Глава 7

Кагуя молчала, всматриваясь в лицо юноши с выражением, которое невозможно было расшифровать. В её взгляде смешались подозрительность, привычное недоверие и нечто ещё — едва заметное проблеск любопытства, которого она не испытывала за столетия своего заточения. Она медленно подняла руку, и воздух вокруг неё сгустился, превращаясь в почти осязаемый барьер из тяжелой, подавляющей энергии.

Боруто не шелохнулся. Он чувствовал, как давление растет, пытаясь пригнуть его к земле, заставить склониться перед мощью прародительницы. Но внутри него всё оставалось спокойным. Бесконечный поток чакры послушно отозвался на его волю; он даже не пытался сопротивляться натиску, а просто позволил собственной ауре слиться с чужой, принимая её силу без борьбы.

— Ты не боишься меня, — наконец произнесла Кагуя. Её голос звучал ровно, но в нём промелькнула тень удивления. — Все, с кем я сталкивалась, либо стремились уничтожить меня, либо дрожали от ужаса. Ты же смотришь так, будто... видишь меня насквозь.

— Вижу, — тихо ответил Боруто, сделав шаг вперед. — Вижу то, что ты осталась одна в этом огромном мире. Это ведь самое страшное, верно? Когда тебя помнят только как монстра или божество, но никто не помнит, что ты была живым человеком.

Кагуя резко отвернулась, скрывая всплеск эмоций под маской холодного равнодушия. Однако её защита ослабла; плотная завеса чакры рассеялась, оставив после себя лишь легкий запах озона и горькое эхо древней печали. Она больше не пыталась прогнать его — теперь ей было интересно, куда дальше заведет этот странный мальчик с глазами, полными понимания.

— Что тебе нужно от меня? — спросила она, сложив руки на груди. — С чего началась эта твоя забота?

Боруто усмехнулся, чувствуя, как между ними устанавливается невидимая связь. — Я не знаю точно. Наверное, просто хочу понять: можно ли быть по-настоящему сильным и при этом счастливым? Или одно всегда исключает другое?