Глава 7.

Горький выбор.

— Я не могу остаться, мама, — Лиара говорила тихо, её голос не дрожал, но в нём слышалась бесконечная усталость. — Если я буду здесь, они уничтожат и деревья, и наш дом. Они боятся меня, потому что не знают, что это — не дар войны, а дар жизни.

— Лиара, доченька, они не поймут, — Элара сжала её ладонь, стараясь не смотреть на светящиеся вены дочери. — Они привыкли бояться всего, что не могут объяснить.

— Именно поэтому я ухожу, — Лиара посмотрела в темноту, за пределы хижины, где шумел лес. — Я не хочу, чтобы тебя судили за то, что ты меня спасла. Я научусь управлять этим — ради нас всех. Не ради их признания, а ради того, чтобы наш мир просто… продолжил дышать.

Лиара слушала мать и не ощущала в душе ничего, кроме тихой грусти. Она могла бы доказать свою правоту, использовать силу, чтобы заставить их себя слушать, но она знала: страх нельзя победить страхом. Уважение и принятие — это то, что-либо есть, либо его нет, и она больше не хотела тратить свою жизнь на то, чтобы выглядеть в их глазах «обычной». Она знала, что её предназначение лежит далеко за пределами этого поселения. Когда Элара предложила ей тихо уйти под покровом темноты, чтобы избежать лишней жестокости со стороны охранного ополчения старейшин, Лиара лишь кивнула, принимая это как неизбежность своей судьбы. Её путь всегда был устлан не розами, а терньями.

Последние приготовления были короткими и тягостными. Лиара собрала лишь самое необходимое: посох, который она вырезала из корней дуба, несколько мешочков с семенами и сушёными травами, да свой верный плащ, сотканный из гибких лоз. Она в последний раз взглянула на хижину, где прошли годы её детства, наполненные непониманием и скрытой тоской. Ей было жаль оставлять мать, которой предстояло жить под прицелом подозрений старейшин, но она понимала: остаться — значит, своими руками уничтожить остатки её спокойствия. Пушок, словно чувствуя смену времен, тихо прижимался к её ноге, готовый следовать куда угодно. Они стали единой командой, одинокой искрой в огромном, пугающем лесу.

Когда они выходили за границу поселения, туман был настолько густым, что даже светящиеся грибы казались лишь тусклыми бликами вдалеке. На границе их ждал Элара, которая передала ей небольшой амулет — символ их семьи, последний дар, который мог защитить её от холода и тьмы. Без прощаний и слез, которые могли бы выдать их раньше положенного срока, Лиара сделала шаг прочь от мира людей. Каждый её шаг был шагом навстречу неизвестности, навстречу опасности, которую она сама когда-то вызвала к жизни. Но теперь её сердце было спокойно. Лес принял её окончательно — не как гостя, не как дочь, а как своего стража. Она знала, что впереди её ждут испытания, но впервые ей не было страшно. Перед ней открывался путь, который мог начаться только после полного разрыва с прошлым.

Лишь на рассвете, когда они ушли на достаточное расстояние, деревья вокруг неё начали менять свой облик. Они стали выше, сильнее и древнее, словно приветствуя ту, что пришла к ним не с мечом и ненавистью, а с пониманием и любовью. Лиара обернулась в сторону поселения, терявшегося в утренней дымке, и прошептала обещание: не мстить, но защищать их даже тогда, когда они будут проклинать её имя. Это была клятва не человека, но Хранителя. Она понимала, что их пути еще пересекутся, и когда это случится, она будет стоять перед ними не как изгой, а как щит перед лицом конца света. С этим решительным настроем она двинулась дальше вглубь леса, который теперь стал её единственным и настоящим домом на десятилетия вперед.