Глава 1

Феадор прервал поцелуй так же внезапно, как и начал. Он отстранился, тяжело дыша, и в его взгляде мелькнуло замешательство. Его пальцы всё ещё сжимали её шею, но хватка стала легче, почти осторожной. Джелли смотрела на него снизу вверх, ощущая, как губы всё ещё горят, а по телу разливается привычное, знакомое до дрожи напряжение.

— Ты изменилась, — повторил он, и на этот раз в его голосе не было ярости, только странное недоумение. — Тебя словно выпотрошили. Кто сделал это с тобой?

Джелли медленно отстранилась, поправляя сбившийся воротник. Она чувствовала себя обнаженной под его пристальным взглядом, будто он видел всю пустоту, которую она так старательно скрывала за новой маской спокойствия.

— Время, — ответила она, глядя прямо перед собой. — И понимание того, что некоторые битвы нельзя выиграть.

Феадор усмехнулся, но эта усмешка была горькой. Он снова включил передачу и резко рванул с места, заставляя Джелли вжаться в сиденье. Машина понеслась вперед по залитому водой шоссе, обгоняя редкие автомобили. Молчание между ними стало тяжелым, почти физически ощутимым; оно давило на плечи, заставляя обоих избегать взгляда друг друга.

— Я не собираюсь тебя отпускать снова, — произнес он спустя несколько минут, не отрываясь от дороги. — Даже если ты теперь такая... удобная.

Джелли не ответила. Она знала, что эта фраза означает борьбу, которая только начинается. Несмотря на её новую покорность, внутри всё еще тлел уголек прежней Джелли Свон — той, что умела ненавидеть так же сильно, как и любить. И именно эта часть её души сейчас требовала внимания.

Дождь в Форксе никогда не прекращался окончательно; он лишь становился тише, превращаясь в липкую, серую известь, которая оседала на коже и одежде. Джелли стояла под козырьком закрытого магазина, глядя на то, как капли разбиваются о поверхность луж, создавая тысячи крошечных воронкообразных миров. Она больше не пыталась бороться с этим городом, не пыталась найти в нем смысл или утешение. Она просто была здесь — тихая, незаметная, почти прозрачная.

Её пальцы сжимали ручку зонта так сильно, что костяшки побелели. Раньше она бы спорила с каждым встречным, доказывала свою правоту до хрипоты, билась в истерике, когда мир казался несправедливым. Теперь всё изменилось. Внутри неё поселилась странная, почти пугающая покорность. Она больше не хотела воевать с обстоятельствами или людьми; она просто хотела быть принятой.

Шум мотора заставил её вздрогнуть. Черный автомобиль, знакомый до каждой царапины на крыле, затормозил у обочины, обдав её фонтаном грязной воды. Дверь распахнулась, и из машины вышел он.

Феадор выглядел так же, как и год назад: те же широкие плечи, которые казались слишком массивными для его худощавого телосложения, тот же холодный взгляд темных глаз, пронзающий насквозь. Его пальто было мокрым, волосы слиплись от дождя, но даже в этом хаосе он сохранял ту самую пугающую безупречность.

— Садись в машину, — его голос прозвучал резко, почти приказно. В нем не было просьбы — только требование.⁸

Джелли медленно кивнула. Раньше она бы ответила колкостью, напомнила бы ему о том дне, когда он оставил её одну посреди шоссе под таким же ливнем. Но сейчас она просто сделала шаг вперед и открыла дверь пассажирского сиденья.

В салоне пахло дорогим парфюмом и чем-то металлическим — запах старой боли и недавнего гнева. Федора молчал, сжимая руль так, что кожаные перчатки скрипели. Он чувствовал её присутствие рядом — эту новую, непривычную мягкость, которая исходила от неё волнами. Это раздражало его больше всего: её отсутствие сопротивления.

— Ты выглядишь иначе, — наконец произнес он, не глядя на неё. — Что с тобой случилось? Где та девчонка, которая готова была перегрызть мне горло за каждое слово?

Белла посмотрела в окно на размытые огни города.
— Я просто устала сражаться с тобой, Феадор. Это бессмысленно.

Он резко повернул голову к ней. В его глазах вспыхнуло пламя — смесь ярости и чего-то похожего на отчаяние. — Так теперь ты решила стать послушной? Решила играть роль идеальной девочки? Ты думаешь, это поможет нам?

— Это помогает мне дышать, — тихо ответила она.

Феадор внезапно ударил по тормозам, и машина с визгом остановилась у самого края дороги. Он развернулся к ней всем телом, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. Джелли почувствовала жар его дыхания на своих губах; его взгляд стал тяжелым и темным, почти черным от возбуждения и злости.

— Мне не нужна твоя покорность! — прорычал он, хватая её за руку и притягивая ближе к себе. — Мне нужно знать, что ты всё еще там внутри! Что ты всё еще чувствуешь...

Он не закончил фразу. Его рука переместилась с её запястья на шею, пальцы слегка сжали кожу — не больно, но властно. Джелли замерла, глядя в его глаза и видя в них отражение собственного страха и желания. Между ними искрило напряжение, накопленное за месяцы молчания и взаимных обид.

— Я всё еще здесь, — прошептала она, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться о ребра.

Феадор резко притянул её к себе для поцелуя — грубого, жадного, со вкусом дождя и горького вина. Это не было началом чего-то нового; это было продолжением их бесконечной войны, где единственным оружием была страсть. Джелли ответила ему с той же силой, запуская пальцы в его мокрые волосы и прижимаясь к нему всем телом, забыв о том, что всего минуту назад хотела быть незаметной и тихой.

В этот момент весь мир за пределами машины перестал существовать. Остались только они двое: два сломленных человека в железной коробке посреди бесконечного дождя, пытающиеся найти друг друга через боль и ненависть.