Глава 8. Как Аня сдала в аренду свою голову

Утро началось без Ани. Аня ещё спала, а в голове уже шло общее собрание. Повестка: «Что не так с Аней». Пункт первый - вчера Аня слишком резко ответила Марине. Пункт второй - кран на кухне капает вечность. Пункт третий - Аня неправильно дышит. Слишком часто и не по делу.

Голос не умолкал. Бодрый, громкий, бесцеремонный - как сосед с перфоратором в субботу в семь утра. Он не стучал в дверь, не вытирал ноги, не спрашивал, удобно ли Ане. Просто заходил и начинал.

«Ты вчера сорок минут выбирала молоко. Сорок. Ты не справляешься».

Аня открыла один глаз. Глюк сидел на подоконнике и вылизывал лапу с видом существа, которое всё поняло, но объяснять не обязано.

Аня сказала вслух, что у неё в голове кто-то живёт.

Кот посмотрел на неё и отвернулся. Понятно. Значит, самой разбираться.

Днём стало видно, насколько в её голове людно. У метро голос сказал: «Вон та, в красном пальто, тебя обсуждает». На работе: «Тебя уволят к пятнице. Максимум к четвергу». Вечером: «Ответь ей сразу. Не отвечай. Ты выглядишь отчаянно». Стоило кому-то написать «привет», как у неё внутри включался сериал на сорок серий - с плохим сценарием и без финала.

Хуже всего - голос был уверен. Он никогда не говорил «может быть». Он говорил так, будто у него на руках все документы.

И тут Аня вспомнила Антона.

Он тогда ставил чашку и говорил спокойно, как говорят о погоде: мысли - это радио. Ты его не включала. Ты не диктор. Ты даже не приёмник. Ты - тот, кто может повернуть ручку.

---

Аня тогда вежливо кивнула и решила, что это красивая метафора. Сейчас до неё дошло: он давал не метафору. Он давал инструкцию.

Аня села на табуретку, закрыла глаза и попробовала.

- Я - не мысль. Я - тот, кто её слышит. Мысль - не факт. Я - наблюдатель.

Тишина. Две секунды.

«Наблюдатель. Сидишь на табуретке в трусах и разговариваешь сама с собой. Это уже диагноз».

Ладно. Работает не сразу - так и должно быть. Аня годами давала этому голосу слово, он не привык, что у него отбирают микрофон.

И она придумала якорь. Один вопрос, простой, как гвоздь:

- А это кто сейчас сказал?

Не «правда ли это». Не «почему я такая». Просто - кто. Потому что если сказала не она, значит, у неё есть выбор: верить дальше или отцепиться. Не спорить, не доказывать - просто перестать давать слово.

Первое время Аня спрашивала это по сто раз в день. У лифта. В очереди. В магазине. Когда голос шептал, что коллеги считают её странной, она останавливалась, смотрела в стену и спрашивала: «А это кто сейчас сказал?» Люди думали, что она считает в уме. Пусть думают.

---

Вечером пришла Марина. С пирогом и с готовым мнением.

- Анечка, я слышала, ты рассталась. Нельзя так, девочка. Надо уметь прощать. Вот я своему всё прощала - и живём.

Голос подхватил мгновенно, обрадованно, как будто ждал: «Видишь? Она права. Ты всё испортила. Ты одна. Ты...»

- А это кто сейчас сказал? - спросила Аня. Вслух.

Марина замерла с пирогом в руке.

- Что?

- Ничего. Спасибо за пирог, Марина. Правда.

Она ушла, поправив халат. А Аня осталась с пирогом и тишиной. Впервые за день голос молчал - не потому что исчез, а потому что она перестала его кормить.

---

Ночью Аня сидела на подоконнике. Город внизу мигал, как старая игра на приставке. Люди бежали по своим делам, верили в свои истории, ссорились, влюблялись. Всё это было настоящее. И немного похоже на сон. Одновременно.

Не в смысле «всё не по-настоящему». А в смысле: правила есть, но она в них не заперта.

Аня легла и стала слушать. Голос был. Иногда громкий, иногда шёпотом, иногда почти умный. Но теперь между ним и ней была щёлочка. Маленькая, как зазор у двери. Через неё проходил воздух. И она.

- А это кто сейчас сказал? - прошептала Аня в темноту.

Никто не ответил. И впервые это было хорошо.

Потому что она - не то, что она думает. Она - тот, кто это слышит.