. Как рот складывает: «А ты мерил утром? А к врачу? А давай я запишу тебя?» Программа работала быстро, годами отлаженная, без сбоев.

Аня положила руки на стол. Ладонями вниз. И не дала программе запуститься.

- Слушаю тебя, - сказала она.

Денис подождал. Программа не запустилась. Он нахмурился, как будто у него из-под ног убрали вторую ступеньку.

- И всё?

- А что ещё?

- Ты всегда спрашивала, как я. Ты всегда… - он махнул рукой, - ты была другой.

- Да, - согласилась Аня. - Была.

Пауза. На кухне стало слышно часы. И как Глюк во сне дёргает лапой - видимо, ловит что-то, что упустили двуногие.

- Ты изменилась, - сказал Денис.

- Спасибо.

- Это не комплимент.

- Ок.

Он откинулся на спинку. Приготовился. Аня знала этот заход: сейчас будет «поговорить». У слова «поговорить» в его исполнении никогда не было значения «поговорить». Оно значило: «я буду говорить, а ты будешь виноватой».

- Нам надо поговорить, - сказал он.

- Говори.

- О нас.

- Нас нет, Денис.

- Ты даже не дала шанса.

- Я дала десять лет. Это не шанс, это срок.

Он дёрнулся. Так бывает, когда человек привык, что на него реагируют, а на него не реагируют. Как будто он говорит в стену. А стена - просто стена. Ей всё равно.

- Ты стала холодной, - сказал он.

- Нет. Мне просто перестало быть больно.

Денис встал. Прошёл в комнату. Начал складывать в сумку вещи. Долго, основательно, с паузами - так складывают люди, которые ждут, что их остановят. Футболки. Наушники. Зарядку. Кружку с надписью «Лучший в мире». Надпись осталась, хозяин уходил.

- Ты правда меня не любишь? - спросил он в спину Ане, не оборачиваясь.

Аня подумала. Честно. Она больше не боялась честности - оказалось, она не кусается.

- Я тебя жалела, - сказала она. - Десять лет.

- А это разве не любовь?

- Нет. Это работа. Без выходных, без зарплаты, без повышения.

Он замер. Потом засмеялся - коротко, зло. Взял сумку. Надел куртку. У двери обернулся, чтобы сказать последнее, самое тяжёлое, то самое, что должно было её догнать и уложить.

- Ты одна останешься, - сказал он.

- Я знаю, - сказала Аня. - Я уже.

Он хлопнул дверью. Хлопнул так, что с полки упала открытка. Глюк не вздрогнул. Глюк вообще не вздрагивает на хлопки - он вздрагивает только на фальшь.

Аня постояла. Прислушалась к себе. Искала вину, стыд, жалость, панику. Искала, как ищут ключи по карманам, которых уже нет.

Пусто. Тихая пустая прихожая. Пакет в углу. Кот на подоконнике. Свет.

Она села на пол, рядом с Глюком. Он придвинулся - не потому, что утешал, а потому что там было тёплое пятно от солнца, и Аня как раз в него села.

- Знаешь, что самое смешное? - сказала она коту. — Я думала, что я его спасаю. А я просто боялась заниматься собой.

Глюк моргнул. Медленно. Как моргают те, кто всё уже сказал и не собирается повторяться.

- Спасать - это была не любовь, - сказала Аня. - Это привычка. Должность. Я была на ней десять лет. Столько людей в мире работают там, где ненавидят, только потому, что боятся уволиться. И я тоже.

Она встала. Убрала открытку с пола. Проверила в шкафу - осталась одна лишняя кружка, «Лучший в мире». Аня посмотрела на неё. Поставила на полку рядом с другими. Значит, у неё теперь две любимые кружки. Пусть.

Телефон пиликнул. Денис: «Ты пожалеешь».
Аня поставила лайк.
Потом отменила. Потом отложила телефон.

В кармане куртки лежал чек из кофейни. Она перевернула его и написала на обороте: «Хочу кофе». Антон говорил: «Заходите». Она обещала.

Сегодня она пойдёт. Не потому, что надо. Не потому, что он ждёт. Не чтобы что-то доказать Денису, Марине или себе. Просто потому, что ей этого хочется.

Это, кажется, и есть свобода - когда хочется не чтобы, а просто хочется.

Глюк спрыгнул с подоконника. Прошёл по квартире, обнюхал место, где стояла сумка. Сел. Посмотрел на пустое место и, кажется, одобрил - пустота была чистая, а не пустая.