Глава 9

Кагуя молчала, всматриваясь в него своими бледными глазами, в которых отражалась усталость тысячелетий. Она привыкла видеть в людях либо страх, либо жажду власти, либо слепую преданность. Но сейчас перед ней стоял подросток, чья аура была спокойной и чистой, несмотря на колоссальный объем энергии, пульсирующий внутри него.

— Ты не должен был прийти сюда, дитя, — наконец произнесла она, и её голос, обычно холодный и властный, дрогнул. — Этот мир больше не принадлежит тебе так, как раньше. Теперь ты видишь его таким, какой он есть на самом деле.

Боруто сделал шаг вперед, чувствуя, как бесконечная чакра плавно течет по его жилам, повинуясь каждому импульсу воли. Он не ощущал ни давления, ни сопротивления — только совершенную гармонию с окружающим пространством. Это было странно и пугающе одновременно: он всё еще помнил вкус рамена в «Ичираку» и шум улиц Конохи, но сейчас всё это казалось далеким сном.

— Я не ищу власти или ответов, — тихо ответил он, стараясь говорить уверенно. — Я просто почувствовал... что здесь кто-то есть. Кто-то очень одинокий.

Кагуя слегка наклонила голову набок, и длинные белые волосы скользнули по её плечам. Её взгляд стал более острым, изучающим. Она пыталась понять, откуда в этом мальчике взялась такая сила и почему он смеет смотреть ей прямо в глаза без тени трепета. Впервые за долгое время она почувствовала интерес к живому существу, которое не стремилось её уничтожить или подчинить.

— Одиночество — это цена за истинное знание, — горько усмехнулась она. — Ты обрел силу Оцуцуки, но готов ли ты принять груз, который приходит вместе с ней? Когда ты стоишь на вершине, единственное, что тебя окружает — это пустота.

Боруто молчал, обдумывая её слова. Пустота... Он уже начал ощущать её краем своего сознания, этот холодный вакуум между ним и остальным миром. Но глядя на женщину перед собой, он понял одно: он больше не хочет быть частью толпы. Если ценой истины является одиночество, то он готов разделить эту ношу с ней.