Глава 4

Черный базальтовый хребет отрезал их от оазиса, как топор. Сзади, в низине, остался влажный, приторно-сладкий аромат гигантских папоротников и неоновой хвои. Здесь, на перевале, воздух изменился мгновенно. Он ударил в лицо Арина сухой, удушливой волной, от которой в горле сразу осело чувство ржавчины. Пахло старой, выгоревшей проводкой, едкой серной кислотой и застоявшейся известковой пылью. Этот запах не просто щекотал ноздри — он ощущался физически, оседая на языке горьким металлическим привкусом, который не смывала даже пресная вода из фляги. Так пахнет земля, которую сначала сожгли ядерным синтезом, а потом бросили гнить на столетия. Омнис дернулся всем телом. Его ноги, больше века парившие над землей, с тяжелым, костедробильным стуком опустились на камни. Под подошвами армейских ботинок Арина базальт не просто хрустел — он звенел, как битое стекло. Мертвые земли встретили их бесконечным полем каменных игл. Острые, как бритвенные лезвия, черные шпили торчали из земли острием вверх. Камни были настолько скользкими, покрытыми тонким слоем маслянистого серого пепла, что каждый шаг превращался в пытку. Ступни в жестких ботинках постоянно соскальзывали, и Арин чувствовал, как под весом собственного тела и рюкзака подошва опасно прогибается. Одно неверное движение — и этот каменный нож прошьет резину и намертво въестся в кость.

— Х-хр-р... — Омнис издал страшный, горловой звук. Старик весил сейчас как мешок с мокрым песком. Его стопы, скользнув по острому гребню, заскрежетали по базальту. Без ментальной подпитки фиолетовых лесов оазиса его тело стремительно сдавалось гравитации. Арин перехватил его под мышки, и через куртку почувствовал, как старика бьет крупная, непрекращающаяся дрожь. Кожа Омниса, прежде гладкая и светящаяся изнутри, на глазах покрывалась сетью мелких, сухих морщин, становясь похожей на пергамент. Фиолетовый корень в его ладони больше не пульсировал — он высох, почернел и превратился в уродливый, твердый нарост, который больно впивался в плечо Арина.

— Воздух... пустой... — прохрипел Омнис. Его выдох пах сухой гнилью. — Планета... больше не держит меня, парень. Я чувствую... как кости ломаются под собственным весом. Снизу, из глубоких трещин между иглами, со свистом вырывался ледяной, мертвый ветер. Он приносил с собой новый запах — запах паленой шерсти и тухлого мяса. Где-то впереди, в полусотне метров среди черного частокола, послышался сухой, короткий щелчок. Так бьется кость о камень. А затем раздался тяжелый, шуршащий звук, будто что-то огромное и массивное медленно волочило свое брюхо по острым лезвиям скал, даже не замечая боли. Каменные иглы вокруг них слабо завибрировали, передавая этот ритмичный, пугающий зуд прямо через подошвы ботинок Арина в его колени. Парень замер, кожей ощущая, как этот невидимый хищник Мертвых земель втягивает ноздрями воздух, вылавливая среди химической гари их живой, теплый запах.

Оставлять Омниса на открытом выступе, где базальт выдавал малейший шорох, было чистым самоубийством! Двухметровый, угловатый, похожий на кусок ожившей обгоревшей скалы силуэт ящера впереди уже пришел в движение. Его костяные усики-вибриссы вдоль челюсти бешено задергались, намертво ловя частоту их дыхания сквозь камень.

— Ногами, Омнис! Мать твою, помоги мне! — до хруста в зубах прорычал Арин. Швырнув карабин за спину, он мертвой хваткой вцепился в куртку 163-летнего инженера. Мышцы Арина взвыли от дикого напряжения. Без ментальной подпитки оазиса его тело стремительно сдавалось безжалостной гравитации планеты. Тяжелый армейский рюкзак со спасательного челнока ломал позвоночник, ботинки скользили по серому маслянистому пеплу, но парень упрямо, дико рыча от натуги, тащил старика к чернеющему впереди разлому. Они буквально ввалились, рухнули в узкую, глубокую расселину между двумя гигантскими базальтовыми шпилями. Острые гранитные грани с треском порвали ткань куртки, до крови впиваясь в ребра. Но это было чертовым спасением: приземистая, широкая тварь с её массивными, ломаными щитками брони физически не могла протиснуться за ними в этот каменный капкан! Омнис со стоном осел на холодное, засыпанное вековой пылью дно трещины. Его дыхание превратилось в едва слышный, свистящий хрип, а губы пугающе посинели. Без биополя планеты его древнее сердце стремительно умирало. Глаза старика начали закатываться под веки. Он угасал на глазах, превращаясь в пергаментную мумию. Понимая, что счет идет на секунды, Арин судорожно, с мясом рванул замок медицинского подсумка. Пальцы до боли сжали длинную ампулу с армейским стимулятором Организации. Парень на мгновение замер, глядя на шприц. Эта жесткая, концентрированная химия могла стать для древнего организма мгновенным ядом. Адреналиновый удар мог просто разорвать истончившиеся сосуды старика! Но выбора, черт возьми, не было! Либо Омнис умрет от остановки сердца прямо сейчас, либо через минуту их обоих достанет выстреливающее челюстное устройство твари. С резким, агрессивным шипением пневмошприц вошел в шею старика. Синтетический состав ядовитой волной ударил по венам. Омнис судорожно, со страшным хрустом выгнулся дугой в тесной расщелине. Его пальцы скрючились, ломая ногти о гранит, а из-под сомкнутых век брызнули слезы. Черный, высохший корень на его ладони на секунду болезненно, ярко вспыхнул тусклым фиолетовым светом. Старик шумно, с безумным хрипом втянул в себя ядовитый воздух Мертвых земель. Его глаза дико округлились, возвращая осмысленный, полный яростной, первобытной боли взгляд.

— Кх-ха!.. — прохрипел Омнис, намертво, до синяков впиваясь свободной рукой в плечо Арина. — Препарат... выжигает меня изнутри... Но я.… я еще могу идти! Парень, замри... Она у входа! Арин медленно повернул голову к проему расселины, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой ужаса. Из серого серного тумана, пластуясь и со скрежетом соскабливая брюхом пепел с камней, прямо на них выползало чудовище. Двухметровый базальтовый ящер, окруженный шлейфом удушливого химического дыма от тлеющей на раскаленных скалах щетины, замер на пороге их укрытия. Его глубоко посаженные, налитые кровью глаза-хамелеоны бешено вращались, и один из них намертво зафиксировался на темном проеме. Пасть существа со щелчком приоткрылась, источая тошнотворный смрад паленой шерсти и серной кислоты. Прицел был наведен.

Пасть твари снаружи захлопнулась со звуком падающего гильотины. Локаторы-вибриссы вдоль её челюсти бешено задрожали, улавливая лихорадочный стук двух сердец в глубине каменного мешка. Базальтовый ящер припал к земле, готовясь к новому скрежещущему рывку. Арин судорожно перехватил карабин, но Омнис накрыл его ствол своей сухой, похожей на пергамент ладонью. Силы стимулятора уходили из старика, как вода в сухой песок, но в его глазах, подернутых пеленой, горела пугающая, кристальная ясность.

— Слушай меня, мальчик. Времени нет, — голос Омниса едва пробивался сквозь свист в его легких, но в нем не было страха. Только холодный расчет инженера. — «Черный Зуб» … к нему нельзя идти поверху. Горный массив пронизан старыми техническими штреками первой волны колонизации. Иди по дну этой расщелины, никуда не сворачивай. Она выведет тебя к дренажному шлюзу у самого подножия скалы. Старик тяжело вздохнул, и этот выдох отозвался влажным хрипом в груди. — На вершине вышки найдешь главный терминал «Голоса Предков». Он механический, Организация не смогла его переписать. Вытащишь защитный кожух. Там гнездо для инфо-кора старого типа. Вставишь, зажмешь ручной тумблер и держи его, пока шкала синхронизации не дойдет до ста. Импульс пробьет любую глушилку. Натали услышит. Все услышат. — Хватит болтать, Омнис! — Арин попытался взвалить старика на плечо, но тот упрямо оттолкнул его, оставаясь сидеть на камнях. Парень сорвался на крик, в котором звенела глухая, беспомощная злость: — Зачем ты вообще пошел со мной?! Лучше бы ты остался в своем чертовом оазисе! Сидел бы там среди своих папоротников, левитировал и жил бы еще сто лет! Зачем тебе это?!Омнис тускло, как-то по-отечески улыбнулся. Его левая рука, свободная от высохшего корня, легла Арину на предплечье. В этом жесте было столько спокойствия, что парень невольно замолчал. — Жить сто лет в клетке, Арин, — это не жизнь. Это просто затянувшийся анабиоз, — тихо, но веско произнес старик. — Оазис поддерживал во мне биологическую оболочку, но моя душа умерла там еще век назад, когда я сдался и позволил Организации стереть свое имя. Я был трусом. А сегодня… сегодня я наконец чувствую себя человеком. Сто шестьдесят три года — хороший срок, парень. Пора уже и на покой. Только дай мне уйти не как сломанному прибору, а как инженеру, который исправил свою главную ошибку. Снаружи раздался страшный удар — базальтовый варан с диким скрежетом вогнал когти-крючья в стены расщелины, расширяя проход. Гранитный свод над их головами застонал. Из пасти твари с хлопком вылетел язык-гарпун, с мясом выдрав кусок скалы в полуметре от лица Арина. — Омнис, вставай! — Арин потянул его за куртку, но старик уже принял решение.

— Тварь чувствует два источника тепла. Если побежим оба — она раздавит нас в этом узком гробу, — Омнис уверенно перехватил свой плазменный резак. Тумблер щелкнул, и белое лезвие сфокусированной плазмы с шипением разрезало темноту. — Мое сердце все равно разорвется через пару минут, адреналин выжег его. Беги, Арин. Спаси девочку. Напиши наши имена на небе этой проклятой Галактики. Старик резко, с неожиданной для его умирающего тела силой, оттолкнул Арина вглубь трещины, а сам, опираясь на шипящий резак, шагнул прямо навстречу выползающему из серого дыма чудовищу. — Эй! Обрубок лавы! Посмотри на меня! — во весь голос закричал Омнис, и его крик эхом разнесся по базальтовым шпилям. Старик вонзил плазменный резак не в тварь, а в ключевую опорную иглу прямо над входом в расщелину, одновременно врубая инструмент на максимальную, аварийную мощность. Белый луч ослепительно вспыхнул, мгновенно превращая гранит в жидкое, кипящее стекло. Базальтовый варан издал яростный клекот и бросился на старика. Длинный язык-гарпун насквозь пробил грудь Омниса, но инженер даже не вскрикнул. Свод расщелины, лишившись опоры, с колоссальным, оглушительным ревом тронулся вниз. — Омнис!!! — дико закричал Арин, бросаясь назад, но было поздно. Многотонные обломки скал с грохотом обрушились, намертво заваливая вход. Последнее, что успел увидеть Арин в прощальной вспышке плазмы — это спокойное лицо Омниса и наползающую на него аспидно-черную тушу чудовища, которую погребало заживо вместе со стариком. Грохот смолк. Воцарилась глухая, тяжелая темнота, пахнущая известковой пылью, озоном и кровью. Тварь была надежно завалена, а Омнис подарил ему то, ради чего отдал остаток своей столетней жизни — время. Вытерев рукавом слезы и копоть с лица, Арин поудобнее перехватил карабин, прижал руку к уцелевшему инфо-кору в нагрудном кармане и побежал по дну темной трещины вперед. К «Черному Зубу». Чтобы закончить то, что они начали.

Темнота расщелины поглотила Арина. Грохот обвала позади постепенно затихал, сменяясь глухим, давящим безмолвием подземных штреков. Парень двигался вперед почти вслепую. Разбитый тактический экран на левом запястье больше не светил, и единственным ориентиром оставался блеклый диодный фонарик на стволе импульсивного карабина. Расщелина, как и говорил Омнис, вела глубоко вниз, превращаясь в заброшенные технические тоннели колонизаторов. Стены здесь были искусственно выпрямлены старыми проходческими щитами, но время и ядерные шрамы планеты превратили их в ловушку. Сверху то и дело срывались острые, как осколки стекла, базальтовые пластины. Пару раз Арин едва не шагнул в пустоту, когда воздух перед ним начинал неестественно вибрировать — локальные аномалии толкали его в стороны, заставляя судорожно цепляться за острые выступы стен, обдирая ладони до крови. Дышать становилось все труднее. Известковая пыль колониальных шахт намертво забивала фильтры маски, заставляя парня хрипеть и кашлять. Каждый шаг отдавался глухой болью в мышцах: рюкзак за спиной казался неподъемным, но инфо-кор в нагрудном кармане куртки грел грудь, словно живое сердце. Омнис отдал за эту плату свою жизнь. Арин просто не имел права остановиться. Примерно через сорок минут изнурительного бега и скольжения по полуразрушенным шлюзам, воздух впереди внезапно изменился. Он стал холоднее, резче и принес с собой отчетливый запах старой ржавчины и озона. Тоннель резко пошел вверх. Сделав последний отчаянный рывок по груде осыпающегося щебня, Арин буквально вывалился наружу сквозь полуразрушенные створки древнего дренажного шлюза. Парень упал на колени, жадно хватая ртом ледяной воздух. Он наконец-то выбрался из подземного плена, но то, что открылось его глазам, заставило его на секунду оцепенеть. Арин попал к самому подножию скалы «Черный Зуб». Это место выглядело еще более пугающим, чем Мертвые земли. Огромный базальтовый монолит взмывал в грязно-серые тучи, словно обломанный, обугленный клык колоссального чудовища. Скала была абсолютно гладкой, за исключением узкой, петляющей серпантином технической тропы, вырубленной в камне еще в прошлом веке. Вокруг нее не было ни единой игольчатой скалы — только идеально ровное, оплавленное плато, покрытое слоем черного зеркального стекла.

Чтобы добраться до вышки «Голос Предков», Арину пришлось выжать из своего измученного тела всё до последней капли. Техническая тропа, вырубленная в монолите, оказалась сущим адом. Узкий, едва шире человеческих плеч серпантин местами полностью осыпался. Парню приходилось цепляться пальцами за острые гранитные выступы, обдирая кожу до мяса, и буквально висеть над бездной Мертвых земель. Воздух здесь, на высоте, стал совсем разреженным и ледяным; легкие горели так, словно в них залили жидкий металл. Рюкзак за спиной тянул вниз свинцовой тяжестью, а перед глазами от усталости плыли кровавые круги. Каждое движение давалось через дикую, судорожную боль в мышцах. Омнис отдал жизнь, чтобы подарить ему эти минуты, и Арин упрямо полз вверх, шаг за шагом, превозмогая гравитацию планеты. На самой середине пути, когда тропа огибала отвесный скальный карниз, небесный свод над Мертвыми землями вдруг раскололся от чудовищного рева. Арин вжался спиной в холодный базальт и вскинул голову. Сквозь плотное серое марево облаков, на полной скорости выжигая тормозные дюзы, к планете стремительно падал корабль. Это был хищный, тяжелый перехватчик с маркировкой карательных отрядов Организации. Парень похолодел. Он не мог знать, кто сидит за штурвалом этого штурмовика. Арин не знал, что Грей — безжалостный наемник — угнал этот военный корабль прямо с ведомственной базы, чтобы выследить его. Грей был в ярости. Потеря Декса и Торо — его лучших людей — пробила брешь не только в его команде, но и в его гордости. Наемник жаждал личной, кровавой мести, и ради того, чтобы саморучно свернуть шею Арину, он готов был перевернуть всю Галактику. Для Арина же этот угловатый силуэт в небе означал только одно: Организация вычислила его координаты. Корабль Грея, заложив крутой вираж над плато, с тяжелым грохотом начал заходить на посадку. Теперь у Арина не оставалось выбора — только наверх, к вышке. Нужно было успеть подключить инфо-кор и пробить ментальные блоки Натали. Превозмогая дикую усталость, Арин рванулся вверх по скале, выжимая из себя последний маниакальный бег. Сердце колотилось в горле, а сорванные ногти оставляли на базальтовых уступах кровавые следы. До вершины оставалось всего несколько метров, когда красный луч одного из беспилотников Грея скользнул по его плечу. Сканеры засекли его. Данные мгновенно ушли на главный терминал перехватчика. Едва Арин тяжело перевалился через край смотровой площадки и упал на колени, его ослепил резкий свет прожекторов. Корабль Грея стоял прямо здесь, на самой верхушке «Черного Зуба». Из его открытого шлюза лениво валил раскаленный пар. Грей не собирался гоняться за ним по штрекам. Через свои автономные беспилотники он с самого начала видел каждое движение Арина. Наемник сидел на опущенном пандусе штурмовика, небрежно положив на колено тяжелый штурмовой дробовик. Его лицо, искаженное шрамами и бешеной, затаенной яростью, медленно расплылось в зловещей усмешке. Он ждал его. Лично.

— Дополз все-таки, щенок, — Грей медленно поднялся на ноги. Тяжелые армейские сапоги наемника с глухим стуком эхом отозвались от скальной породы. — Ты думал, что сможешь спрятаться на этой свалке? Из-за тебя, мелкая ты тварь, из-за твоей никчемной поимки я потерял Декса и Торо! Они ввязались в это дерьмо из-за тебя и сдохли! Грей со скрежетом передернул затвор дробовика, его голос сорвался на бешеный рык: — Они были моими лучшими людьми, а теперь их нет. И ты ответишь за это. Я лично вырву тебе хребет. Время платить по счетам. Три беспилотника с багровыми лазерными датчиками зависли за спиной наемника, как гончие псы. На вершине «Черного Зуба» не было никого, кроме них двоих. Только ревущий перехватчик Грея, заброшенная вышка «Голос Предков» и оплавленное плато, пахнущее озоном и близкой смертью. Арин не стал отвечать. В его легких не осталось воздуха для слов, а в душе — места для страха. Омнис погиб, чтобы он дошел до этой вершины. Парень швырнул свое тело вперед в ту же секунду, когда Грей нажал на спуск дробовика. Выстрел дробовика Грея расколол Мертвые земли. Дробовой заряд с корнем вырвал кусок базальта. Арин покатился по скользкому стеклянному полу, сдирая кожу на локтях, и на ходу срезал импульсной очередью два беспилотника. Дроны с металлическим визгом взорвались, но третий сканер успел выдать целеуказание. Грей шел на него как наскипидаренный танк. Тяжелый кованый сапог наемника с размаху врезался Арину в грудь, отбрасывая его к основанию ржавой вышки. Из глаз парня брызнули слезы, рот наполнился соленым привкусом крови. Наемник навис сверху, отбросив опустевший дробовик, и выхватил с пояса массивный армейский тесак с зазубренным обухом. — Это за Торо, падаль! — взревел Грей, обрушивая лезвие сверху вниз. Арин успел перехватить его запястье обеими руками. Началась жуткая, грязная возня в пыли. Грей давил всем своим весом, его искаженное яростью лицо было в сантиметрах от маски Арина, а лезвие тесака медленно, миллиметр за миллиметром, опускалось к горлу. «Пора уже и на покой... Напиши наши имена на небе...» — мертвый голос Омниса вдруг набатом ударил в сознании. Дикий, звериный рев вырвался из груди Арина. Собрав последние остатки сил, он резко дернул голову вперед, с размаху ударив Грея твердым лбом пластиковой маски прямо в переносицу. Хрустнула кость. Наемник взвыл от боли, на секунду теряя равновесие. Этой секунды Арину хватило. Не поднимаясь, парень выбросил руку вперед, нащупал обломок взорванного беспилотника — острый, искореженный кусок титанового крыла — и с размаху вогнал его снизу вверх, прямо под челюсть Грея. Наемник захлебнулся собственным криком. Острый металл пробил мягкие ткани и вошел глубоко в череп. Тяжелое тело наемника покачнулось и с глухим стуком рухнуло на зеркальный базальт «Черного Зуба». Грей дернулся еще пару раз и затих, уставившись мертвым взглядом в серые тучи планеты. Но победа далась страшной ценой. В самый последний момент, падая, Грей инстинктивно дернул тесаком. Острая сталь глубоко распорола Арину бок. Парень упал на камни. Сквозь разорванную ткань куртки мгновенно хлынула горячая, темная кровь, окрашивая серый пепел в багровый цвет. Каждое дыхание теперь отзывалось невыносимой, режущей болью. Сознание Арина начало стремительно уплывать, края поля зрения затягивала зловещая черная пелена. — Нет... только не сейчас... — прохрипел он, захлебываясь кашлем. Превозмогая дикую, парализующую боль, Арин пополз на четвереньках к пульту вышки «Голос Предков». Он буквально волок за собой свое слабеющее тело, оставляя на черном базальтовом стекле широкий кровавый след. Его пальцы, лихорадочно дрожа, расстегнули нагрудный карман и достали инфо-кор. Накопитель уцелел. Арин дотянулся до механического терминала вышки. Руки не слушались. Сорвав тяжелый защитный кожух, он на ощупь нашел гнездо старого типа. С трудом, ломая ногти, он вогнал инфо-кор в разъем и из последних сил навалился всем весом на массивный ручной тумблер запуска. — Синхронизация... — прошептал он, теряя сознание от потери крови.

Тумблер со скрежетом поддался. Древняя вышка «Голос Предков» содрогнулась от колоссального напряжения. По ржавым металлическим фермам побежали фиолетовые искры, и в багровое небо Мертвых земель с оглушительным ревом ударил направленный лучевой импульс. Мощности старой планетарной антенны не хватало для трансляции на Галактику — но, считав данные с разъема, древняя автоматика настроила частоту луча строго на уникальный цифровой идентификатор инфо-кора Натали. Сигнал ушел вертикально вверх, как бритва, рассекая серые тучи.

В этот самый момент высоко в небе, уже в слоях стратосферы, закладывая крутой вираж для захода на посадку, несся угнанный корабль Грея. За штурвалом сидела Натали. Она вела этот штурмовик вручную, целенаправленно прорываясь сквозь плотные слои атмосферы этой планеты-свалки, чтобы вытащить Арина, чье лицо смутно, вопреки всем блокировкам, жгло её подсознание. В её жилах бурлил чистый адреналин, смешанный со злостью и упрямством. И именно там, в стратосфере, фиолетовый луч вышки настиг её корабль. Сигнал насквозь прошил обшивку штурмовика и ударил точно в её чип. Он сработал как мощнейший ментальный разрушитель блоков памяти. Натали резко вскрикнула, до хруста сжав зубы, и схватилась за голову одной рукой, чудом удерживая штурвал второй. Корабль на секунду опасно завалился на крыло. В ту же секунду её накрыл бешеный, сокрушительный флэшбек. Фиолетовая волна с мясом вырывала фальшивые ментальные стены Организации. Лоскуты стертого прошлого начали сшиваться в единую картину с маниакальной скоростью. Натали вспомнила всё. В памяти огненными вспышками пронеслось, кто для нее Арин — не просто беглец, а её самый близкий человек. Вспомнила, как они вместе, рискуя жизнями под самым носом у Организации, собирали этот чертов компромат, по крупицам вытаскивая скрытые архивы и фальшивые подписи на инфо-кор. И главное — она вспомнила их изначальный план. Они ведь с самого начала хотели добраться до гигантского космического излучателя — Квазара, — чтобы запустить эту правду на всю Галактику и уничтожить Организацию раз и навсегда. — Арин... — выдохнула она, и в её глазах появилось дикое осознание и страх за него. — Арин! Ментальный блок рухнул окончательно. Стиснув зубы, Натали мертвой хваткой вцепилась в штурвал. Выровняв, ревущий штурмовик в паре метров над острыми скалами-иглами, она с юзом и грохотом посадила тяжелую машину прямо на узкую смотровую площадку «Черного Зуба». Откидной шлюз упал на базальт с тяжелым лязгом. Натали выскочила на пандус. Ей в лицо ударил удушливый запах серы, но она даже не посмотрела на труп Грея. У пульта вышки в луже собственной крови без сознания лежал раненый Арин — парень, который только что, сам того не зная, вернул ей её саму. Девушка упала на колени перед его неподвижным телом.— Арин! Очнись, слышишь меня?! Я здесь, я всё вспомнила! — кричала она, с силой зажимая ладонями глубокую, сочащуюся рану на его боку, пытаясь остановить кровь. Арин лежал без сознания, его дыхание было едва уловимым. Натали лихорадочно выдернула инфо-кор из разъема вышки, намертво зажав плату в кулаке. Собрав всю свою силу, Натали подхватила Арина под плечи и поволокла его, окровавленного и бледного, вверх по пандусу в медицинский отсек корабля. Шлюз за ними захлопнулся со свистом герметизации. Через секунду тяжелые двигатели штурмовика взревели на максимальной мощности. Корабль свечой взмыл в серое небо, оставляя далеко внизу Мертвые земли, труп Грея и погребенного под базальтовым обвалом Омниса. Натали уводила корабль с этой проклятой планеты-тюрьмы. Навстречу Квазару, где они вдвоем устроят Организации настоящий ад.