Следующие несколько дней на площадке будто стали чуть тише. Не потому что все вдруг научились нешуметь — просто Аква и Кана каким-то образом научились слышать друг друга сквозь этот шум. Между дублямиони перебрасывались короткими фразами, и этих фраз хватало, чтобы день переставал казаться бесконечным.
— Ты опять не спал, — тихо сказала Кана, пока костюмер поправлял ей воротник. Она даже не смотрела на него,но всё равно заметила. У неё была эта способность: подмечать то, что другие старательно прятали.
Аква пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно.
— Просто сценарий читал. Хотел разобраться с мотивацией героя.
Кана хмыкнула, но в её голосе не было насмешки.
— Не ври. Ты читаешь по пять раз одну и ту же строчку, будто она может измениться, если ты посмотришь на неёпод другим углом.
Он хотел возразить, но не стал. Вместо этого тихо признался:
— Мне кажется, я не понимаю, как играть сцену, где он наконец решается её обнять. Там нет слов. Толькодействие. А я боюсь сделать это неправильно.
Кана на секунду замерла, а потом чуть наклонила голову, будто прислушиваясь не к нему, а к себе.
— Тогда не думай про «правильно». Думай про то, когда тебе хотелось кого-то удержать, чтобы он не ушёл. Дажена секунду. Вот это и сыграй.
Режиссёр снова позвал их на позицию, и они привычно встали друг напротив друга. Свет ударил по глазам,камеры замерли в ожидании.
— Камера, мотор, начали!
Скоро