Тихие шаги

Фонтейн встретил Кирару дождём.

Не сильным — скорее вежливым, как будто город решил не расстраивать гостью, а просто намекнуть, что тут так принято. Кирара натянула капюшон плотнее, прижала к груди коробку с печатью Komaniya Express и побежала по мокрым плитам набережной.

Адресат — некто Фредерик Дюваль, ювелир, район Кур-де-Фонтейн. До доставки — двадцать минут пешком. Пятнадцать, если бежать. Десять, в облике кота, но в кошачьем облике коробку не очень-то унесёшь, а превращаться на ходу в городе, где каждый второй носит камеру-гармонику — плохая идея.

Четырнадцать минут. Она успеет.

Кирара свернула в переулок — и чуть не врезалась в стену.

Нет, не в стену. В человека. В девушку, которая стояла в переулке абсолютно неподвижно, как будто специально её поджидала. Тёмные волосы, кошачьи уши, прямой взгляд серо-лиловых глаз.

— Осторожнее, — сказала девушка. Голос тихий, ровный. Без упрёка — просто факт.

— Ой! Прости, прости! — Кирара отступила на шаг, машинально проверив, не уронила ли коробку. Не уронила. Слава небесам. — Я тороплюсь, не посмотрела куда бегу. Очень-очень извиняюсь!

Девушка посмотрела на коробку. Потом на Кирару. Потом снова на коробку.

— Komaniya Express, — прочитала она надпись на печати. — Инадзума.

— Да! Курьерская доставка. Должна успеть до закрытия ювелирной мастерской, а время уже... — Кирара бросила взгляд на часы башни, видневшейся над крышами. — Ой. Двенадцать минут.

— Семь, — поправила девушка. — Мастерская Дюваля закрывается в шесть, а сейчас без семнадцати. Но если идти через площадь Эхо, будет быстрее. Там нет толпы из-за ремонта фонтана.

Кирара моргнула.

— Ты... знаешь дорогу?

— Я работаю в этом городе. — Девушка чуть наклонила голову. Лёгкое движение — и уши тоже чуть дрогнули. — Я Линетт.

— Кирара. — Она улыбнулась. — Ты тоже... ну...

Она неопределённо показала на собственные уши.

— Да, — сказала Линетт. — Тоже.

Они побежали вместе.

Кирара не совсем поняла, как это вышло. Она спросила дорогу, Линетт показала — а потом просто пошла рядом. Не «хотите, я провожу» и не «могу помочь» — просто пошла, как будто это было очевидно. Как будто они договаривались.

Линетт двигалась бесшумно. Кирара, которая гордилась тем, что в форме кошки могла пройти по скрипучему полу так, чтобы ни один звук, — слушала и восхищалась. Мокрые плиты, а ни шага не слышно. Будто призрак. Будто кошка, которая идёт по столу и не будит хозяина.

— Направо, — сказала Линетт, не замедляя шага. — Через арку.

Они проскользнули под аркой, пробежали через пустую площадь (фонтан действительно был в лесах — Линетт оказалась права), и Кирара увидела вывеску: «Фредерик Дюваль, ювелирных дел мастер».

Часы на фасаде показывали 17:52. Восемь минут до закрытия. Они успели.

Кирара остановилась у двери, переводя дыхание. Коробка цела. Печать цела. Доставка в срок.

— Спасибо! — она повернулась к Линетт, и глаза у неё сияли. — Серьёзно, спасибо! Если бы не ты, я бы точно заблудилась, эти переулки — просто лабиринт!

— Это обычный город, — сказала Линетт. — Просто нужно знать, куда не ходить.

— Ну, я не знаю! Я тут впервые. Инадзума — да, там я каждый угол знаю, а тут...

— Ты из Инадзумы, — повторила Линетт. Не вопрос — констатация.

— Да! Курьер Komaniya Express. Ну, ты уже видела на печати.

Молчание. Линетт смотрела на неё — не оценивающе, не холодно, а как будто решала, стоит ли что-то сказать. Потом чуть наклонила голову.

— У тебя хвост мокрый, — сказала она.

Кирара обернулась. Два хвоста — пушистых, обычно гордых — сейчас висели мокрыми сосульками. Она спохватилась и попыталась их отжать, но только размазала воду по плащу.

— Ой. Это... да. Дождь. Они обычно сохнут быстро, но сейчас...

Линетт достала из кармана платок. Маленький, аккуратно сложенный. Протянула.

— Возьми.

Кирара взяла платок. Он пах лавандой.

Доставку она оформила за три минуты. Месье Дюваль расписался, поблагодарил, предложил чаю (Кирара вежливо отказалась — рабочий график). Когда она вышла из мастерской, Линетт всё ещё стояла у входа.

— Ты... ждёшь? — удивилась Кирара.

— Тебе нужно обратно в гостиницу, — сказала Линетт. — Ты не знаешь дорогу.

— Ну... да, не знаю. Но я могу спросить!

— Ты можешь. Но ты может попасть на улицу Сент-Обер, там сейчас репетиция уличного театра, толпа. Или на мост Глоранса — его закрыли на ремонт. Или...

— Ладно, ладно! — Кирара подняла руки. — Ты права. Я не знаю дорогу.

— Тогда идём.

Опять без вопроса. Просто «идём» — и пошла. Кирара захихикала и побежала следом.

Дождь кончился. Фонтейн в свете заката оказался красивым — белые стены, золото, вода повсюду, и всё это подсвечено оранжевым. Кирара шла рядом с Линетт и вертела головой.

— Тут красиво. Совсем не как Инадзума.

— Ты скучаешь по дому?

— Немного. Но я люблю путешествовать — это же работа! Каждый день новый город, новые люди, новые посылки. Я бы не сменила это ни на что.

— Никогда не хочешь остановиться? — Линетт спросила это тихо, без нажима. Просто любопытно.

Кирара задумалась. Хвосты уже подсохли и снова пушистые — один из них чуть подрагивал, пока она думала.

— Иногда. Когда бывает тяжёлый день. Когда не успеваешь, когда посылка портится, когда клиент злится... Тогда думаю: может, стоит где-нибудь осесть. Открыть маленькую контору. Просто сидеть и принимать заказы.

— И?

— А потом выхожу на улицу, и вижу новый город, и думаю: нет, не сейчас. Потом. Когда-нибудь потом.

Линетт молчала. Они прошли мимо кафе, откуда лился тёплый свет и пахло выпечкой. У Линетт уши чуть повернулись в сторону запаха — машинально, как у кошки на звук.

— Ты голодная? — спросила Кирара.

Линетт посмотрела на неё. Пауза.

— Немного.

— Я тоже! Я с утра не ела — убежала на первый рейс, даже рисовый шарик не взяла. Это... катастрофа. — Кирара приложила ладонь к груди с драматичным видом. — Курьер без завтрака — это курьер на грани катастрофы.

Линетт чуть-чуть улыбнулась. Совсем чуть-чуть — уголком рта, на долю секунды. Кирара заметила — и вдруг почувствовала, как сердце сделало что-то странное. Лёгкий толчок, как кошачья лапа по рёбрам изнутри.

— Тут есть место, — сказала Линетт. — Недалеко. Тихо и хороший чай.

— Веди!

Место оказалось маленьким кафе на углу, в полуподвале. Тёмное дерево, низкий потолок, три столика. Никого, кроме хозяйки — пожилой женщины, которая кивнула Линетт, как старой знакомой.

Они сели у окна — точнее, у узкой щели стены, которая выходила на тротуар, и через которую был виден закат. Линетт заказала чай с бергамотом и тартинки. Кирара — чай с молоком и что-то сладкое — она не разобрала название, но согласилась на всё.

— Ты часто сюда ходишь? — спросила Кирара.

— Иногда. Когда нужно подумать.

— А о чём ты думаешь?

Линетт отпила чай. Поставила чашку. Смотрела на неё — и Кирара вдруг поймала себя на том, что ждёт ответа слишком внимательно.

— О работе. О брате. О том, что приготовить на ужин. — Пауза. — Обычно о простых вещах.

— А я постоянно думаю о работе, — Кирара обхватила чашку обеими руками. — О маршрутах, о сроках, о том, не забыла ли я чего-нибудь. Иногда даже во сне — приснится, что я забыла доставить посылку, и просыпаюсь в холодном поту. Глупо, да?

— Не глупо, — сказала Линетт. — Это значит, что тебе важно.

Кирара посмотрела на неё. Серо-лиловые глаза, прямой взгляд, ровный голос. Уши чуть повернуты в её сторону — слушает.

— Тебе тоже важно, да? — спросила Кирара тихо. — Твоя работа, я имею в виду. Ты же... ассистентка? Помощница?

— Да. У моего брата Лини фокус-шоу. Я помогаю с фокусами, логистикой, расписанием. — Она чуть помолчала. — И напоминаю ему есть.

Кирара рассмеялась. Линетт не засмеялась, но уши чуть дёрнулись и Кирара уже понимала: вот это подёргивание значит, что ей смешно. Просто она не показывает.

— Так мы обе — «человек, который следит, чтобы всё работало», — сказала Кирара. - Ты для брата, я для Komaniya Express.

Похоже на то.

Они чокнулись чашками. Чай с бергамотом оказался горьковатым. Чай с молоком - сладким. Они попробовали друг у друга - Кирара скривилась от горечи, Линетт ничуть не поморщилась.

Когда вышли, было уже темно. Фонтейн ночью совсем другой город: огни в воде, отражения, музыка издалека. Кирара шла и молчала впервые за вечер.

— Гостиница «Пён-Дьен», — сказала Линетт, сворачивая на знакомую улицу. -

—Твоя, да? Ты останавливаешься там.

—Откуда ты знаешь? — Кирара округлила глаза.

Там останавливаются все курьеры из Инадзумы. — Линетт чуть пожала плечами. - Это ближайшая к порту гостиница, которая принимает иностранцев без проверки рекомендаций.

—Ты... что, специально узнавала?

—Нет. Это просто известно.Кирара прищурилась.

Ты так говоришь, как будто это неважно. Но ты ведь запомнила. Зачем запоминать, где останавливаются курьеры из Инадзумы, если это тебе не нужно?

Линетт не ответила. Просто шла дальше — и Кирара вдруг заметила: хвост у неё чуть опустился. Совсем чуть-чуть. Как у кошки, которую застали врасплох.

Кирара улыбнулась и не стала спрашивать ещё.

У входа в гостиницу они остановились. Кирара переминалась с ноги на ногу -Хвосты покачивались в такт.

— Линетт.

— Да?

- Спасибо. За дорогу, за кафе, за... ну... — Она замялась. — За то, что пошла со мной. Ты ведь не обязана была.

—Я знаю.

— Тогда... зачем?

Линетт стояла в свете фонаря. Тёмные волосы, серо-лиловые глаза, кошачьи уши

— ровные, спокойные. Она молчала долго — по меркам Линетт, секунд пять — а

потом сказала:

— Потому что ты бежала так, как будто весь мир завис от от этой коробки. И у тебя были мокрые хвосты. — Пауза. — Мне захотелось помочь.

Кирара моргнула. Потом улыбнулась — широко, открыто, так что глаза превратились в щёлочки, а хвосты встали торчком.

— Я завтра уезжаю, —

сказала она. —

Утренний рейс обратно в Инадзуму. Но...

— Ho?

— У меня будут ещё доставки в Фонтейн. Коmaniya Express расширяет маршруты. Я буду приезжать. Может быть... часто.Линетт посмотрела на неё.

Уши чуть дрогнули — и на этот раз Кирара знала, что это значит. Она уже выучила.

- Я буду знать дорогу, — сказала Линетт.

Ты и так знаешь.

- Да. Но я могу показывать снова.

Кирара почувствовала, как сердце снова толкнулось — кошачьей лапой, мягко и точно. Она протянула руку. Линетт посмотрела на ладонь и пожала. Коротко, крепко, по-деловому.

Спокойной ночи, Кирара.

Спокойной ночи, Линетт.

Кирара поднялась в номер, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Прижала ладони к щекам. Горячие.

Хвосты бились о дверь оба, по очереди, как метроном.

«Я буду приезжать», сказала она.

«Я могу показывать снова», — ответила Линетт.

Кирара закрыла глаза и улыбнулась. За окном Фонтейн шуршал водой и огнями,

где-то далеко пел канал и всё было тихо.

Два тихих шага в мокром переулке и мир стал чуть меньше. В самом хорошем смысле.