Глава 2. Тот,кто идёт один.

Глава 2. Тот, кто идёт один

Граница Dark Cacao Kingdom — Западный форпост

Ночь здесь пахла железом и вековой мерзлотой. Чёрные скалы из твёрдой, как алмаз, карамели вздымались к небу, рассекая редкие облака, похожие на клочья ваты, брошенные в бездну. Ветер нёс с собой не просто холод — он нёс память о битвах, о крови, о том, как королевство, выкованное из тьмы и воли, каждый день сражалось за право существовать.

Kaito шла по тропе, огибающей запретные земли. Её шаги не оставляли следов в промёрзшей сахарной пыли — она двигалась слишком тяжело, чтобы продавливать, и слишком плавно, чтобы шуметь. Парадокс, который пугал тех немногих, кто её видел.

Она не торопилась. Время было её союзником. И врагом одновременно — потому что чем дольше она шла, тем громче становился голос внутри.

Ты слишком долго играешь в слугу.

Она не ответила. Не здесь.

Волосы, стянутые в низкий хвост металлической заколкой, почти сливались с темнотой. Только чёрные кончики поблёскивали, когда на них падал свет редких кристаллов, вмороженных в скалы. Её одежда — простая, плотная, без излишеств — была скроена так, чтобы не сковывать движений. На груди тускло блестел амулет из драконьего шоколада, пульсирующий в такт её сердцебиению.

Она остановилась на гребне, откуда открывался вид на долину. Внизу, среди зазубренных скал, петляла дорога, ведущая к главным воротам Dark Cacao Castle. Там, внизу, горели огни — редкие, расставленные с военной точностью. Никакой праздничной иллюминации. Только необходимость.

Ты чувствуешь их? — внутренний голос был низким, тягучим, как растопленная смола. — Страх. Недоверие. Они знают, что идёт что-то не то, но не могут понять что.

— Я чувствую, — прошептала Kaito, не открывая рта. Её дар распространялся вокруг невидимыми щупальцами, улавливая эмоции на расстоянии, сплетая их в узоры, которые она читала, как карту. — Они настороже. Их капитан… сильная. Опытная. Железная воля.

А ты? Ты дрогнешь?

Вместо ответа Kaito поправила ремень на плече и шагнула вниз по склону.

---

Дорога к форпосту

Она не планировала вступать в конфликт. Задание Dark Enchantress было простым: пройти, наблюдать, запомнить расположение войск и вернуться. Никаких героических выходок, никаких доказательств силы. Только тень.

Но судьба, как часто бывало в мире печений, любила жестокие шутки.

Крик разорвал тишину за полчаса до того, как Kaito должна была достичь форпоста. Крик был детским — высоким, срывающимся на визг, полным ужаса, который нельзя подделать. За ним последовал второй, третий. И звериный рёв — низкий, гортанный, от которого воздух пошёл рябью.

Kaito замерла.

В её груди что-то дёрнулось. Не сердце — глубже. Там, где дремала начинка, та самая Draconic Chocolate, что связывала её с древней силой, пульсировала тревогой. Не её тревогой — откликом на чужую боль. Это был не просто «инстинкт», не просто эмпатия: это была магия, работающая как резонанс. Если где-то рядом страдал тот, кто слабее, её сила отзывалась.

Она свернула с тропы, не раздумывая,лёгкие тёмные доспехи как сама тьма возникли на её теле инстинктивно.Приказ Dark Enchantress — «не вступать в схватки» — рассыпался прахом в ту секунду, когда она услышала детей.

---

Ловушка

Она нашла их в расщелине, куда вела едва заметная тропинка, заваленная обломками сахарных сталагмитов. Место было выбрано с умом: со стороны дороги ни за что не заметить, а звуки приглушались стенами. Кто-то знал, что делает.

Четверо.

Маленькие, перепачканные в сахарной пыли, джеме и собственной глазури. Они жались друг к другу в углу расщелины, а перед ними, загораживая единственный выход, стояли трое.

Kaito определила их сразу — не печенья. Твари, вырвавшиеся из глубин, где магия смешивалась с отчаянием и рождала формы, которым не место в этом мире. Сахарные гончие — чьи-то любимцы, чей-то проект, вышедший из-под контроля. Их тела были собраны из обломков карамели, скреплённых чёрной патокой, а пасти, полные игл, раскрывались в беззвучном рычании.

На глазах у одной из гончих ещё висела чья-то рука. Детская. Крошево тёмного теста сыпалось на землю, смешиваясь с лужицей тёплой глазури.

Kaito не закричала. Не рванулась вперёд с клинками наголо. Она шагнула из темноты так тихо, что твари заметили её только тогда, когда её тень упала на них.

— Идите к стене, — сказала она детям. Голос был спокойным. Почти ласковым. В нём не было ни капли страха. — Закройте глаза. Что бы вы ни услышали — не открывайте.

Один из мальчиков, самый маленький, всхлипнул и попытался что-то сказать, но Kaito не обернулась. Её рука легла на грудь, туда, где под одеждой скрывалась начинка.

— Я сказала: закройте глаза.

Они подчинились. А она…

Она сделала то, чего не ждал никто.

Рука Kaito легла на амулет, и тот вспыхнул тусклым красным светом. Это был не вход в тело — это был фокус, точка, через которую её магия вытягивала оружие из карманного измерения. Из пустоты появилась рукоять, чёрная, как обсидиан, покрытая мельчайшими трещинами, из которых сочился тусклый красный свет.

Она вытащила клинок.

А потом второй.

Они были тяжёлыми — настолько, что любой другой на её месте рухнул бы под их весом. Но Kaito держала их так, словно они были продолжением её рук. Соединила рукояти, повернула — и парное оружие, похожее на косу, расправленную в обе стороны, блеснуло в темноте.

Первая гончая даже не поняла, что умерла.

Лезвие прошло сквозь её корпус из карамели, как нож сквозь масло. Тварь развалилась на две половины, и из её нутра хлынула чёрная патока, смешанная с осколками. Вторая успела взвизгнуть и рвануться вперёд, но Kaito уже не было на месте.

Она двигалась быстрее, чем позволяло её тело. Лёгкая атлетика, гимнастика, тысячи часов тренировок — всё это слилось в одно плавное движение. Она ушла вниз, пропуская пасть над головой, и рубанула снизу вверх. Клинок вспорол брюхо гончей, и та, заливая всё вокруг чёрной жижей, рухнула к её ногам.

Третья.

Самая крупная. Самая умная. Она не бросилась в атаку, а отступила на шаг, скалясь и прижимая уши. В её глазах — если у таких тварей вообще были глаза — Kaito увидела не животный ужас. Расчёт. Она оценивала, искала слабое место.

— Не найдёшь, — сказала Kaito, и в её голосе впервые прозвучала усмешка.

Тварь рванула к детям.

Kaito не стала догонять. Она развела руки, и магия, дремавшая в её начинке, выплеснулась наружу. Вокруг детей взметнулся купол — полупрозрачный, мерцающий, но твёрже любого металла. Гончая врезалась в него с такой силой, что её голова треснула, а по куполу пошли едва заметные волны, но он даже не дрогнул.

— Я сказала — не найдёшь.

Kaito подняла руку, и щит — тот самый, большой, круглый, из неизвестного материала, который не царапали даже драконьи когти, — материализовался из пустоты. Она швырнула его, даже не целясь.

Щит летел не по прямой. Он вращался, срезая углы, поднимая вихри сахарной пыли. Гончая попыталась увернуться, но щит ударил её в бок, ломая рёбра из застывшей патоки, отскочил, врезался в стену расщелины, выбив фонтан осколков, и вернулся в руку Kaito, словно бумеранг, повинующийся только ей.

Тварь была ещё жива. Она пыталась подняться на подломанных лапах, из её пасти текла патока, смешанная с осколками собственного тела.

Kaito подошла, не торопясь.

— Тебя создали не для этого, — сказала она, глядя в пустые глазницы. — Ты не виновата. Но я не могу тебя оставить.

Она приставила клинок к голове твари и нажала.

Хруст разнёсся по расщелине, и наступила тишина.

---

После боя

Дети не открывали глаз, даже когда всё стихло. Они дрожали, прижавшись друг к другу, и запах их страха был таким густым, что Kaito чувствовала его не только даром, но и обычным обонянием.

— Всё кончено, — сказала она. Голос снова стал спокойным, почти мягким. — Можете открыть.

Они не сразу решились. Первой подняла голову девочка постарше — лет на вид как обычное печенье‑подросток, но глаза у неё были старые. В них плескался тот самый ужас, который не проходит, даже когда опасность миновала.

— Кто… — начала она, но осеклась, увидев Kaito.

Та стояла, опустив клинки, и на её одежде и лёгких доспехах не было ни пятнышка. Ни капли чёрной патоки, ни крошки. Только в руках — два обсидиановых лезвия, тяжёлых и плотных, и щит за спиной, тускло мерцающий в темноте.

— Не важно, — ответила Kaito. Она убрала оружие обратно в карманное измерение, и для детей это выглядело как кусочек ночного кошмара: лезвия исчезают, оставляя лишь тонкую линию на одежде, которая тут же затягивается. — Вы ранены?

Девочка кивнула и показала на мальчика, который так и не поднял головы. У него не было руки — той самой, что Kaito увидела в пасти гончей. Культя была неровной, из неё всё ещё сочилась глазурь, смешанная с сахарной пылью. Мальчик не плакал. Он вообще не издавал ни звука, только мелко трясся, и это было страшнее любого крика.

— Он потерял много… — девочка запнулась, подбирая слово. — Много себя.

Kaito опустилась на корточки перед мальчиком. Её движения были медленными, предсказуемыми — она знала, как вести себя с напуганным зверем, а напуганный ребёнок ничем не отличался.

— Как тебя зовут? — спросила она.

Мальчик не ответил. Он смотрел в одну точку, и его зрачки были расширены настолько, что почти не оставалось места для цвета.

— Не важно, — сказала Kaito. — Посмотри на меня.

Её голос изменился. В нём появилось то, что невозможно описать словами, — что-то древнее, глубинное, что пробивается сквозь любую защиту, когда звучит с полной уверенностью.Мальчик поднял глаза.

Крестообразные зрачки Kaito смотрели на него спокойно, и в их глубине не было ни жалости, ни ужаса, ни брезгливости. Только принятие. Только твёрдая, несгибаемая уверенность, что он сейчас будет жить, и точка.

— Это больно, — сказала она, кивнув на культю. — Но это пройдёт. Я помогу. А потом ты вернёшься домой. Договорились?

Мальчик не ответил, но перестал трястись.

Kaito вытянула руку, и в её ладони, из ниоткуда, материализовался флакон. Стекло было тёмным, внутри плескалась жидкость, которая светилась слабым золотистым светом. Алхимия. Её собственная. Сваренная в лаборатории Dark Enchantress, выверенная до капли.

— Это не магия, — сказала она, откупоривая флакон. — Ну, почти не магия. Сейчас будет щипать, но ты потерпишь.

Она капнула содержимое на культю, и мальчик дёрнулся, зашипел от боли, но не закричал. Джем перестала сочиться. Края раны начали затягиваться — медленно, слишком медленно для настоящей магии, но достаточно быстро, чтобы остановить потерю. Kaito наложила сверху повязку, тоже появившуюся из пустоты, и закрепила её одной металлической заколкой из своих волос.У неё этих заколок было много.

— Когда вернёшься домой, найди лекаря, — сказала она, поднимаясь. — Скажи, что это сделала тень. Он поймёт.

— Тень? — переспросила девочка.

— Некоторым проще так думать.

Kaito повернулась к выходу из расщелины, но замерла. Её дар, её странное чувство, которое никогда не ошибалось, завибрировало тревогой.

Снаружи, перекрывая единственный путь, стояли воины.

---

Противостояние

Их было пятеро. Четверо — в стандартной броне Dark Cacao Kingdom, с мечами наизготовку. Пятый был другим.

Высокая, поджарая, с длинными тёмными волосами, собранными в высокий хвост, и острыми, как лезвия, чертами лица. Она отличалась от других, и её глаза — тёмные, немигающие — смотрели на Kaito с той холодной ясностью, которая бывает только у тех, кто видел смерть и не раз смотрел ей в лицо.

Caramel Arrow Cookie.

Её лук был уже в руке, тетива натянута, и стрела с наконечником из закалённой карамели смотрела Kaito прямо между глаз.

— Ты, — голос Caramel Arrow был низким,решительным. — Руки подними.

Kaito не пошевелилась.

— Я не враг, — сказала она.

— Ты стоишь над трупами тварей, которых не видели в этих землях уже месяц. Ты прячешь лицо. Ты пришла со стороны Beast‑Yeast, где, как нам известно, хозяйничает та, кого мы не называем. — Caramel Arrow чуть натянула тетиву, и лук жалобно скрипнул. — Руки. Подними.

— За мной дети, — сказала Kaito, и в её голосе впервые прорезалась сталь. — Они ранены. Им нужна помощь.

— Их мы заберём. Ты — нет.

Kaito молчала несколько секунд. Её дар сканировал пространство, улавливая малейшие изменения в аурах. Четверо стражников — напряжены, боятся, готовы подчиниться приказу. Caramel Arrow — ледяное спокойствие,решимость но внутри… внутри клубок: подозрительность, долг, и где-то глубоко — усталость. Усталость от войны, от потерь, от того, что каждый незнакомец может оказаться врагом.

— Я могу уйти, — сказала Kaito. — Просто пропустите меня. Детям ничего не угрожает.

— Если ты не враг, ты докажешь это.Опусти оружие. Сними доспехи. И пойдёшь с нами. Король решит, что с тобой делать.

Kaito медленно, очень медленно, покачала головой.

— Не могу.

— Тогда ты падёшь здесь.

— Я не умру, — в голосе Kaito не было вызова. Только факт. — Но я не хочу убивать. Не сегодня. Не вас.

— Ты самоуверенна, — Caramel Arrow чуть сощурилась. — Это опасно.

— Это правда.

Тишина длилась вечность. Ветер свистел в расщелине, перегоняя сахарную пыль. Дети за спиной Kaito замерли, не дыша. Стражники переглянулись, ожидая приказа.

А потом что-то щёлкнуло.

Может быть, нервы. Может быть, кто-то из стражников увидел, как клинки материализуются в руках Kaito, и решил, что промедление смерти подобно. А может быть, это было неизбежно.

Первый меч взлетел, целясь Kaito в плечо.

Она даже не взглянула в его сторону. Щит, всё ещё висящий за спиной, сорвался с места сам, с глухим звоном отбив удар и отшвырнув нападавшего на три шага назад. Стражник рухнул на колени, из его доспеха посыпались осколки — щит не просто отбил, он сломал.

— Я не хочу этого, — сказала Kaito, глядя прямо на Caramel Arrow.

— Ты уже сделала выбор.

Caramel Arrow выпустила стрелу.

Дальше всё смешалось в вихре движений, лязга металла и криков. Kaito не атаковала первой, но когда первая стрела просвистела в дюйме от её виска, она перестала сдерживаться.

Её клинки — два обсидиановых лезвия, соединённых в парное оружие — вращались в руках, как части единого смертоносного механизма. Она не рубила наугад. Каждый удар был рассчитан, каждое движение было выверено до миллиметра. Там, где она проходила, стражники падали с выбитыми мечами, разбитыми копьями. Она не убивала. Не здесь. Не сейчас.

Но Caramel Arrow была другой.

Она двигалась быстрее, чем казалось возможным для печенья её комплекции. Её стрелы летели с точностью снайпера, и каждая была нацелена в жизненно важные точки: глаз, горло, сердце. Kaito уклонялась, отбивала щитом, но одна всё же задела плечо, распоров одежду и оставив глубокую царапину на тесте. Из раны посыпались мелкие крошки, и воздух тут же наполнился горьким запахом перегретой глазури — будто сахар начал карамелизоваться от жара битвы.

— Ты не убиваешь, — заметила Caramel Arrow, перезаряжая лук. — Почему?

— Не вижу смысла.

— Ты служишь Тьме. Мы враги. Убивать врагов — смысл войны.

Kaito улыбнулась. Криво, невесело.

— Война — это когда глупцы убивают глупцов из‑за того, что умные сказали им драться. Я не глупец.

— Ты предатель.

— Я ищу себя.

Эти слова, кажется, задели Caramel Arrow сильнее, чем любой удар. Она замешкалась на долю секунды, и Kaito использовала это. Щит сорвался с руки, полетел, вращаясь, сбивая с ног двух стражников, и вернулся, ударив по луку Caramel Arrow и выбив оружие из рук.

В следующий миг Kaito оказалась перед ней. Клинок замер в миллиметре от горла. Caramel Arrow застыла, не дыша. В её глазах не было страха — только ярость и…смятение?

— Я могла убить тебя, — сказала Kaito.

— Но… не убила.

— Я не убиваю тех, кто защищает слабых. — Kaito убрала клинок. — Ты защищаешь своё королевство. Детей. Это делает тебя не врагом, а союзником. Даже если ты думаешь иначе.

Она отступила на шаг, опустила оружие, и вокруг неё снова материализовался купол — на этот раз вокруг неё самой. Полупрозрачный, мерцающий, непроницаемый. Но не агрессивный: он не отталкивал, он просто не пускал внутрь.

— Детям нужна помощь, — сказала она, глядя на Caramel Arrow сквозь магическую стену. — Отведи их к лекарю. Скажи, что их спасла тень. И запомни: если бы я хотела навредить твоему королевству, ты бы уже была мертва.

Она шагнула назад, в темноту расщелины, и купол за ней сомкнулся, отрезая путь. Caramel Arrow рванулась вперёд, но ударилась о невидимую стену, и только тогда поняла, что Kaito не просто уходит — она заперла их в ловушку, но ловушку, которая защищала, а не убивала.

— Кто ты? — крикнула Caramel Arrow, но ответа не было.

Только дети остались в расщелине, глядя на то место, где исчезла высокая фигура с клинками и щитом, и на губах самого маленького, того, кто потерял руку, застыла странная, почти счастливая улыбка.

— Тень, — прошептал он, вспоминая её слова. — Тень нас защитила.

---

За пределами границы

Kaito вышла из тени на склоне, откуда видела дорогу к Dark Cacao Castle и расщелину, в которой остались дети. Она опустила купол, как только убедилась, что Caramel Arrow взяла мальчика на руки, а остальные стражники, хоть и ворча, но без лишних вопросов пошли следом вместе с другими детьми.

Она стояла на ветру, и рана на плече пульсировала тупой болью. Алхимия остановила крошение, но шрам останется — напоминание.

Ты нарушила приказ, — внутренний голос был насмешливым. — Dark Enchantress будет недовольна.

— Мне плевать.

Ты защищала детей. Ты не убила врагов. Ты раскрыла свои способности перед рыцарем королевства. Тебя запомнят. Выследят.

— Пусть.

Ты не боишься?

Kaito села на камень, скрестив ноги, и закрыла глаза.

— Боюсь, — сказала она вслух. — Но не этого.

Она погрузилась в себя, и мир вокруг исчез.

---

**Медитация. Внутренний мир.**

Здесь не было света. Только тьма, бесконечная, как космос, и в ней — две фигуры.

Одна — Kaito. Такая же, как снаружи, только без оружия, без доспехов, без одежды. Обнажённая, но не уязвимая. Её тело было плотным, тяжёлым, и в груди, там, где у других печений пульсирует сердце, у неё горел огонь. Красный. Драконий.

Вторая фигура была огромной.

Она занимала половину внутреннего пространства — клубок чешуи, крыльев, когтей и глаз. Глаза горели тем же красным, что и огонь в груди Kaito. Дракон. Её дракон. Её демон. Её сила.

— Ты снова их защищала, — голос дракона был низким, как раскат грома, и от него вибрировала сама тьма. — Слабых. Ничтожных. Печений, которые раздавят тебя, если узнают, кто ты.

— Они дети, — ответила Kaito. — Они не заслужили.

— Никто не заслуживает. И что? Ты не всесильна. Ты не можешь спасти всех.

— Могу попробовать.

Дракон засмеялся. Смех был страшным — в нём слышался треск горящего сахара и звон разбитых кристаллов.

— Ты смешная. Ты служишь Тьме, но защищаешь свет. Ты убиваешь тварей, но щадишь врагов. Ты ищешь себя, но бежишь от ответа.

— Какого ответа?

— Зачем ты здесь. Зачем ты вообще существуешь.

Kaito молчала. Она знала этот разговор. Он повторялся каждый раз, когда она погружалась в себя, когда медитировала, когда пыталась понять, кто она. Дракон никогда не давал ответов — только вопросы. Но в этих вопросах была правда.

— Ты можешь взять мою силу, — сказал дракон, и его глаза сузились. — Вся она — твоя. Ты знаешь это. Ты можешь раздавить их всех. И Dark Enchantress, и её слуг, и королей, и героев. Ты можешь стать всем. Но ты не берёшь.

— Не хочу.

— Боишься.

— Нет. — Kaito подняла голову, и её глаза встретились с глазами дракона. — Я не боюсь силы. Я боюсь потерять себя, если возьму её.

— А кто ты?

— Я не знаю. — Она шагнула вперёд, и тьма расступилась перед ней. — Но я узнаю. И когда узнаю — может быть, тогда я возьму всё, что ты мне дашь. А пока… пока мне хватает того, что есть.

Дракон долго смотрел на неё. Потом его огромная пасть раскрылась в чём-то, похожем на улыбку.

— Расти, — сказал он. — Расти, маленькая печенька. Может быть, однажды ты станешь достойна меня.

И мир взорвался светом.

---

**Реальность**

Kaito открыла глаза. Над её головой уже занимался рассвет, окрашивая небо в бледно‑фиолетовый. Она сидела на камне, и её тело гудело — не от усталости, а от наполнения. Каждая медитация давала ей что-то. Сегодня это было понимание: её сила не в том, чтобы ломать, а в том, чтобы удерживать. Щиты, купола, защита — вот где её магия расцветала.

Я не должна выбирать между светом и тьмой, — подумала она, поднимаясь. — Я должна быть тем, кто я есть. А кто я — покажет время.

Она коснулась раны на плече. Края затянулись, оставив неровный шрам, но боль ушла. Исцеление работало, даже когда она не прикладывала к этому усилий. Это было не чудо — это была цена её силы: тело заживало, но память о каждом ударе оставалась.

— Пора возвращаться, — сказала она вслух.

И шагнула в сторону Kingdom of Darkness, оставляя за спиной Dark Cacao Kingdom, рыцарей, детей и странную, непонятную надежду, что, может быть, она всё делает правильно.

---

**Laboratory of Dark Enchantress Cookie. Несколько дней спустя.**

Dark Enchantress не сказала ни слова, когда Kaito вошла в её зал. Она стояла у карты Crispia, и её пальцы перебирали фигурки, обозначающие войска.

— Ты нарушила приказ, — наконец произнесла она. — Ты вступила в бой. Ты раскрыла себя.

— Да.

— Ты защищала детей королевства, которое я намерена уничтожить.

— Да.

— Ты не убила их рыцаря.

— Нет.

Dark Enchantress повернулась, и её глаза, холодные и бездонные, встретились с глазами Kaito. Та стояла с прямой спиной, не опуская взгляда, и на её лице не было ни тени раскаяния.

— Объясни.

— Если я убью их защитников, кто защитит слабых? — спросила Kaito. — Твоя цель — изменить мир. Но какой смысл в новом мире, если в нём некому будет защищать тех, кто не может защитить себя?

— Ты идеалистка.

— Я реалистка. Сильный должен защищать слабого. Иначе сила не имеет смысла.

Dark Enchantress долго смотрела на неё. Потом, к удивлению Kaito, уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.

— Ты странная, — сказала она. — Даже для меня. Но я не зря терплю твои выходки. В следующий раз — не смей рисковать миссией ради спасения каждого встречного.

— Не обещаю.

— Я знаю. — Dark Enchantress отвернулась к карте. — В лаборатории освободилось западное крыло. Можешь занять его под свои нужды. Кузница, алхимическая стойка — что хочешь. Только не взорви ничего.

Kaito замерла на мгновение, не веря своим ушам.

— Ты…

— Я даю тебе то, что ты хочешь, — перебила Dark Enchantress, не оборачиваясь. — Место, где ты можешь расти. Становиться сильнее. Совершеннее. Потому что чем сильнее ты станешь, тем полезнее будешь мне. А теперь иди. У тебя есть что обустраивать.

Kaito поклонилась — коротко, без подобострастия — и вышла из зала.

В коридоре она остановилась, прижав руку к груди, туда, где под одеждой скрывалась начинка.

— Кузница, — прошептала она. — Своя мастерская.

А ты растёшь — усмехнулся утренний голос. — Скоро у тебя будет своя лаборатория. Свои эксперименты. Скоро ты станешь тем, кем должна стать.

— Не торопи события, — ответила Kaito, и на её губах впервые за долгое время появилась настоящая, почти детская улыбка.

Она направилась в западное крыло, мысленно уже раскладывая инструменты, которые достанет из своего бесконечного инвентаря. Наковальня. Горн. Запасы металла. Алхимические колбы. Всё, что нужно, чтобы ковать, плавить, создавать.

Она не знала, что именно выйдет из её мастерской. Новое оружие? Новые зелья? Или, может быть, она сама — перекованная, переплавленная, созданная заново?

Но одно она знала точно: она не остановится. Она будет идти вперёд. Расти. Совершенствоваться.

Потому что только так можно найти ответ на главный вопрос.

Кто ты, Kaito?

— Я узнаю, — сказала она тишине. — Обязательно узнаю.

И приступила к работе.

---

Конец второй главы.