Глава 3.

Друг из ниоткуда.

Все изменилось в один из серых осенних дней. Лиара, чтобы спрятаться от косых взглядов племени, ушла глубоко в лес. В тени старого дуба она услышала жалобный, почти механический скулеж. Разгребая листву, она увидела лесного лисохвоста, запутавшегося в остатках выброшенной проволоки Покорителей. Его глаза, большие и испуганные, молили о помощи.

— Тише, маленький, — прошептала она. Её пальцы, кончики которых слегка мерцали бирюзовым, коснулись проволоки, чувствуя исходящий от неё холод.

— Я здесь. Сейчас мы это уберем. — Она оглянулась, убедившись, что никого нет, и добавила в пустоту: — Вы не понимаете, что творите. Этот металл — как ледяная игла в сердце леса. Но я остановлю это.

Она не стала мучиться с узлами, а просто приказала плющу вокруг разжаться. Металл звякнул, отступая перед её волей. Зверек не убежал. Он остался, прижимаясь к ней всем своим пушистым телом.

— Пушок, — тихо сказала она, улыбнувшись впервые за долгое время. Она прижала его к груди, чувствуя, как его сердцебиение синхронизируется с её дыханием. — Мы больше не одни. Да? Пушок, скажи мне, что, хотя бы ты меня понимаешь... мне так нужно, чтобы хоть кто-то понимал, почему я это делаю.

Пушок тихо рыкнул в ответ, и в этом звуке было больше доверия, чем во всех словах племени вместе взятых. Лиара почувствовала, как между ними пробежала искра — не биологическая, а настоящая связь — связь двух существ, которые были лишними для этого мира, но стали целыми друг для друга.

В этот момент Лиара не почувствовала ни страха, ни брезгливости, которые обычно испытывали перед дикими зверями другие члены племени. Она увидела в этом существе точно такое же одиночество, какое терзало её собственную душу. Её ладони, инстинктивно покрывшиеся мягким зеленоватым свечением, коснулись проволоки. Вместо того чтобы пытаться распутать хитросплетения металла, она велела растениям вокруг — тонким стеблям вьющегося плюща — осторожно разжать свои «пальцы» и освободить зверька. Через мгновение, когда путы пали, зверек не убежал. Он остался лежать, израненный и дрожащий, и Лиара, не раздумывая, прижала его к своей груди, делясь теплом своего тела и энергией своей мутации.

Прошло несколько дней, пока Пушок — так она назвала своего нового спутника — начал доверять ей полностью. Их связь была почти мистической: казалось, что зверек понимает её мысли без слов, реагируя на каждое её настроение изменением интенсивности блеска своих глаз. Пушок привносил в её печальные дни искры радости; он приносил ей лесные ягоды, необычные камни, которые, казалось, светились в темноте, и даже кусочки забытых технологий, которые Лиара бережно очищала от грязи. Для них обоих это было началом новой жизни, в которой они поддерживали друг друга, чувствуя себя единственными обитателями своего личного, защищенного от внешних невзгод мира.

Для племени появление Пушка стало еще одним доказательством «неправильности» Лиары. Когда она впервые принесла лисохвоста к границе поселения, старейшины снова нахмурились, видя в зверьке не просто домашнего питомца, а символ её окончательного погружения в магию леса. Но Лиаре было уже всё равно. Теперь у неё был компаньон, тот, кто видел в ней не монстра и не потенциальную угрозу, а просто Лиару — девочку, которая умеет слушать шёпот деревьев и заставлять их расти. Пушок стал для неё не просто другом, он стал якорем, не позволявшим ей окончательно отдалиться от человеческого мира, даже когда этот мир отвергал её с каждым днем сильнее.

С того времени жизнь в лесу перестала быть испытанием на выживание и превратилась в совместное приключение. Лиара и Пушок исследовали такие уголки рощи, куда не решались заходить даже самые опытные охотники племени. Они открывали для себя тайные тропы, проходили через светящиеся туннели и находили источники чистой, целебной воды. Лиара училась у Пушка видеть мир под другим углом — замечать детали, на которые раньше не обращала внимания, и слышать звуки, которые всегда игнорировала. Этот маленький зверек научил её тому, что быть изгоем не значит быть слабым. Напротив, в их союзе она черпала силу, которая позволила ей начать подготовку к будущим испытаниям, о которых она тогда не имела ни малейшего представления, но чувствовала их приближение каждым кусочком своей мутировавшей кожи.