Глава 1

Посмотрев в её глаза, он не смог устоять и замер, забыв о боли в мышцах и разорванной одежде. В этом взгляде не было той жажды крови, которую он привык видеть у нечисти; там таилось что-то иное, почти человеческое, смешанное с бесконечным одиночеством. Она сделала еще один шаг к нему, сокращая дистанцию, и в воздухе разлился тонкий аромат ночных цветов и чего-то металлического, похожего на запах старой меди.

— Меня зовут Марибель, — произнесла она, и её голос коснулся его сознания, словно мягкий шелк.

Марк сглотнул, пытаясь вернуть себе способность рассуждать здраво. Логика подсказывала ему, что нужно уходить, пока она не решила напасть или не позвала своих сородичей. Но ноги не слушались — он был прикован к месту этим странным, необъяснимым притяжением. Впервые за долгое время кто-то смотрел на него не с ужасом или отвращением, а с пониманием.

— Ты ведь тоже проклят, верно? — тихо спросила Марибель, склонив голову набок.

Он молчал, не в силах ответить. Вопрос ударил в самое сердце, обнажая старую рану, которую он так тщательно скрывал от всех. Проклятие было его тайной, его позором и его единственным оружием одновременно.

— Это не проклятие, Марк. Это дар, который мы учимся использовать.

Она знала его имя, хотя он никогда не назывался. Теперь он понял, что эта встреча не была случайной. Она ждала его здесь, в этом грязном переулке, зная точно, что он придет за тварью. И теперь, когда враг был повержен, началась игра куда более опасная — игра за его душу.

Марибель сократила расстояние между ними одним плавным движением, и Марк почувствовал, как её пальцы, неожиданно теплые, коснулись его щеки. Он хотел отстраниться, но тело, измученное трансформацией, предательски обмякло. Её близость кружила голову; запах ночных цветов теперь смешивался с ароматом её кожи, дурманящим и знакомым, словно он знал её всю жизнь.

Она притянула его к себе, и Марк обнаружил, что больше не в силах сопротивляться. Его руки сами собой легли на её талию, сжимая дорогую ткань пальто. В следующее мгновение её губы накрыли его собственные в жадном, требовательном поцелуе. Это был не просто контакт — это было столкновение двух одиночеств, которые слишком долго искали друг друга в темноте этого проклятого города.

Страсть вспыхнула мгновенно, сжигая остатки рассудка и боли. Марк почувствовал, как их тела сплелись в неистовом ритме, когда они вместе повалились на бетонный пол переулка, не заботясь о грязи и обломках вокруг. Все мысли о прежней жизни, о женщине из прошлого и о своём долге растворились в нахлынувшем желании, которое было сильнее любого проклятия.

Она стонала ему в губы, её пальцы зарылись в его волосы, притягивая еще ближе. Марк отвечал ей с той же яростью, которую ещё недавно обрушивал на врагов; теперь же эта сила была направлена на неё. Каждый вдох, каждое движение были пропитаны отчаянной жаждой обладания — жаждой почувствовать себя живым здесь и сейчас.

В этом порыве не осталось места сомнениям или страху. Была только она — его единственная истина в этом мире теней — и бесконечный, оглушающий стон удовольствия, который эхом разносился по пустым улицам Далекого города. В эту ночь он впервые перестал быть охотником или жертвой; он стал мужчиной, который нашёл своё спасение в объятиях той, кого должен был ненавидеть.

Вечерний воздух Далекого города был пропитан запахом сырости и старого железа. Марк шел по узкому переулку, стараясь не смотреть на луну, которая сегодня казалась слишком большой и слишком белой, словно начищенный череп, заброшенный в черное небо. В груди ныло — знакомая, изматывающая боль, которая всегда предшествовала Переменах.

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Внутри него ворочалось что-то тяжелое, голодное и яростное. Это проклятие не выбирало время; оно просто было частью его, вплетенной в ДНК, в каждый вдох и каждый удар сердца. Марк знал, что сегодня будет трудно. Город дышал тревогой, и он чувствовал это кожей — нечистая сила была близко.

— Только не сейчас, — прошептал он, ускоряя шаг. — Пожалуйста, только не здесь.

Но город не собирался проявлять милосердие. Из тени заброшенного склада вынырнула тень — высокая, угловатая, с неестественно длинными конечностями. Существо издало звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Оно не было живым в обычном понимании этого слова; оно было воплощением разложения и злобы, одной из тех тварей, что питались страхом и плотью.

Марк замер. Его сердце забилось быстрее, отдавая гулким эхом в ушах. Он видел, как существо пригнулось, готовясь к прыжку, как его глаза вспыхнули гнилостным желтым светом. В этот момент всё вокруг перестало иметь значение: ни старые кирпичные стены переулка, ни далекий шум машин на главной улице. Существовал только он и эта тварь.

— Уходи, — хрипло произнес Марк, чувствуя, как голос меняется, становясь грубым и низким.

Существо прыгнуло. В одно мгновение мир вокруг Марка исказился. Боль вспыхнула в позвоночнике, заставляя его согнуться пополам. Он слышал хруст собственных костей, чувствовал, как кожа натягивается до предела, а зубы удлиняются, превращаясь в острые клыки. Это было не просто превращение — это была ломка всего его существа, каждый раз заново.

Он упал на колени, хватая ртом воздух. Ярость затопила разум, вытесняя мысли о доме, о тепле постели и о женщине с мягкими волосами и добрым смехом, которую он оставил позади. Теперь была только охота.

Когда существо приземлилось рядом с ним, Марк уже не был человеком. Огромный зверь с густой серой шерстью и глазами цвета расплавленного золота вскочил на лапы. Он издал рык, от которого задрожали стекла в окнах соседних домов.

Схватка была короткой и жестокой. Обратень врезался в тварь всем весом, сбивая её с ног и разрывая когтями плоть, которая пахла старой кровью и серой. Существо пыталось отбиться длинными пальцами-лезвиями, но Марк был быстрее и сильнее. Он чувствовал каждое движение врага, каждую вибрацию воздуха вокруг себя.

Когда всё закончилось, Марк стоял над останками врага, тяжело дыша. Кровь капала с его когтей на грязный асфальт. Постепенно ярость начала утихать, оставляя после себя лишь пустоту и бесконечную усталость. Он снова начал меняться обратно — медленно и мучительно.

Когда он снова стал человеком, Марк обнаружил себя сидящим на земле среди обломков бетона и мусора. Его одежда была разорвана, руки дрожали от пережитого напряжения. Он закрыл лицо руками, пытаясь подавить всхлип отчаяния.

«Я никогда не вернусь к ней», — подумал он с горечью. «Я больше не принадлежу тому миру».

Он вспомнил её лицо — её спокойную уверенность в том, что всё будет хорошо. Но она не знала правды. Она никогда не видела его таким: окровавленным зверем с пустыми глазами. Каждый раз он уходил всё дальше от неё, глубже в этот кошмар из когтей и зубов.

Марк поднялся на ноги, пошатываясь от слабости. В конце переулка он заметил силуэт — женщина в длинном черном пальто наблюдала за ним из тени арки. Она не выглядела испуганной или удивленной; напротив, в её взгляде читалось странное любопытство и что-то еще — узнавание?

— Ты неплохо справился с ним, — произнесла она глубоким, бархатистым голосом, который эхом отозвался в его израненном сознании.

Марк замер, глядя на неё с подозрением и опаской. Он чувствовал исходящую от неё силу — холодную и древнюю, совсем не похожую на ту скверну, которую он только что уничтожил.

— Кто ты? — спросил он хрипло.

Женщина сделала шаг вперед, выходя на свет фонаря. Её кожа была бледной, почти прозрачной под лунным светом, а глаза сверкали неестественным блеском. Она улыбнулась — едва заметно — но эта улыбка заставила сердце Марка пропустить удар.

— Та же самая проблема для этого города, что и ты сам, — ответила она спокойно. — Только я давно перестала с этим бороться.

Марк понял: перед ним была одна из тех существ, которых он привык ненавидеть и уничтожать. Но почему-то сейчас он не чувствовал желания напасть или убежать. В её взгляде была печаль такая же глубокая и темная, как его собственная душа.