ГЛАВА 1: Первая встреча и не обузданные чувства.

В древнем Китае, в тихом городке у подножия гор, стоял постоялый двор Цинлоу. Однажды ночью, под покровом густого тумана, у дверей двора оставили крошечную девочку. В руках у неё была лишь одна маленькая шпилька в виде красного лотоса — знак, который никто не мог объяснить. Хозяева двора, тронутые судьбой ребёнка, дали ей имя Юйлянь — «Нефритовый Лотос».

Прошло восемнадцать лет. Юйлянь выросла среди суеты постоялого двора, помогая хозяевам и гостям. Она была скромной, но сильной духом девушкой, с глазами, в которых отражалась глубина озера и нежность цветка лотоса. Каждый день она ходила на рынок, где среди множества людей её внимание привлекал один — высокий, мужественный солдат по имени Лунвэй. Его уверенная походка и гордая осанка выделяли его среди остальных.

Юйлянь тайно наблюдала за ним из тени, восхищаясь его силой и спокойствием.

— Смотри Лунвэй, она снова пришла на тебя посмотреть.— посмеялись другие солдаты которые были в одном отряде с Лунвэйом.

— Закройте рты, она всего лишь ребенок, который хочет посмотреть на красивых мужчин.— Сказал он без горечи сожалений в своих словах.

Ты услышала его слова и они задели тебя. Он считал тебя просто ребенком и не видел в тебе девушку. Ты убежала в постоялый двор забыв купить то что тебя просила госпожа Лянь Бай.

 Лянь Бай была той кто растил Юйлянь долгие годы. Она была статной женщиной державший постоялый двор Цинлоу. Она очень сильно любила Юйлянь, как свою родную дочь, ведь собственных детей у неё не было.

— Юйлянь, где тебя носило? Ты купила все все что я тебя просила? — она смотрела на неё строгим взглядом, ведь не увидел ничего из-за того что она попросила купить.

— простите госпожа Лянь. Я не купила ничего из-за того что вы просили.— она посмотрела на неё очень грустными глазами, в которых уже виднелись слёзы.

— снова бегала к тому солдату? Бестолковая Юйлянь.— она боялась за свою девочку, что кто-то может её обидеть или опорочить.

— нет госпожа, я бы не за что не ослушалась вас. — она знала что обманывает госпажу Лянь.

Ты пошла в свою комнату делая вид что ничего не произошло. Дверь её скромной комнатки затворилась с тихим скрипом. Юйлянь прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз, утыкаясь лицом в колени. На глаза навернулись слёзы — горячие, обидные.

«Всего лишь ребёнок...»

Эти слова эхом отдавались в её голове, разрывая сердце на мелкие кусочки. Ей исполнилось восемнадцать. Для многих девушек в её возрасте уже играли свадебные музыку, они носили шёлковые платья и замужние причёски. Но для Лунвэя она осталась лишь девчонкой, зелёным побегом бамбука, который путается под ногами взрослых воинов.

Юйлянь достала из складки одежды ту самую шпильку из красного лотоса, с которой её нашли восемнадцать лет назад. Металл за годы не потускнел, а рубиновые лепестки казались живыми в тусклом свете масляной лампы. Кто её родители? Почему оставили здесь, у порога постоялого двора? Иногда ей казалось, что ответь она на этот вопрос, её жизнь перестанет быть такой... пустой.

Внизу, в общем зале постоялого двора «Цинлоу», шумели голоса. Пахло жареным тофу, рисовым вином и пылью дальних дорог. Госпожа Лянь Бай вздыхала, расставляя тарелки для ночных постояльцев. Сердце пожилой женщины не на месте: она видела, как Юйлянь расцвела за последние годы. Из найденыша с глазами-озёрами девочка превратилась в девушку редкой, тонкой красоты. И Лянь Бай до дрожи в коленях боялась за неё. Солдаты из гарнизона, торговцы, проезжие мастера боевых искусств — все они останавливались в Цинлоу, и многие уже бросали на Юйлянь долгие, оценивающие взгляды. А этот солдат… Лунвэй был хорош собой, но военные люди принадлежат мечу и императору, а не тихим постоялым дворам. Лянь Бай не хотела для своей приёмной дочери доли военной вдовы или брошенной девчонки.

На следующий день туман над горным городком не рассеялся даже к полудню. Юйлянь пришлось снова идти на рынок — на этот раз госпожа Лянь Бай сама вручила ей список и строго-настрого велела не задерживаться.

На площади было шумно. Продавцы выкрикивали цены на сушеную рыбу, благовония и горные травы. Юйлянь шла, опустя глаза,ь даже не смотреть в сторону тренировочной площадки гарнизона, где каждое утро занимались солдаты.

— Эй, младшая сестрица с постоялого двора! — раздался задорный голос из толпы.

Юйлянь вздрогнула. К ней приближался один из тех самых солдат, что смеялись над ней вчера. В руках он держал связку сушеных грибов, которые она должна была купить.

— Твой командир велел передать, чтобы ты лучше следила за своими вещами, — усмехнулся солдат, протягивая ей грибы. — И за языком тоже. Лунвэй — человек суровый, он не любит, когда за ним подглядывают праздные зеваки. Но... — солдат лукаво прищурился, — если ты принесешь ему сегодня вечером кувшин лучшего сливового вина из «Цинлоу», он, пожалуй, заметит, что ты уже выросла.

Щёки Юйлянь вспыхнули от стыда и гнева. В её груди поднялась та самая гордая волна, которая отличала её от всех послушных девушек городка. Она не была робкой овечкой.

— Передай своему командиру, — голос Юйлянь звучал неожиданно твёрдо, а в глазах блеснул опасный холод горных вод, — что вино в «Цинлоу» подают только тем, кто умеет заслуживать уважение, а не распускать язык за спиной других. И передай, что мне не нужно его внимание. Пусть смотрит на тех, кто ему ровня.

Она выхватила грибы из рук опешившего солдата, бросила монеты на прилавок испуганного торговца и быстрым, чеканным шагом направилась прочь.

Она не видела, как из-за угла соседней лавки вышел сам Лунвэй.

Он слышал каждое слово. Тяжелый меч за его спиной звякнул, когда он замер, провожая взглядом хрупкую, но гордую спину девушки. На обветренном лице мастера боевых искусств не дрогнул ни один мускул, но в тёмных, непроницаемых глазах мелькнуло нечто новое — то ли удивление, то ли внезапное признание.

«А у этой пташки, оказывается, есть когти», — пронеслось в его мысли, но вслух Лунвэй ничего не сказал. Лишь тяжело вздохнул, чувствуя странный, неприятный осадок где-то под сердцем.

Вечером того же дня на горный городок опустилась густая, липкая темнота. Шум в общем зале «Цинлоу» стих задолго до полуночи: постояльцы разошлись по комнатам, утомленные дорогой. Лянь Бай уже тушила масляные лампады, когда в дверь тихо, но настойчиво постучали.

Хозяйка нахмурилась. Дверь отворилась с тихим скрипом, и на пороге, заслоняя собой холодный ночной мрак, возникла высокая фигура в дорожном плаще, пропитанном сыростью. Лунвэй.

Он не стал дожидаться приглашения, шагнул внутрь и снял капюшон. Лицо воина казалось суровым и отрешенным, а в руке он держал тот самый деревянный гребень, который Юйлянь обронила на рынке еще утром, когда в спешке отчитывала солдата.

— Госпожа Лянь, — голос командира гарнизона звучал глухо, но вежливо. — Я по делу.

Старшая женщина тут же выпрямилась, чувствуя, как недоброе предчувствие холодит затылок. Она знала Лунвэя: этот человек не ходил по чужим постоялым дворам просто так, особенно в такой час.

— Командир Лун, — холодно ответила Лянь Бай, скрестив руки на груди. — Если вы пришли за вином, то «Цинлоу» уже закрыт. А если за неприятностями для моей девочки — поищите их в другом месте.

Лунвэй молча положил деревянный гребень на грубый деревянный стол. На его полированной поверхности тускло блеснула резьба в виде всё того же побега бамбука.

— Я пришел не за вином, — медленно произнес воин, поднимая взгляд на хозяйку. — И не за неприятностями. Завтра на рассвете гарнизон снимается с места. Нас перебрасывают к северной заставе. — я пришел вернуть то что принадлежит вашей девочки, следующий раз пускай будет повнимательнее со своими вещами.— сказав это он вышел , не обернувшись.

Юйлянь стояла в тени лестницы, прижав ладони к груди. Она слышала каждое слово, но смысл их доходил до неё медленно, словно сквозь густой туман.

Гарнизон уходил на рассвете.

Лунвэй уходил.

Она посмотрела на гребень, оставленный на столе. Знакомая резьба в виде побега бамбука показалась ей теперь почти живой. Ещё утром она была уверена, что этот человек смотрит на неё с презрением. Теперь же он сам пришёл среди ночи, чтобы вернуть потерянную вещь.

— Юйлянь, — тихо позвала Лянь Бай.

Девушка вздрогнула и вышла из-за лестницы.

Хозяйка внимательно посмотрела на неё, но ничего не сказала. Только кивнула в сторону стола.

Юйлянь подошла и взяла гребень. Дерево оказалось холодным от ночного воздуха. На его поверхности осталась едва заметная капля дождя.

— Он… действительно уезжает? — спросила она.

— Ты всё слышала.

Юйлянь сжала гребень в пальцах.

— И не вернётся?

— Этого никто не знает, — ответила Лянь Бай. — Северная застава — место неспокойное. Дорога туда долгая, а обратно возвращаются не все.

Слова хозяйки больно кольнули. Юйлянь опустила глаза, пытаясь скрыть внезапную тревогу. Ей хотелось убедить себя, что Лунвэй был всего лишь грубым, заносчивым воином. Что его отъезд ничего для неё не меняет.

Но сердце упрямо отказывалось соглашаться.

Она вспомнила его тяжёлый взгляд, спокойный голос и то, как меч за спиной звякнул, когда он услышал её дерзкие слова на площади. Вспомнила, как он молча стоял у двери, пропуская внутрь холодную темноту, и как, уходя, даже не обернулся.

— Он мог просто оставить его себе, — прошептала Юйлянь.

— Мог, — согласилась Лянь Бай. — Но не оставил.

В общем зале снова воцарилась тишина. За окнами ветер гнал по улице сухие листья, а где-то далеко, на тренировочной площадке, коротко ударил сигнальный колокол.

Юйлянь резко подняла голову.

— Уже собираются?

— Вероятно.

Она взглянула на лестницу, ведущую наверх, затем на дверь. До рассвета оставалось несколько часов. Если она хотела увидеть Лунвэя ещё раз, ждать было нельзя.

— Я выйду ненадолго.

— В таком виде? — Лянь Бай строго оглядела её тонкое платье и накинутую поверх него ветхую шаль.

Юйлянь уже разворачивалась к лестнице.

— Мне нужно вернуть ему кое-что.

— Он только что вернул тебе гребень.

— Тогда я верну ему ответ.

Лянь Бай хотела возразить, но, увидев решимость в глазах девушки, лишь тяжело вздохнула. Она сняла с крючка тёплый плащ и протянула его Юйлянь.

— Если простудишься, сама будешь объяснять мне, зачем ночью бегала за солдатами.

— Я не бегаю за солдатами, — пробормотала Юйлянь, завязывая плащ. — Я просто провожу одного человека.

— Разумеется.

На улице было холоднее, чем она ожидала. Туман спустился с гор и стелился по каменной дороге, скрывая фонари и крыши домов. Юйлянь шла быстро, прижимая гребень к груди.

У северных ворот уже слышались голоса. Скрипели телеги, звенела сбруя, отдавались короткие команды. Воины готовились к дороге. На фоне серого предрассветного неба темнели всадники и высокие боевые знамёна гарнизона.