Вызов

Утро следующего дня встретило гараж гулом компрессора и запахом сварочных электродов. Иваныч пришёл затемно — сказывалась многолетняя привычка вставать в пять утра, — и к тому моменту, когда начали подтягиваться ученики, он уже успел проверить компрессию в цилиндрах «Призрака» и заменить свечи.

Первым, как обычно, приехал Кирилл. Он загнал «Космос» на подъёмник и теперь лежал под машиной, протягивая болты задней подвески. Динамометрический ключ щёлкал размеренно, как метроном.

— Иваныч, — глухо донёсся его голос из-под днища, — я вчера вечером пробил информацию по «Золотому этапу». У них регламент — три категории: «Спорт», «Суперспорт» и «Абсолют». В «Спорте» — стоковые машины с минимальными доработками. В «Суперспорте» — форсированные моторы, но без замены блока. В «Абсолюте» — что угодно, любые переделки. Мы идём в «Абсолют».

— Правильно, — Иваныч отложил свечной ключ. — Там и конкуренция выше, но нам скрывать нечего. Что по заявкам?

— Подал онлайн вчера ночью. Все четыре машины. Ждём подтверждения.

— А «Призрак»?

Кирилл вылез из-под машины и сел, опираясь на локоть.

— Я не стал подавать. Ты же сказал — только если будет нужно.

— И это правильно, — Иваныч кивнул. — Нечего светить раньше времени.

Дверь гаража отъехала в сторону, и вошёл Илья. Сегодня он был без планшета, зато с большим картонным тубусом в руках.

— Я тут кое-что сделал, — сказал он с порога, разворачивая тубус. — Всю ночь чертил. Это схема пит-лейна «Золотого этапа» и расчёт оптимальных траекторий для каждой трассы. Там три конфигурации: кольцо, скоростная прямая и техничный участок с шиканами. Для каждой машины — свой подход.

Иваныч подошёл, развернул чертежи на верстаке. Длинные линии, стрелки, расчёты скоростей в поворотах, точки переключения передач. Всё было выполнено с той же педантичной точностью, что и первые чертежи Ильи три года назад. Но теперь в этих линиях чувствовалось что-то ещё — понимание реального металла, реальных нагрузок, реального трека.

— Хорошо, — сказал он коротко. — Покажешь парням, когда все соберутся. А пока — давай займёмся твоим впуском. Ты говорил, подсос воздуха?

— Да, на четвёртом цилиндре. Я проверял дым-машиной — есть утечка на стыке дросселя и фланца.

— Прокладку менял?

— Дважды. Думаю, дело в плоскости фланца, он поведён.

Иваныч кивнул и направился к стеллажу с инструментами.

— Снимай дроссель. Будем шлифовать.

Через полчаса подъехал Миша. Он был бледнее обычного — видимо, опять не выспался, — но в глазах горел тот самый огонёк, который появлялся у него только в гараже. Следом за ним в ворота протиснулся Вадим, молчаливый и собранный. Иваныч заметил, что он не курит — значит, вчерашний визит Жеки не прошёл бесследно, и Вадим пытается держать себя в руках.

— Все в сборе, — объявил Кирилл, вытирая руки. — Давайте обсудим план.

Расселись вокруг верстака. Илья развернул чертежи, придавил углы гаечными ключами вместо пресс-папье.

— Турнир проходит в три этапа, — начал он. — Первый день — квалификация. Каждый участник проезжает три круга, лучший результат идёт в зачёт. Второй день — парные заезды на выбывание. Третий день — финал. Схема трассы — скоростное кольцо с двумя длинными прямыми, одной шиканой и одним крутым поворотом на сто восемьдесят градусов. Покрытие — асфальт, состояние хорошее. Погода пока неясна, но если будет дождь, у нас преимущество.

— Почему? — спросил Миша.

— Полный привод, — ответил за Илью Вадим. — У всех наших машин постоянный полный привод с Torsen. На мокрой трассе это даёт фору против заднеприводных Porsche и BMW. Они будут буксовать, мы — держать.

— Именно, — кивнул Илья. — Поэтому я предлагаю такую стратегию: на квалификации идём аккуратно, без рекордов. Наша задача — пройти в парные заезды. Там уже будем раскрываться по ситуации. И желательно, чтобы до финала никто не понял, что мы всерьёз.

— Не понял — в смысле? — нахмурился Вадим.

— В смысле, что мы показываем ровно столько, сколько нужно для прохода, и не больше. Пусть думают, что мы — любители на старых машинах. А в решающем заезде, когда они расслабятся...

— То есть ты предлагаешь валять дурака? — Вадим покачал головой. — Не пойдёт.

— Почему?

— Потому что это тоже грязная игра. Просто с другого бока. Мы либо выходим и показываем всё, на что способны, либо не выходим вообще.

— Вадим прав, — негромко сказал Кирилл. — Если мы начнём хитрить, мы уподобимся Стасу и его компании. А смысл тогда?

Илья снял очки и потёр переносицу. Он выглядел раздражённым — не столько на товарищей, сколько на себя, за то, что предложил такое.

— Ладно, — сказал он. — Убедили. Идём без притворства. Но я всё равно настаиваю: квалификацию проходим в щадящем режиме, чтобы не перегружать моторы. Двенадцать дней подготовки — это мало. Мы не успеем протестировать всё в экстремальных режимах.

— Вот с этим согласен, — Иваныч нарушил молчание. — Техника должна дойти до финала. Запас прочности у всех разный. Кирилл, как твоя подвеска?

— Зад готов. Перед буду смотреть завтра. Шаровые опоры под замену, заказал усиленные.

— Илья?

— Впуск доделаю сегодня, если помогут со шлифовкой фланца. Двигатель в порядке, масло поменяно, прошивка залита. Надо ещё проверить топливную систему — возможно, заменить фильтр.

— Вадим?

— Тормоза перебрал, колодки поставил новые, суппорты очистил. Осталось прокачать систему и проверить на стенде. И ещё... — он замялся. — Я хочу перенастроить амортизаторы. Сделать чуть мягче отбой. На наших дорогах жёстко, а на треке, думаю, это даст лучшее сцепление в поворотах.

— Делай, — кивнул Иваныч. — Миша?

— Электрика на «Космосе» в порядке, сейчас займусь «Северным сиянием». И ещё я проверил датчики детонации на всех машинах — у Ильи был слабый сигнал, подтянул контакты.

— Хорошо. Теперь слушайте главное. — Иваныч обвёл их взглядом. — Мы не просто готовим машины. Мы готовим себя. С сегодняшнего дня — каждый вечер, после работы в гараже, вы едете на тренировочную площадку за окружной. Там есть старая бетонка, мы её используем для отработки старта, торможения и прохождения связок. Пока без фанатизма, но регулярно. Техника пилотирования важна не меньше, чем техника в моторе.

— А ты? — спросил Миша.

— Что я?

— Ты будешь тренироваться?

Иваныч усмехнулся уголком рта.

— Мне уже поздно тренироваться. Я просто сяду и поеду.

День пролетел незаметно. К вечеру гараж гудел, как улей. Илья, вооружившись шлифовальной машинкой, доводил плоскость фланца на впускном коллекторе. Кирилл, закончив с подвеской, переключился на проверку топливной системы «Космоса». Вадим прокачивал тормоза, ритмично нажимая на педаль и командуя Мише, который откручивал штуцеры на суппортах. Каждый был занят своим делом, но при этом они работали как единый организм — подавали друг другу инструменты, советовались, спорили, находили решения.

В шесть вечера, как и вчера, появилась Катя. Сегодня она принесла не только ужин, но и небольшую аптечку.

— Это вам, — сказала она, ставя пластиковый контейнер на верстак. — Бинты, перекись, обезболивающее, кровоостанавливающее. На всякий случай.

— Думаешь, пригодится? — усмехнулся Вадим.

— На гонках всегда пригождается. — Катя не улыбнулась в ответ. — Я, может, и не разбираюсь в машинах, но работала в травматологии. Знаю, чем заканчиваются аварии на скорости. — Она повернулась к Мише. — Ты обещал быть осторожным.

— Я буду, — Миша взял её за руку, и его голос прозвучал твёрже, чем обычно. — Честно.

Иваныч наблюдал за ними краем глаза. Вспомнилось, как тридцать лет назад его жена так же приносила ему в бокс еду и бинты. Она тоже не разбиралась в гонках, но всегда ждала и верила. Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и вернулся к работе.

Ближе к ночи, когда остальные разъехались, Вадим снова вышел покурить. На этот раз — один, в тишине. Он стоял, слушал ночной город, и думал о вчерашнем визите Жеки. Предложение до сих пор жгло где-то внутри. Не потому, что он сомневался в отказе. А потому, что Жека не из тех, кто принимает отказ. Он придёт снова. И в следующий раз — не просто с разговором.

— Не спится?

Вадим обернулся. Иваныч стоял в дверях гаража, накинув на плечи старую рабочую куртку.

— Думаю, — сказал Вадим. — О прошлом.

— Прошлое — оно как старая деталь. Можно выбросить, можно перебрать и использовать заново. Главное — не дать ему заржаветь внутри.

— А если оно приходит и стучится?

— Тогда открывай. Но не впускай.

Вадим усмехнулся.

— Ты всегда говоришь загадками.

— Так понятнее, — Иваныч подошёл и встал рядом. — Твой Жека — он ещё придёт. Будь готов. Но не дай ему испортить то, что ты построил. Ты уже не тот, кем был. И он это знает. Поэтому и бесится.

— Думаешь?

— Знаю. Покойники всегда завидуют живым.

Они постояли ещё немного. Ночной ветер трепал сухие листья, гнал их по асфальту. Где-то далеко гудела окружная дорога. А над гаражом, над старым кирпичным зданием с ржавым козырьком, горели звёзды — холодные, равнодушные, но отчего-то дающие надежду.

— Завтра тренировка, — сказал Иваныч. — Иди спать.

— А ты?

— Я ещё посижу. У меня разговор с одной машиной.

Вадим понимающе кивнул и ушёл. Через минуту его Volvo завелась и выехала за ворота. Иваныч остался один. Он вернулся в гараж, где под брезентовым чехлом спал «Призрак». Старик подошёл к машине, поднял капот. В тусклом свете неоновой лампы дроссельные заслонки отливали матовым серебром.

— Ещё десять дней, — сказал он тихо. — Потерпи. Скоро.

И мотор, казалось, ответил ему молчаливым согласием.

Десять дней пролетели как один. Гараж работал с утра до ночи. Ученики брали отгулы на основных работах, отменяли встречи, переносили дела. Каждый вечер они выезжали на старую бетонку за окружной и часами отрабатывали старт с места, торможение в пол, прохождение импровизированных шикан. Иваныч стоял на обочине с секундомером и блокнотом, записывал результаты, давал короткие советы.

— Миша, не бойся газа на выходе из поворота. Полный привод вытянет.

— Илья, переключайся раньше, ты передерживаешь передачи. Крутящий момент падает после шести тысяч, смотри на график.

— Кирилл, ты слишком плавно работаешь рулём. На треке нужно резче, иначе теряешь время.

— Вадим... — он делал паузу, глядя, как Volvo проходит связку поворотов, — а ты молодец. Продолжай.

За эти дни они стали ближе, чем за предыдущие годы. Общая цель, общий вызов, общее напряжение сплавили их в настоящую команду. Они всё ещё спорили — Илья с Вадимом не могли договориться о давлении в шинах, Кирилл с Мишей расходились в оценке состояния проводки «Северного сияния», — но это были споры равных, а не склоки чужаков.

За три дня до турнира в гараж зашёл Андрей. На этот раз — не просто так.

— Я тут узнал кое-что, — сказал он, прикрывая за собой дверь. Голос его звучал необычно серьёзно. — У Стаса новая машина. Не та, на которой он гонял раньше. Он пригнал Porsche 911 GT3 RS. Прямо из салона. Полный карбон, керамические тормоза, семьсот сил с завода.

В гараже стало тихо.

— Семьсот? — переспросил Кирилл. — Это на сотню больше, чем у нас.

— И на двести кило легче, — добавил Илья, уже прикидывая соотношение массы и мощности. — Если он ещё и облегчил её...

— Не паниковать, — Иваныч поднял руку. — Мощность — не всё. На треке важнее управляемость и опыт. Сколько кругов он проехал на новой машине?

— Говорят, почти не тестировал. Только пригнал, поставил и ждёт турнира.

— Значит, он её не знает. — Иваныч кивнул. — Машина, которую ты не знаешь, — это просто груда металла. Он будет учиться управлять ей прямо на заездах. А это — ошибки, перетормаживания, сносы. Мы знаем наши машины как свои руки. Это наше преимущество.

Андрей постоял ещё немного, потом достал из кармана ключи.

— В общем, я вот чего зашёл. У меня на заднем дворе стоит прицеп для перевозки машин. Двухосный, с лебёдкой. Можете взять на время турнира — все четыре машины перевезёте за раз.

— Андрей... — начал Кирилл, но сосед перебил:

— И бензин у меня есть. Четыре канистры АИ-100, вчера привёз. Я в долю не лезу, но помочь — помогу. Соседи всё-таки.

Иваныч подошёл и молча пожал ему руку. Андрей улыбнулся, хлопнул его по плечу и вышел.

Вечером того же дня, когда все разъехались, Иваныч позвонил дочери.

— Лена? Это я.

— Пап? — в трубке звучало удивление. — Ты чего звонишь? Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Просто хотел сказать... — он помолчал, подбирая слова. — Через три дня у нас турнир. Ребята выставляют свои машины. Я, возможно, тоже выйду на трек.

— Пап, тебе шестьдесят семь. Какой трек?

— Нормальный трек. Легальный. Я не собираюсь там рекорды ставить. Просто... — он вздохнул. — Просто это важно.

В трубке повисла пауза.

— Ты так и не бросил свои машины, — сказала Лена тихо.

— Не бросил.

— Мама бы тебя поняла. — Она помолчала. — Я приеду. На турнир. Если ты не против.

Иваныч почувствовал, как что-то сжалось в груди.

— Приезжай. Я буду рад.

Он положил трубку и долго сидел у верстака, глядя на старую фотографию в рамке, которую достал из ящика. Жена смеялась, стоя на фоне заводского бокса. Рядом — он, молодой, с перепачканными маслом руками.

«Скоро, — мысленно сказал он ей. — Скоро ты увидишь. Я не подвёл».

Утро дня отъезда на турнир выдалось ясным и холодным. Солнце, низкое и бледное, висело над горизонтом, когда команда собралась у гаража. Прицеп Андрея, зацепленный к старому Ford F-150, был загружен четырьмя машинами: Mercedes «Космос», BMW «Северное сияние», Volvo «Dark Olive» и Audi «Изумрудный Волк». Они стояли на платформе рядком, как солдаты перед боем, — разные, но объединённые одной целью.

«Призрак» Иваныча ехал отдельно — своим ходом. Старик не доверял транспортировку своей машины никому.

— Все готовы? — Кирилл обвёл взглядом команду.

— Готовы, — хором ответили остальные.

— Тогда поехали.

Колонна тронулась. Впереди — Ford с прицепом, за ним — «Призрак». Дорога до автодрома занимала три часа, и каждый из них провёл это время по-своему. Миша переписывался с Катей, которая обещала приехать к финалу. Илья в сотый раз пересчитывал углы и давление. Вадим молча смотрел в окно, иногда бросая взгляд на свой Volvo, покачивающийся на прицепе. Кирилл, сидевший за рулём тягача, думал о том, как далеко они зашли за эти четыре года.

А Иваныч, оставшись наедине с «Призраком», негромко разговаривал с машиной. Он делал так всегда в долгой дороге — рассказывал ей о погоде, о дороге, о людях, которых они везли. Это была привычка, которую никто не видел и о которой никто не знал. Его личный ритуал.

— Ну вот, — сказал он, поглаживая руль, — ещё немного. Ты прости, что так долго держал тебя взаперти. Но теперь можно. Покажем им, что такое настоящая сила.

И «Призрак», мерно гудя мотором, словно кивал в ответ.

Автодром «Золотой этап» встретил их шумом и суетой. Это был большой комплекс за городом — новенький асфальт, трибуны на пять тысяч мест, пит-лейн с десятком боксов, вышка хронометристов, флаги спонсоров на ветру. Подъезжая к воротам, команда увидела десятки машин участников — новенькие спорткары, заряженные седаны, несколько гоночных болидов.

Их колонна — старый пикап с прицепом, на котором стояли четыре видавших виды универсала и седана, — смотрелась здесь как белая ворона. На них оглядывались механики других команд, переглядывались, усмехались.

— Смотри, «Волга» какая-то, — донеслось до Вадима, когда он выпрыгнул из кабины. Он узнал голос. Стас стоял у своего бокса, ярко освещённого и заставленного дорогим оборудованием. Рядом с ним — механик Олег, сухой, с презрительным выражением лица.

Вадим не ответил. Он отцепил крепления и начал скатывать Volvo с прицепа.

— О, и правда, — Стас подошёл ближе, разглядывая машины. — Это и есть та самая «старая гвардия»? Четыре динозавра и один дедушка? Я думал, вы шутите.

— А мы не шутим, — Кирилл спрыгнул с платформы. — Увидишь на треке.

— На треке? — Стас рассмеялся. — Да вы до квалификации не доедете. У вас там что под капотами? Карбюраторы?

— Приезжай — узнаешь, — коротко бросил Илья и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Стас постоял ещё немного, разглядывая их с ухмылкой, потом развернулся и ушёл к своему боксу, бросив напоследок:

— Ладно, пенсионеры. Развлекайтесь. Только не плачьте, когда вас сделают в первом же круге.

Когда он скрылся, Миша тихо спросил:

— А мы точно справимся?

— Точно, — ответил Иваныч, выходя из «Призрака». Он оглядел автодром, трибуны, небо над головой. — Они смеются, потому что боятся. Смех — это щит. А щит нужен только тем, кто не уверен в себе.

Он повернулся к ученикам.

— Загоняйте машины в бокс. Сегодня — техосмотр и регистрация. Завтра — квалификация. Начинаем.

Команда дружно взялась за дело, а Иваныч остался стоять у ворот, глядя, как солнце садится за трибуны автодрома. Где-то там, на парковке для зрителей, завтра появится Лена. А может, и Катя. И ещё сотни людей, которые пришли посмотреть на скорость. Но для него всё это было неважно. Важно было только одно — четверо парней, которые когда-то сломались и которых он помог собрать заново, теперь стояли на пороге собственного испытания.

И он должен был провести их через него.

— Ни пуха, — сказал он себе под нос и пошёл в бокс.