Глава 1

В лаборатории Донателло всегда пахло одинаково: канифолью, старым металлом, озоном и едва уловимым ароматом машинного масла. Для Киры этот запах стал синонимом безопасности. Здесь, среди груды разобранных приборов, чертежей и бесконечных проводов, мир казался понятным и упорядоченным — в отличие от хаоса там, наверху, на поверхности Нью-Йорка.

— Подай мне тот шестигранный ключ на десять, пожалуйста, — глухо произнес Донни, не отрывая взгляда от внутренностей какого-то странного механического устройства.

Кира молча протянула ему инструмент. Её пальцы на мгновение коснулись его кожи — грубой, прохладной и твердой. Она быстро отдернула руку, но сердце предательски пропустило удар.

Донателло хмыкнул, сосредоточенно закручивая гайку. Его голос звучал привычно низко и немного хрипло, с той самой характерной интонацией, которая всегда успокаивала её. Он был сосредоточен, его брови сдвинулись к переносице, а кончик языка чуть высунулся из уголка рта — признак предельной концентрации. Кира замерла, глядя на него сверху вниз, и вдруг поймала себя на мысли, что может смотреть на этот профиль бесконечно.

Прошло три года с тех пор, как она попала в их компанию. Три года жизни в тени, в канализации, которая стала для неё самым уютным местом на земле. Она привыкла к их шуткам, к бесконечным тренировкам Лео, к вспышкам гнева Рафаэля и вечному оптимизму Майки. Но больше всего она привыкла к этому тихому пространству, где время словно останавливалось.

— Ты слишком долго молчишь, — заметил Донни, наконец подняв голову. Его взгляд встретился с её взглядом, и Кира почувствовала, как щеки обдает жаром. — Всё в порядке?

— Да... просто задумалась, — она неловко улыбнулась и отошла к столу с деталями, стараясь не смотреть на него слишком долго.

— О чем?

— О том, как быстро летит время. Помнишь тот день, когда ты впервые показал мне свою коллекцию комиксов?

Донателло усмехнулся, и эта улыбка — редкая и искренняя — заставила сердце Киры сжаться.

— Ты тогда чуть не расплакалась из-за того, что я неправильно расставил их по хронологии издания.

— Это было преступлением против литературы! — воскликнула она, чувствуя, как напряжение внутри неё сменяется привычным смехом.

Он тихо рассмеялся в ответ — низким рокотом, который отозвался где-то глубоко в её груди. В этот момент он выглядел таким человечным... таким близким. Кира сделала шаг к нему, невольно сокращая дистанцию.

— Донни... — начала она, но слова застряли в горле.

Он замер, перестав копаться в механизме. В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением старого вентилятора под потолком. Донателло смотрел на неё внимательно, и в его глазах читалось что-то такое... странное и глубокое, чего она никогда не видела раньше. Или не хотела видеть?

— Что такое? — тихо спросил он.

Кира открыла рот, чтобы сказать правду. Сказать ему всё: о том, как она ждет каждого его возвращения с патруля; о том, что его голос — лучший звук в её жизни; о том, что она больше не может притворяться просто другом.

Но вместо этого она выдавила:
— Кажется... кажется, мы неправильно подключили этот модуль питания. Смотри!

Она указала на экран монитора, где мигала красная надпись об ошибке системы. Донателло вздохнул с облегчением — или разочарованием? Она не могла понять по его лицу.

— Черт с ним! — он резко встал, отбрасывая инструмент в сторону. — Мы всё равно не успеем закончить это до завтрашнего утра. Иди отдыхать, Кира. Тебе нужно поспать.

— А ты?

— Я доделаю это позже... когда буду один.

«Когда буду один». Слова эхом отозвались в её голове. Он хотел остаться один? Или хотел остаться без неё? Кира почувствовала укол обиды и одновременно бессилия. Она медленно кивнула и направилась к выходу из лаборатории.

Когда она уже была в дверях, Донателло тихо произнес:
— Спокойной ночи... Кира.

Она обернулась и увидела его — он стоял спиной к ней, глядя на свои руки, сжатые в кулаки. В его осанке было столько скрытой боли и невысказанных слов, что ей захотелось вернуться назад и обнять его со всей силы. Но она лишь тихо ответила:

— Спокойной ночи, Донни.

Закрыв за собой дверь лаборатории, Кира прислонилась к холодной бетонной стене коридора и закрыла глаза. Она знала одно: эта точка невозврата уже пройдена ими обоими. Осталось только понять — куда именно они движутся вместе или по отдельности.