Страж холма.

Жизнь вдали от людей стала для Лиары настоящим испытанием на прочность, но именно здесь, в глубине нетронутых лесов, она по-настоящему расцвела. Она выбрала для своего жилища огромное дупло тысячелетнего исполина, стоящего на вершине высокого холма. Отсюда открывался великолепный вид на всю долину — своеобразный наблюдательный пункт, позволявший ей следить за перемещениями любых чужаков на ранних подступах. Она больше не тратила энергию на то, чтобы казаться «нормальной» — здесь, наедине с природой, она позволила своей мутации стать естественной частью её жизни. Её кожа почти постоянно имела зеленоватый оттенок, а шипы на плечах стали длиннее и крепче, служа ей не только как защитный панцирь, но и как естественный индикатор опасности, реагирующий на малейшие колебания в воздухе.

Каждый день превратился в ритуал совершенствования. Лиара тратила часы на то, чтобы научиться сливаться с ландшафтом так, что даже самые чуткие лесные хищники не могли её заметить, пока она сама не решала проявить себя. Она экспериментировала с энергией, которую получала от Древа-исполина, превращая её в тонкие нити, которыми могла управлять на огромном расстоянии. Этими нитями она создавала ловушки для дронов — не те, что уничтожали их в одно мгновение, а те, что «ослепляли» их датчики, заставляя передавать ложные координаты или просто возвращаться на базу. Это была игра в кошки-мышки, в которой Лиара с каждым разом становилась всё более искусным игроком, превращая окрестные земли в настоящую крепость, неприступную для «железных» глаз Покорителей.

Дни стали складываться в сезоны, сезоны — в годы, и за это время Лиара почти забыла вкус привычной еды и тепло человеческого жилья, заменив их на мудрость древнего леса. Она научилась понимать язык растений так же хорошо, как люди понимают язык соплеменников. Каждый куст, каждое дерево стало для неё источником новостей: дерево на востоке стонало о приближении засухи, травы шептали о нашествии вредителей, цветы предупреждали о смене ветра. Эта информация позволяла ей быть не просто пассивным наблюдателем, а активным участником жизни леса, своего рода врачом и защитником, который всегда приходил на помощь до того, как беда принимала катастрофические масштабы. Такая нагрузка требовала колоссальных усилий, но она даровала ей чувство цели, которого у неё никогда не было в поселении.

Но самым важным её достижением было развитие дара «живого плаща». Она научилась не просто имитировать внешность растений, но и подключаться к их нервной системе. Когда наступала ночь, Лиара закрывала глаза и буквально «растворялась» в лесу, ощущая себя тысячами корней, пронизывающих почву на мили вокруг. В эти моменты она была вездесущей. Она знала, какой зверь идёт на водопой, какой гусенице не хватает влаги, и где именно Покорители заложили свои первые буровые установки. Эта ментальная нагрузка была колоссальной, и иногда, после таких сеансов, она просыпалась с ощущением полной пустоты, но эти мгновения абсолютного единства отдавали ей сторицей. Она больше не была просто Лиарой — она была духом, который берег этот мир.

За эти годы Лиара возмужала. В семнадцать лет она выглядела как истинная воительница: статная, уверенная в каждом движении, с глазами, в которых отражалась глубина лесного океана. Рядом с ней верный Пушок превратился в крупного, мудрого стража, чей рык мог заставить отступить даже опасного хищника. Вместе они стали легендой этой части планеты — невидимыми защитниками, о которых в поселении людей ходили лишь приглушенные, суеверные слухи. Лиара знала, что момент её выхода из тени близок. Покорители становились всё наглее, их буры вгрызались в землю всё глубже, и она чувствовала, как сама Терра Нова начинает готовить ответный удар. И она, как её главный Хранитель, должна была быть готова к этому моменту, когда её личная борьба превратилась бы в войну за право самой планеты на существование.