ГЛАВА 3. Поездка в страну гномов, поиск информации, и потом перековывать артефакты в кузнеце предков уф как голова от этого пухнент

Я скрестила руки на груди, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Взгляд Калеборна был пронзительным, лишенным всякой наивности; он видел меня насквозь, как старый кузнец видит изъяны в сырой стали.

— Я знаю, что это опасно, — ответила я, и мой собственный голос показался мне слишком тихим в этой гулкой тишине кабинета. — Но если артефакт может усилить мою магию исцеления, если он поможет мне спасти тех, кто мне дорог... я готова рискнуть.

Эльдаронд сделал шаг вперед, заслоняя меня собой, словно пытаясь защитить от невидимой угрозы, исходящей от слов гнома. Его лицо было мрачным, а пальцы сжимались в кулаки.

— Мы не можем позволить ей идти на такой шаг вслепую, — отрезал он. — Калеборн, ты сказал, что зеркало забирает часть души. Какова вероятность того, что она сможет вернуть её обратно? И сколько времени займет восстановление?

Калеборн хмыкнул и потянулся к шкатулке с документами, вытаскивая из неё старый, пожелтевший пергамент.

— Вероятность зависит от воли владельца. Но время... время в горах течёт иначе. Для тебя это могут быть недели, а для мира — мгновения. Однако есть и другое: если она не применит зеркало сейчас, когда враг набирает силу, то через год восстанавливать будет уже некого.

Я посмотрела на Альдарона; тот молчал, но в его глазах читалась поддержка. Мы все понимали: выбор стоит между рискованным шансом на победу и гарантированным поражением из-за нашего бездействия.

— Покажите мне его, — потребовала я, глядя прямо в глаза гному-кузнецу. — Я хочу увидеть сапфировое зеркало прежде, чем приму окончательное решение.

— Я знаю, что причинить вред можно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И силы мои зеркало усилит. Но голос и пение моё не заберёт.

Калеборн пристально смотрел на меня, пытаясь найти в моих глазах хоть тень сомнения. Я видела, как он перебирает пальцами тяжёлые кольца на руках, словно взвешивая каждое моё слово. Эльронд сзади меня напрягся; я чувствовала его дыхание у самого затылка, его молчаливое неодобрение и тревогу.

— Если некромант станет сильней, — продолжила я, скрестив руки на груди, — мне придётся применить артефакты. Но я не стану пользоваться ими сразу. Лишь в крайнем случае, когда не будет иного выхода.

— Ты готова отдать часть себя ради тех, кого даже не знаешь? — тихо спросил Альдарон. Он стоял у двери, сложив руки на груди, и в его взгляде смешались восхищение и печаль.

Я покачала головой. — Я знаю тех, кто мне дорог. И знаю, что если мы проиграем сейчас, завтра defending даже их станет невозможно. Даже если зеркало заберёт половину моих сил... я восстановлюсь. Время — мой союзник.

— Время — это единственное, чего у нас нет, — отрезал Калеборн. Он резко встал, отодвинув стул с противным скрежетом. — Вы можете сколько угодно рассуждать о жертвенности и времени, но артефакты безмолвия не служат тем, кто колеблется.

Гном направился к массивному железному сейфу в углу кабинета, доставая из него тяжелый ключ с выгравированным знаком гильдии. Замки щелкнули, и дверца медленно открылась, обнажая сверток из темного бархата.

— Посмотрите сами, — сказал Калеборн, осторожно разворачивая ткань. На его ладони блеснуло холодное сапфировое стекло, обрамленное резным серебром; оно казалось живым, вбирая в себя скудный свет помещения и возвращая его обратно искаженным отражением. — Это оно. Но помните: зеркало не дает ответов, оно лишь отражает правду, какой бы страшной она ни была.

Въехав в горы, что ведут в город гномов, я задумалась: когда же мы доберемся до этого таинственного места? Сегодня мы узнаем правду о сапфировом зеркале.

Эльдаронд ехал рядом, и я видела, как напряжены его плечи, как сосредоточен его взгляд, полный тревоги. Он молчал, но я знала, что его мысли полны опасений и раздумий о том, что ждет нас впереди.

— О чем ты думаешь? — спросила я, стараясь развеять напряжение.

Он взглянул на меня, и в его глазах промелькнула тень — забота, смешанная с чем-то более глубоким, чего он, возможно, сам не понимал.

— О том, что путь к истине часто лежит через испытания, которые мы не можем предвидеть. И о том, что ты слишком легкомысленно относишься к опасностям этого мира, — ответил он тихо, но твердо.

Я усмехнулась, крепче сжимая поводья.

— Это не легкомыслие, а оптимизм, — возразила я. — Без него мы бы застряли в лесах, оплакивая сломанные ветви.

Альдарон, следовавший за нами с луком наготове, тихо рассмеялся.

— Она права, принц. Без этого «легкомыслия» мы бы до сих пор спорили с деревьями о смысле бытия, вместо того чтобы двигаться вперед.

Впереди показались серые, зазубренные пики гор, уходящие в свинцовое небо. Воздух стал холоднее, и я поежилась, запахивая плащ. Внутри камня скрывались ответы на мои вопросы, артефакты, которые могли усилить мою магию исцеления и света.

Город встретил нас гулом голосов и запахом жженого угля. Тяжелые каменные стены, сложенные из огромных блоков, казались живыми, впитывая всё вокруг. Мы шли по главной улице, стараясь не привлекать внимания, но необычный облик Эльронда и Альдарона заставлял гномьих стражников оборачиваться.

— Здесь чувствуется напряжение, — тихо заметил Альдарон. — Словно город затаил дыхание, ожидая чего-то.

Я кивнула, чувствуя, как беспокойство растет внутри меня. Мы остановились у приземистого здания с золотым молотом и наковальней на вывеске. Это была одна из лавок гильдии торговцев, где, по слухам, можно было найти след Калеборна.

— Помни, — сказал Эльдаронд, беря меня за руку, — гномы ценят прямоту. Не пытайся хитрить. Если хочешь узнать о сапфировом зеркале, спроси прямо. Но будь готова к тому, что правда может оказаться горькой.

Я глубоко вздохнула, ощущая на себе его взгляд. Внутри меня боролись страх и любопытство. Мы искали не просто артефакты; мы искали ключ к моей силе, к пониманию, зачем я оказалась в этом мире.

— Добрый день! — поздоровалась я с массивным гномом за прилавком, который с подозрением разглядывал наши одежды. — Мы ищем господина Калеборна, представителя гильдии торговцев. Скажите, где он сейчас?

Гном хмыкнул, перебирая металлические детали. Его рыжие брови взметнулись вверх, а взгляд стал внимательнее.

— Калеборн сейчас на совете. Но если вы пришли по поводу редких артефактов или древнего оружия... — он замолчал, оценивая нас, — вам лучше подождать в зале ожидания. Или вернуться через пару дней.

Мы въехали в город, когда сумерки затянули улицы густой мглой. Каменные дома создавали ощущение лабиринта, в котором легко потеряться. Мы свернули в узкий переулок, где пахло старой кожей и разогретым металлом.

— Гильдия должна быть здесь, — сказал Альдарон, прислушиваясь к шуму из-за массивных кованых дверей с гербом в виде молота и наковальни. — Я чувствую запах гномьей мастерской.

Эльронд остановил меня за плечо.

— Будь осторожна, Евгения. Гномы гостеприимны, но их доверие не купить словами. Помни, что сказал старейшина: артефакты безмолвия — это не просто слухи. Это опасная истина.

Я кивнула, чувствуя, как магия внутри меня отзывается на близость чего-то древнего. Мы толкнули тяжелую дверь, и нас обдало жаром кузнечного горна. В центре зала, среди груд оружия, стоял невысокий гном с огненно-рыжей бородой.

— Калеборн! — воскликнул Альдарон.

Гном поднял голову, его маленькие глаза блеснули узнаванием, и на лице появилась широкая улыбка.

— Ох уж эти эльфы! Пришли за советом или решили заказать мечи?

Он остановился передо мной, внимательно разглядывая меня. Его взгляд был острым, словно он пытался прочесть мои мысли.

— Так значит, это ты та самая чужестранка, о которой все говорят? Добро пожаловать в обитель камня и стали. Надеюсь, вы пришли по делу.

— Мы почти на месте, — сказал Калеборн, кивая в сторону массивных ворот. — Но предупреждаю: сапфировое зеркало может вам не понравиться. Оно показывает не то, что мы хотим видеть, а то, что есть на самом деле.

Мы вошли в город, где огонь факелов отражался в граните стен. Гномы провожали нас тяжелыми взглядами. Альдарон сдвинулся ближе ко мне, его рука легла на тетиву лука.

— Что значит «не понравится»? — спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.

Калеборн остановился, взглянул на меня с жалостью.

— Безмолвие — это не просто тишина. Это пустота. Оно забирает голос и часть души, оставляя тебя наедине с тем, от чего ты бежишь.

Мы свернули на узкую тропу, ведущую к административному зданию гильдии. Эльронд шел рядом, его рука касалась моей спины, поддерживая меня. Мы шли к месту, где хранились тайны древности.

— Теперь говорите прямо, — сказал Калеборн, скрестив руки на груди. — Что вы хотите узнать о зеркале? Помните: здесь каждое слово имеет вес. Если вы ищете способ вернуть голос или лишить его кого-то, последствия будут необратимы.

— Но будь осторожна, — добавил Альдарон. — Гномы уважают только тех, кто готов платить за силу.

Мы остановились у входа в здание. Калеборн обернулся, оценивая нас взглядом.

— Мои предки создали многие артефакты, но знали, когда лучшее творение следует запечатать навсегда. Сапфировое зеркало — один из таких предметов.

Внутри здания было прохладно и тихо. Высокие своды терялись в тени, стены были увешаны картами и странными приборами. Калеборн провел нас вглубь, пока мы не оказались перед тяжелой дубовой дверью.

— Мой кабинет, — сказал он, толкая дверь плечом. — Здесь мы сможем поговорить без лишних ушей.

Я вошла внутрь, ощущая, как пространство сужается. Калеборн запер дверь, уселся за массивный стол, заваленный бумагами и странными камнями. Он внимательно посмотрел на меня.

— Скажи мне, девушка, — произнес он тихо, — ты действительно понимаешь, что значит «безмолвие»? Это не просто отсутствие звуков. Это стирание самой сути существования. Но не потери голоса

— Это забвение, — закончил гном, в его голосе прозвучали тяжелые, почти погребальные нотки. — Когда ты теряешь способность выразить свою боль, свой страх или свою любовь. Ты остаешься запертой внутри собственного разума, пока твои слова превращаются в пыль.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Альдарон сжал рукоять лука, а Эльдаронд сделал шаг вперед, его лицо стало жестким.
— Вы пытаетесь запугать её, — холодно заметил принц. — Или просто хотите завысить цену за информацию?

Калеборн усмехнулся, сверкнув глазами. — Цена уже назначена самой судьбой, мой дорогой эльф. Посмотрите на неё. Она пришла из мира, где не знают магии, но её душа — как открытая книга. Она может исцелять раны, которые не под силу даже вашим лучшим целителям. Разве это не стоит того, чтобы рискнуть?

Я молчала, глядя на свои ладони. Сила, дремавшая в них, казалась мне сейчас пугающей и одновременно единственным спасением. Если зеркало действительно могло усилить мой дар, если оно позволило бы мне закрыть разломы тьмы, которые оставила после себя Эльдара, то цена казалась мне ничтожной.

— Я готова пойти на этот риск, — твердо сказала я, поднимая взгляд на гнома. — Даже если безмолвие станет моим единственным спутником.

Калеборн долго всматривался в моё лицо, словно пытался разглядеть там признаки слабости или сомнения. Наконец он тяжело вздохнул и встал из-за стола. — Хорошо. Но помните: когда вы коснетесь поверхности зеркала, оно не будет спрашивать вашего разрешения. Оно возьмет то, что ему нужно, чтобы открыть вам истину. И тогда пути назад уже не будет.

Калеборн медленно подошел к массивному сейфу, который до этого момента казался мне частью стены. Скрежет ключа в замке эхом отозвался в тишине кабинета, и тяжелая дверца со стоном отворилась. Гном достал из глубины сверток из темно-синего бархата, бережно, словно хрупкую жизнь, вынес его на стол и развернул.

Сапфировое зеркало вспыхнуло, едва коснувшись воздуха. Его поверхность не была гладкой; она переливалась, словно за стеклом клубился густой омут из жидкого синего пламени. В глубине этого сияния я увидела не свое отражение, а бесконечные ветви деревьев, переплетающиеся в причудливом танце, и обрывки слов, которые невозможно было разобрать.

— Коснитесь его, — негромко произнес Калеборн. — Но помните: в этот миг вы должны быть предельно честны с самой собой. Если внутри вас есть тень сомнения или ложь — зеркало заберет ваш голос навсегда.

Я почувствовала, как пальцы Эльронда сжались на моем плече, предупреждая. Альдарон замер, не отрывая от меня взгляда. Я глубоко вдохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, и протянула руку. Холод стекла обжег кожу, и в тот же миг мир вокруг исчез.

Вместо кабинета и спутников я оказалась в центре бескрайнего леса, где небо было залито глубоким сапфировым светом. Деревья шептали мое имя, а земля под ногами вибрировала от скрытой мощи. Я почувствовала, как сила, которую я пыталась обуздать все эти дни, хлынула через меня потоком чистого исцеления, разрывая оковы страха и сомнений.

— Это... это невероятно, — прошептала я, ощущая, как магия сливается с моей сущностью, делая меня частью этого древнего мира.

Голос Калеборна донесся до меня издалека, словно сквозь толщу воды: — Не теряйте себя в этом сиянии, Евгения! Помните, зачем вы здесь!

Я рванулась вперед, теряя связь с реальностью, и погрузилась в синий омут. В одно мгновение я увидела всё: и тлеющие руины городов, и страх в глазах тех, кого мне предстояло спасти, и даже тень Эльдары, затаившуюся в глубине этого зеркального мира. Магия исцеления больше не была робким шепотом внутри меня — теперь она превратилась в рев бушующего океана, готового смыть всё, что встанет на его пути.

Но вместе с силой пришла оглушительная тишина. Я попыталась позвать на помощь, но из горла не вырвалось ни звука. Слова застыли в воздухе прозрачными каплями, которые тут же разбивались о поверхность зеркала и исчезали. Мой голос, мой главный инструмент общения с этим миром, стал заложником артефакта.

Эльдвронд резко дернул меня за руку, вырывая из транса. Я пошатнулась, едва не упав, и с ужасом осознала, что не слышу собственного дыхания. Кабинет гнома снова обрел четкие контуры, но теперь всё казалось чужим и далеким. Калеборн внимательно наблюдал за мной, в его глазах читалось странное удовлетворение.

— Вы видите? — медленно произнес он. — Безмолвие — это цена за ясность. Теперь вы чувствуете мир таким, какой он есть, без прикрас и иллюзий.

Я ответила ему, и сказала благодарю со мной нечего не случилось все хорошо так что я говорю и все норм. я осталось такой какая я есть . Говорить могла любить могла все могла и все было прекрасно но сила была очегь сильная и мне придется научиться ее контролировать, Альдарон с тревогой переглянулся с принцем; в их взглядах я увидела отражение собственного страха. Мы получили то, за чем пришли, но теперь мне предстояло научиться жить в мире, где моя сила стала моим же бременем.

Калеборн аккуратно завернул зеркало обратно в бархат. — Помните, что теперь вы не просто гость в наших землях. Вы стали частью этого круга магии, и ответственность за каждое ваше действие возрастет многократно. Безмолвие вернется к вам, когда вы докажете свою достойность перед лицом истинного врага.

Я глубоко вдохнула, ощущая, как остатки сапфирового сияния всё еще искрятся в моих жилах. Повернувшись к друзьям, я заметила, что они не решались подойти ко мне — между нами повисла странная, почти осязаемая стена. Даже Альдарон, обычно такой открытый, сейчас смущенно отводил взгляд.

— Не стойте там, — тихо произнесла я, стараясь придать голосу привычную легкость. — Всё в порядке. Правда.

Эльдаронд наконец сделал шаг вперед, осторожно коснулся моего лба ладонью, проверяя температуру или ищете следы магического ожогом. В его глазах застыло выражение, которое я видела впервые: не просто тревога, а почти благоговейный трепет, смешанный с подозрением.

— Ты изменилась, — констатировал он. — Твоё присутствие стало... иным. Слишком плотным для этого места.

Я смущенно улыбнулась, чувствуя, как внутри меня ворочается что-то древнее и мощное, чего раньше не существовало. Калеборн тем временем вернулся за свой стол и начал быстро делать записи в толстом кожаном журнале.

— Это лишь начало, — проворчал гном, не поднимая глаз от бумаги. — Теперь вам предстоит самое сложное: не дать этой силе поглотить вашу личность. Вы получили ключ, Евгения, но дверь, которую он открывает, ведет в никуда, если у вас нет четкой цели.

— Наша цель ясна, — вмешался Альдарон, выпрямившись во весь рост и глядя на гнома с вызовом. — Мы найдем способ остановить Эльдару, и теперь у нас есть шанс сделать это быстрее.

— Быстрее? — Калеборн усмехнулся, захлопывая книгу с глухим стуком. — Или опаснее. Вы идете по тонкому льду, и каждое ваше движение может либо спасти вас, либо утопить навсегда. Но что ж, раз сделка состоялась...

Он поднялся с места и жестом пригласил нас следовать за ним к выходу из кабинета. — Пойдемте. Вам нужно отдохнуть перед дорогой в страну гномов. В горах воздух редок, а магия безмолвия забирает много физических сил. Я распоряжусь насчет комнат в гостинице гильдии.

Мы спустились в общие залы, где шум и гам перекрывали даже мысли. В таверне при гостинице было тесно, пахло жареным мясом и старым элем; угрюмые гномы в кожаных фартуках сидели сплотными группами, переговариваясь на своем гортанном наречии. Калеборн, не теряя времени, расплатился с владельцем за комнаты и заставил нас следовать за ним по узкому коридору.

— Здесь безопасно, — пробасил гном, открывая дверь в просторный номер с низким потолком. — Никто не побеспокоит вас до утра. Постарайтесь поспать, если сможете.

Когда дверь за Калеборном закрылась, в комнате воцарилась гулкая тишина. Эльдаронд сразу же подошел к окну, всматриваясь в ночные горы, а Альдарон с облегчением сбросил лук и сел на край кровати, массируя затекшие плечи. Я же осталась стоять посередине комнаты, все еще ощущая внутри себя холодный гул сапфирового зеркала.

— Ты в порядке? — Альдарон поднял голову, внимательно изучая мое лицо. — Ты выглядишь бледной.

— Просто странно, — ответила я, подходя к окну рядом с принцем. — Словно я теперь слышу всё, что происходит вокруг, но не только звуки... а что-то большее. Чувства, мысли, даже дыхание этого города.

Эльронд повернулся ко мне. В полумраке его сапфировые глаза казались почти черными, но в них читалось глубокое сочувствие. — Это цена за контакт с артефактом. Ты открыла дверь, которую нельзя просто захлопнуть. Теперь мир будет говорить с тобой постоянно, и твоя задача — научиться отделять правду от шума.

Я прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на звезды, которые здесь казались ближе и ярче, чем в моем мире. Страх смешивался с предвкушением; я понимала, что возврата нет. Каждая секунда нашего пребывания здесь меняла меня навсегда, и теперь я была готова принять любой вызов ради тех, кто стал мне дорог. Так все хватит спать пошлите в таверну отдыхать.

Наша цель ясна, как утренний рассвет,

Альдарон выпрямился, глядя на гнома в ответ.

— Мы найдем способ остановить Эльдару,

И шанс ускориться нам дала судьба.

— Быстрее? — усмехнулся Калеборн,

Книгу закрыв с тихим, глухим звуком.

— Или опаснее? Вы идете по краю,

Каждое движение — ваш выбор, ваш путь.

Он поднялся, приглашая нас к выходу,

— Пойдемте. Вам нужен отдых, друзья.

В горах воздух редок, магия безмолвия

Забирает силы, как тень в ночи.

Я распоряжусь о комнатах в гостинице,

Таверна зовет вас, где можно забыться.

От слов гнома в душе моей зажегся азарт,

Ура! Наконец-то, танцую, пою, веселюсь!

Гном рассмеялся, услышав мои слова,

Спутники переглянулись, улыбнувшись.

— Ты, как всегда, в своем репертуаре, Евгения,

Но сначала — отдыхать и наслаждаться.

Мы отправились в гостиницу, а затем

В таверну, где смех и песни звучали.

Гном присоединился к нам, и вскоре

Эльфийка Анрель к нам присоединилась.

— Артефакты? Конечно, мы возьмем их с собой,

Теперь нас четверо, и путь наш смел.

Сначала — веселье, песни и танцы,

Пусть все в шоке, но нам все равно!

Мы будем петь матерные частушки и песни,

Забыв о тревогах, наслаждаясь моментом.

И пусть мир вокруг удивляется,

Мы идем вперед, не зная преград.

Повеселившись мы вернулись в комнату и вернулись к разговору

— Неужели ты действительно веришь, что сможешь справиться с этим одна? — Эльронд сделал шаг к ней, его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась сталь. — Безмолвие не просто забирает голос, оно стирает границы между тобой и тем, что ты пытаешься исцелить.

Евгения обернулась, чувствуя, как внутри неё колышется новая, незнакомая мощь. Она больше не была той испуганной девушкой из другого мира; теперь в её движениях появилась странная, почти хищная уверенность.

— Я справлюсь, — ответила она, и её голос прозвучал неожиданно глубоко, с едва уловимым эхом. — Потому что теперь я слышу не только шум города. Я слышу, как дышит эта земля, Эльронд. И она молит о помощи.

Альдарон поднялся с кровати, его лицо стало серьезным. — Мы будем рядом, чего бы это ни стоило. Но если ты почувствуешь, что тьма начинает перевешивать свет...

— То вы меня остановите, — закончила за него Евгения. Она подошла к Альдарону и сжала его руку в своей; гном в углу комнаты внимательно наблюдал за ними, скрестив руки на груди.

— Помните, — подал голос Калеборн, — зеркало не даёт ответов, оно лишь показывает правду. А правда бывает невыносимой даже для тех, кто привык сражаться с богами. Отдыхайте. Завтра нам предстоит долгий путь к кузницам предков.

Евгения легла на жесткую кровать, глядя в потолок. Сон не приходил; магия пульсировала в её пальцах, словно живая нить, связывающая её с каждым камнем этого города и каждым сердцем, что билось в темноте. Она знала: завтрашний день изменит всё.

Евгения закрыла глаза, стараясь унять дрожь в руках. В комнате стало тихо, слышно было лишь мерное дыхание спящего Альдарона и едва уловимый шелест крыльев Эльронда, который, казалось, даже во сне не переставал охранять её покой. Но тишина больше не была пустой — она была наполнена тысячами голосов, обрывками мыслей и чувств, которые теперь проникали в неё, словно вода сквозь губку.

Сон пришел внезапно, тяжелый и густой, как смола. Ей снились бесконечные лабиринты из синего стекла, в которых отражались тысячи её собственных лиц, каждое с разной эмоцией: одно плакало, другое смеялось, а третье — самое жуткое — молчало, задыхаясь от невидимой петли на шее. Она пыталась закричать, но губы не слушались, а вокруг неё смыкались стены из сапфирового пламени.

— Проснись, — раздался знакомый голос, и Евгения резко распахнула глаза.

В полумраке комнаты сидел Эльдаронд. Он смотрел на неё с тревогой и странным уважением, его пальцы всё еще касались её запястья, разрывая оковы дурного сна. Девушка тяжело сглотнула, пытаясь прийти в себя; её кожа всё еще была ледяной, а в ушах стоял гул, напоминающий шум далекого прибоя.

— Ты металась во сне, — тихо сказал принц. — Твоя магия... она вышла из-под контроля. Растения в горшках на подоконнике начали расти прямо сейчас.

Евгения обернулась и с изумлением увидела, что обычные комнатные цветы превратились в гигантские лозы, которые оплели стены и потолок комнаты. Зелень дышала вместе с ней, пульсируя в такт её участившемуся сердцу. Она испуганно отпрянула отベッドы, чувствуя, как внутри неё разрастается ещё большая мощь — неистовая и неуправляемая.

— Я не хотела... — начала она, но вдруг осознала, что теперь может управлять этим процессом. Поведя рукой в сторону, Евгения заставила лозы отступить назад, свернуться в плотные кольца и затихнуть. — Похоже, зеркало действительно изменило меня. Теперь я не просто лечу раны; я чувствую жизнь там, где её быть не должно.

Эльдаронд встал, подходя ближе. Его взгляд стал серьезным:
— Это дар и проклятие одновременно. Если ты не научишься ставить границы между собой и миром вокруг, ты растворишься в нём. Помни: ты — человек, и твоя душа должна остаться прежней, иначе даже победа над Эльдарой станет бессмысленной.

Евгения сжала кулаки, пытаясь удержать внутри себя вихрь чужих чувств. Она ощущала тревогу спящего Альдарона, холодную решимость Калеборна за стеной и, что самое страшное, обрывки мыслей случайных прохожих на улице внизу. Город перестал быть декорацией; он стал живым существом, которое шептало ей в уши свои секреты, обиды и тайные желания.

— Я не хочу потерять себя, — прошептала она, глядя в глаза принцу. — Но если это единственная цена за спасение всех нас, я готова её заплатить.

Эльронд молча притянул её к себе, обхватив руками за плечи. Его присутствие подействовало как якорь, заземляя её и возвращая из хаоса чужих эмоций в реальность. Евгения уткнулась лбом в его плечо, вдыхая запах снега и хвои, и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

— Мы пройдем через это вместе, — тихо произнёс он, касаясь губами её волос. — И если ты когда-нибудь почувствуешь, что начинаешь исчезать, я найду способ вернуть тебя обратно.

Утро встретило их пронзительным холодом и суетой сборов. Калеборн уже ждал их внизу, проверяя снаряжение и пересчитывая припасы с привычной гномьей основательностью. Анрель, скрестив руки на груди, с интересом наблюдала за тем, как Евгения пытается совладать с разбухшим от магии телом, которое теперь казалось ей слишком тяжелым и неповоротливым.

— Ну что, господа герои, — пробасил Калеборн, указывая на выход из гостиницы. — Дорога к кузницам предков не из легких. Нас ждут заснеженные перевалы и тени тех, кто не хочет видеть чужеземку в своих землях. Надеюсь, ваше вчерашнее веселье придало вам сил.

Евгения переглянулась со спутниками. Впереди лежала неизвестность, скрытая за пеленой серого тумана горных вершин. Но теперь в её взгляде не было страха — только спокойная уверенность человека, который принял свою судьбу и готов идти до конца.

Выйдя на морозный воздух, компания направилась к окраине города. Калеборн уверенно шагал вперед, его тяжелые сапоги с грохотом вминали снег. Евгения чувствовала, как холод пробирает до костей, но внутри неё всё ещё тлел огонь, зажженный сапфировым зеркалом. Она молча шла рядом с Эльдарондом, ощущая его молчаливую поддержку; принц не произносил ни слова, но его рука время от времени касалась её плеча, словно напоминая, что она здесь не одна.

— Дорога будет долгой, — заметил Альдарон, перехватывая лук поудобнее. — И если мы хотим добраться до кузниц до заката завтрашнего дня, нам нельзя останавливаться.

— Не беспокойся, остроухий, — усмехнулась Анрель, легко перепрыгивая через замерзший ручей. — С нашей скоростью мы доберемся туда быстрее, чем ты успеешь расстрелять первую стаю ворон. Главное — чтобы наша новая очаровательница не решила по пути вырастить лес прямо у нас под ногами.

Евгения смущенно улыбнулась, но в её глазах блеснула искра вызова. Она вспомнила ночные лозы и то чувство власти над живой материей; это было пугающе, но одновременно пьянило. Теперь даже обычный камень под её ногами казался живым — она чувствовала его неподвижное дыхание, древнюю усталость скал, которые веками хранили свои тайны.

Когда они оставили позади последние дома города и вступили на узкую тропу, ведущую вверх в горы, Калеборн внезапно остановился. Гном приложил руку к уху, прислушиваясь к шуму ветра, и его лицо помрачнело.

— Что-то не так? — спросил Эльдаронд, мгновенно становясь настороженным.

— Тишина слишком густая, — пробормотал гном, хмурясь. — Мы зашли на территорию тех, кто не любит гостей. Особенно гостей с таким ценным грузом.

Евгения почувствовала, как в груди разливается холодный предчувствие. Она не видела врагов, но теперь, благодаря дару зеркала, ощущала их присутствие: десятки взглядов, скрытых в снежной пыли и серых скалах. Они ждали, когда путники окажутся в самой уязвимой точке тропы, чтобы нанести удар.

— Они здесь, — прошептала Евгения, инстинктивно прижимаясь к Эльронду. — Я чувствую их... гнев.

Альдарон мгновенно вскинул лук, выпуская стрелу в сторону ближайшего уступа. Раздался резкий вскрик, и из-за скал выскользнула тень, облаченная в серые тряпье, сливающееся со снегом. Это были горные разбойники — изможденные люди с обмороженными пальцами и пустыми, голодными глазами, которые вспыхнули жадностью при виде богатого снаряжения спутников.

— Отдайте всё, что есть, и, возможно, мы позволим вам уйти живыми! — прохрипел их предводитель, поднимая ржавый топор.

Анрель среагировала молниеносно. В её руках блеснули кинжалы, и она стремительным рывком бросилась вперед, оставляя за собой лишь след из снежной пыли. Её движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз едва успевал следить за ними; через секунду один из нападавших повалился на снег, сжимая перерезанное горло.

— Не смейте трогать её! — голос Эльронда прозвучал подобно грому, разносившемуся по всему ущелью.

Он расправил свои огромные крылья, создавая мощный поток воздуха, который сбил с ног нескольких разбойников. Евгения почувствовала, как магия внутри неё отзывается на его ярость; она невольно вскинула руки, и земля под ногами врагов пришла в движение. Острые корни и камни вырвались наружу, оплетая ноги нападавших и заставляя их с воплями падать на колени.

— Остановитесь! — выдохнула она, ощущая, как сила вырывается из неё неуправляемым потоком. — Мы не хотим крови!

Разбойники замерли, парализованные неожиданным напором природной мощи. Калеборн тяжело вздохнул и достал свой массивный топор, вставая рядом с Евгенией. — Похоже, дипломатия сегодня бессильна. Либо они отступят, либо станут частью этого ландшафта навсегда.

Евгения зажмурилась, стараясь сконцентрироваться на тепле внутри себя, а не на ледяном ужасе, охватившем разбойников. Она чувствовала их голод и отчаяние, которые перерастали в слепую ярость. Распростертые ладони девушки засветились мягким сапфировым светом, и волна спокойствия хлынула вперед, окутывая врагов и гася их жажду крови.

Предводитель разбойников опустил топор, его лицо исказилось от недоумения. Он смотрел на Евгению, словно видел перед собой не просто женщину, а нечто иное, древнее и пугающее в своем величии. — Что ты с нами сделала, ведьма? — прохрипел он, пытаясь подняться с колен.

— Я лишь показала вам, что есть путь без насилия, — ответила Евгения, чувствуя, как магия постепенно затихает, оставляя после себя лишь легкую дрожь в пальцах. — Мы идем к кузницам предков. Нам нужна помощь гномов.

Калеборн шагнул вперед, заслоняя собой девушку. — Уходите, — коротко бросил он разбойникам. — Мы не ищем ссоры с вами, но если встанете на пути — пожалеете.

Разбойники медленно отступили, растворяясь в серой мгле горного тумана. Альдарон опустил лук, внимательно следя за каждым движением врагов до тех пор, пока последний из них не скрылся за скалами. — Ты справилась, — тихо сказал он Евгении, коснувшись её плеча. — Но теперь они знают о тебе.

— Это значит, что нас будут ждать и впереди, — заметила Анрель, убирая кинжалы в ножны. Она выглядела задумчивой; её глазами-сапфирами она всматривалась в горы, словно пыталась предугадать следующий ход невидимого врага.

Эльронд обнял Евгению за талию и повел дальше по тропе. — Иди медленно. Магия забрала у тебя много сил. Мы доберемся до кузниц к вечеру — Калеборн знает короткий путь через пещеры. Там мы сможем передохнуть и подготовиться к следующему этапу.

Евгения кивнула, чувствуя, как усталость накрывает её с головой. Каждый шаг давался с трудом, но она знала: они не могут остановиться. Артефакты были при них, и именно они теперь определяли их судьбу в этом холодном, враждебном мире.

Тропа становилась всё уже, заставляя спутников идти друг за другом. Воздух здесь был пропитан запахом старого камня и серы, а небо затянуло плотными свинцовыми тучами, которые, казалось, вот-вот обрушат на них снежный плен. Евгения чувствовала, как усталость свинцом разливается по ногам, но даже сквозь неё пробивалось странное, вибрирующее возбуждение.

— Почти пришли, — прохрипел Калеборн, указывая вперед. — Видите те скалы? Там вход в Нижние Кузни.

Перед ними выросла массивная каменная дверь, врезанная прямо в склон горы. Гном достал из-за пояса тяжелый железный ключ и, ворча что-то себе под нос, с трудом повернул замок. Двери со скрипом распахнулись, открывая путь в бесконечный коридор, освещенный редкими факелами. Внутри было тепло и пахло расплавленным металлом, углем и чем-то горьким, напоминающим жженый сахар.

— Здесь нет людей, только гномы и те из нас, кто умеет работать с огнем и сталью, — пояснил Калеборн, приглашая их войти. — Ваше оружие и доспехи обретут новую силу здесь. Но помните: кузнецы не любят лишних слов. Говорите четко и по делу.

Евгения перешагнула порог, чувствуя, как её магия реагирует на близость великих печей. Она ощущала ритм этого места — мерные удары молотов доносились откуда-то из глубины, сливаясь в единый пульс, который отзывался в её сердце. Эльдаронд сжал её ладонь, словно предупреждая: здесь даже стены имеют уши, а каждый звук может стать началом новой интриги.

— Мы здесь по делу Старейшины, — громко объявил Калеборн, обращаясь к массивному гному в кожаном фартуке, который вышел им навстречу с огромным клещами в руках. — Нам нужно перековать артефакты.

Кузнец окинул компанию подозрительным взглядом, задержавшись на Евгении чуть дольше обычного. Его густые брови сдвинулись к переносице; он почувствовал силу, которая текла в ней, чуждую этому миру и одновременно родственную всем камням вокруг.

— Перековать можно многое, — пробасил кузнец, тяжело опираясь на наковальню. — Но готовы ли вы к тому, что после этого ничего не будет прежним?

Евгения почувствовала, как холод в груди сменяется тревожным предчувствием. Она сделала шаг вперед, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно, несмотря на дрожь в коленях.

— Мы готовы на всё, — ответила она, глядя прямо в глаза суровому гному. — Нам нужно остановить Эльдару, и если для этого придётся изменить самих себя, мы примем этот вызов.

Кузнец хмыкнул, обернулся к Калеборну и кивком указал на глубину пещер, где в полумраке тлели огромные горны. — Пошли за мной. Здесь нельзя долго стоять — искры от огня выжигают глаза тем, кто привык к солнцу.

Они двинулись по широкому каменному переходу, стены которого были испещрены древними рунами. Воздух становился всё горячее и гуще, запах серы смешивался с ароматом металла и старого камня. Евгения чувствовала, как сапфировое зеркало в её сумке начинает вибрировать, словно стараясь предупредить её о чем-то важном.

Эльронд шел рядом, не выпуская её руки. Его пальцы сжимали её ладонь всё крепче, и в этом жесте она прочла его молчаливую поддержку. Альдарон и Анрель замыкали шествие, переговариваясь приглушенным шепотом; их лица были сосредоточены, а оружие — наготове.

— Кузницы предков не принимают каждого встречного, — продолжал Калеборн, стараясь перекричать шум работающих молотов. — Здесь куют не просто мечи или доспехи. Здесь куют судьбы. Если артефакты безмолвия попадут в правильные руки, они станут щитом для всего мира. Но если они окажутся у некромантки...

Он замолчал, когда они вышли на огромную площадь, окруженную многоярусными галереями из черного камня. В центре, в кольце из жидкого огня, стояла массивная наковальня, над которой склонился мастер, чьи руки были покрыты глубокими ожогами и шрамами.

— Это Мастер Тормунд, — представил его Калеборн с явным уважением. — Единственный из живущих, кто помнит секрет закалки сапфировой стали.

Тормунд поднял голову, и его глаза сверкнули вспышкой ярости. — Снова вы! Я сказал вам: не возвращайтесь сюда с этой женщиной. Она приносит с собой запах другого мира... запах, который не должен быть здесь.