Джиппинг

Утро началось без меня — привычное дело, ведь сон для меня святое, и даже самая лучшая компания в мире не заставит меня проснуться раньше. Когда я наконец вышла, все уже успели позавтракать и разбрелись. Только Лера ждала меня на веранде второго этажа с двумя стаканами коктейля и нарезанной дыней. Мы устроились в плетёных креслах, болтая обо всём и ни о чём. Я пила кофе, ела доширак — странный, но честный завтрак на море — и чувствовала, что день будет просто хорошим. Без предчувствий, без ожиданий, просто спокойным.

Солнце стояло высоко, обдавая теплом и лёгким ветром. В шашлычной зоне шумели парни: спорили о чём-то, смеялись, их голоса доносились до нас сквозь шелест листвы и всплески воды в бассейне. В какой-то момент к нам поднялся Влад с вопросом о планах на день.

— У нас два варианта, — сказал он, облокотившись на перила. — Аквапарк или джиппинг. Что выбираете?

Мы с Лерой переглянулись и, не сговариваясь, в один голос сказали:

— Джиппинг.

Влад ушёл уговаривать парней и решать организационные вопросы, а мы остались греться на солнце и доедать дыню. Я смотрела на всё вокруг и думала о том, как редко выпадает шанс просто быть здесь и сейчас, никуда не спешить и ни о чём не тревожиться.

Когда Влад вернулся с новостью о джиппинге, началась привычная суета сборов. В этой суматохе я почти не видела Никиту — он был где-то в компании друзей, а я занималась своими делами. Мы не искали друг друга; каждый просто проживал этот день.

За нами приехал серый минивен с весёлым водителем лет сорока пяти — шумным дядькой с кучей прибауток и плейлистом, который сразу задал ритм всей поездке. Когда мы рассаживались, я заметила, что расстроилась: Никита сел передо мной. Глупо, конечно, но я уже тогда поймала себя на желании быть ближе к нему, слышать его голос, видеть его профиль. Странно для меня — обычно я держу дистанцию.

Влад с самого утра снова включил режим «заботливого ухажёра»: комплименты, случайные касания плеча... Это раздражало. Я ведь ясно дала ему понять ещё до поездки, что мы только друзья, но он обладал удивительным даром слышать лишь то, что хотел услышать. Я молчала и смотрела в окно, стараясь абстрагироваться от его присутствия.

Первая остановка — «Водопады». Название оказалось громче содержания: небольшой водоём с ледяной водой. Постояв пару минут в недоумении («И ради этого мы сюда приехали?»), мы отправились в ближайшее «Красное и белое» за напитками. На обратном пути рассадка изменилась: теперь я сидела впереди между Владом и Даней, а Никита с Лерой и малым переместились назад.

Вторая локация встретила нас живописным озером со скамейкой. Водитель предупредил: у нас есть час. Кроме купания предлагались грязевые ванны, ванны с рыбками и даже винные. Большинство решило попробовать грязи; я была против — идея вызывала брезгливость — но всё же пошла вместе со всеми, чтобы не портить общую атмосферу.

Сперва зашли мальчики, потом мы с Лерой. Грязь была тёплая и плотная, как густая сметана. Противно. Когда я заходила, рядом был Никита. Он обмазал мне руку. Я повернулась к нему, хотела написать что-то смешное на лице, но в итоге просто обмазала лоб — размашисто, от души, так, чтобы досталось и брови, и вискам. Он замер на секунду, и я увидела, как в его глазах вспыхнуло что-то — смех, удивление, что-то ещё, чему я не могла подобрать названия. Он хотел засмеяться, но сдержался, потому что вокруг были люди, а мы оба делали вид, что ничего особенного не происходит. Я улыбнулась — коротко, одними губами, — и отвела взгляд, как будто ничего не было.

Потом мы все встали для совместного фото. Я опять оказалась между Владом и Никитой. Но меня больше волновало, что Никита рядом. До сих пор помню, как аккуратно он положил мне руку на плечо. Буквально еле касаясь — как будто спрашивал разрешения, как будто боялся спугнуть.

Мы переоделись и пошли к джиппу. Машина ждала нас на площадке — большая, с открытым кузовом и скамейками, которые шли параллельно друг другу. Я подошла и на секунду замешкалась, не зная, куда сесть. И тут поймала на себе его взгляд. Никита смотрел на меня коротко, но так, что я всё поняла. Он ждал. Он хотел, чтобы я оказалась рядом.

За мной, как я и ожидала, уселся Влад. Я не стала оборачиваться, но чувствовала его присутствие за спиной — и это было неприятно. Как будто он всё время пытался быть ближе, чем я позволяла.

Мы отправились в путь, включили громкую музыку, было уже не жарко, предзакатное солнце, чистейшее небо, ветер в волосах от скорости. Мы были молодые, свободные, и всё, что было до этого дня, осталось где-то позади, за поворотом, и не имело больше никакой власти.

Подъезжаем к первой речке, которую должен проехать джипп. Все в ожидании, смеёмся, радуемся. И в один миг нас всех обливает водой — холодной, беспощадной, как из шланга. Мы в шоке, смеёмся, ждём ещё. Так было много раз. Мы пели, мокрые, счастливые, гнали на скорости, и нас обливало водой, и мы забывали каждый о своих проблемах. Летний воздух пах мокрой пылью и нагретой листвой, а вода была ледяная, и это было такое счастье, что не нужно было объяснять.

Были моменты, когда мы случайно касались друг друга из-за кочек. Колено к колену, плечо к плечу. Это было ощутимо. Мы оба обращали на это внимание, но делали вид, что ничего не происходит. Так было проще. Так было безопаснее. Вокруг были люди, и никто из них не должен был ничего заметить.

Потом остановка в лесу, не помню, как он назывался. Там нам дали продегустировать чачу и домашнее вино. Стаканы были простые, пластиковые, но вкус был настоящий — горький виноград и алкоголь. Мы стояли среди деревьев, мокрые, счастливые, и пили за этот день, за нас, за нашу молодость.

Потом поехали дальше. Снова речки, снова брызги, громкая музыка. Мокрые лица, ветер, который высушивал и тут же снова мочил. Мы пели. Мы не думали ни о чём. Мы наслаждались молодостью.

Финальная локация была красивой: зелёная, покошенная трава, мини-магазинчики с мёдом и мороженым, тропинка к бане, шашлычной зоне и бассейну. Нам дали уже больше времени. Мы провели там около двух часов, ходили в баню, кушали, смеялись, отдыхали, и я смотрела на всех и думала о том, как хорошо, что я поехала, как хорошо, что не осталась дома, как хорошо, что согласилась.

Потом была дорога обратно, и тут уже всё было так, как нужно: я сидела между Владом и Никитой на первом ряду, мы громко пели, снимали видео (да-да, я никогда не забуду как ты пел Джамейку), радовались этому дню.

Уже было темно. На крутых поворотах машина резко кренилась, и меня по инерции бросало на Никиту. Плечо к плечу, колено к колену, случайное касание рук... В те минуты я была уверена, что раздражаю его своей неосторожностью, что он хочет отстраниться. Но позже я узнала правду: ты ждал каждого поворота. Каждого этого мимолётного прикосновения, которое для тебя стало самым ценным подарком за этот день.

Мы вернулись в домики, переоделись и собрались в шашлычной зоне. Вечер был наполнен смехом, музыкой и отголосками прошедшего дня. Мы сидели тесным кругом, перебрасываясь шутками и пересматривая видео; Малой с абсолютно серьёзным лицом записывал сторис и это было так нелепо. Он то и дело опрокидывал стопку вина, становясь с каждой минутой всё забавнее.

В какой-то момент Влад замолчал. Я знала, что именно надломило его. Он сидел один на шезлонге с видом на бассейн, с тем самым выражением лица, когда человеку бесконечно жаль самого себя. Я видела его краем глаза, и внутри шевельнулось смутное чувство неловкости. Но идти к нему, пытаться утешить или разговорить — у меня не было ни желания, ни сил.

Я просто отвернулась, возвращаясь в тепло нашего общего круга. Там была музыка, там был смех и был он. Я снова прислушалась к рассказам Малого, растворяясь в этой лёгкой, пьяной атмосфере августа. Второй день подходил к концу, оставляя после себя прекрасное, тягучее послевкусие уходящей молодости.