Глава 5

Принц восстанавливался с поразительной быстротой. Жизнь, казалось, буквально вливалась в него с каждым новым приёмом лекарства: бледность сменялась здоровым румянцем, а в глазах вновь зажёгся живой, ясный огонь. Рионар с каждым днем становился всё более энергичным, но Нила оставалась непреклонна. Она строго запрещала ему любые физические нагрузки, твердо зная, что обманчивое облегчение может обернуться фатальным откатом, если болезнь не будет изгнана из тела окончательно. Чтобы уберечь его от беспокойства и излишней активности, девушка проводила у его постели долгие часы. Она увлекала его рассказами о таинственных лесных тропах, о том, как древние деревья шепчутся между собой в сумерках и какие секреты хранят в своих корнях травы, слышимые лишь тем, кто умеет слушать.

— Ты так уверенно говоришь о лесе, будто он — твой единственный друг, — с легкой улыбкой заметил однажды принц.

Он внимательно наблюдал за тем, как девушка сосредоточенно смешивает очередной состав, её пальцы ловко перебирали корешки и листья, а взгляд был затуманен глубокой задумчивостью.

— Лес не предаст и не обманет, — тихо ответила Нила, не поднимая глаз. — Он честен в своей жестокости и бесконечно добр к тем, кто умеет слушать его голос. В нём нет места лицемерию или интригам — только жизнь и смерть в их первозданном виде.

— А я? — Рионар приподнялся на подушках, в его взгляде вспыхнуло живое, острое любопытство. — Я тоже кажусь тебе честным? Или я для тебя лишь часть этого сложного мира, который ты пытаешься разгадать?

Нила наконец взглянула на него. Их глаза встретились, и в этот миг время словно застыло. В груди девушки разлилось странное, неведомое доселе волнение; дыхание перехватило, а сердце забилось быстрее, откликаясь на пристальный, пронзительный взгляд принца.

— Вы... — она запнулась, смущенно отвела глаза и судорожно сжала пальцы. — Вы кажетесь мне человеком, который очень хочет быть услышанным. Который больше всего на свете мечтает, чтобы кто-то по-настоящему понял его.

Рионар хотел что-то ответить, но Нила уже протягивала ему чашу с горьким зельем. Трижды в день — без исключений. Девушка строго следила за каждым глотком, хотя в глубине души с каждым разом всё сильнее тревожилась. Мист, свернувшись клубком на широком подоконнике, изредка открывал один глаз и внимательно следил за окружающей обстановкой и особенно за принцем. Он был единственным, кто отчётливо видел тень этой лихорадки в его организме и мог сказать девушке, насколько успешно продвигается лечение. Вечерами, когда им удавалось остаться одним в комнате Нилы, он подробно описывал ей всё, что смог увидеть за день наблюдения. И каждый день от него звучала одна и та же фраза: «Не расслабляйся. Тень всё ещё внутри него».

Она знала, что до полного исцеления предстоит долгий путь. Страх сжимал сердце, когда Нила заглядывала в свои запасы: многие ингредиенты подошли к концу. Ей снова придется идти к королю и просить его отправить гонцов в самые отдаленные уголки Вельдена за редкими минералами и травами. Эта мысль пугала её больше всего — снова видеть холодный, недоверчивый взгляд короля и чувствовать себя пленницей в золотой клетке дворца.

Собрав волю в кулак, Нила вышла из комнаты, оставив Рионара отдыхать. Коридоры дворца казались бесконечными и чужими, а тяжелые гобелены со сценами былых сражений будто следили за каждым её шагом. Она сжала пальцы, чувствуя, как дрожат руки, и направилась к кабинету короля, стараясь не привлекать излишнего внимания стражников.

Король Гарвик сидел за массивным столом, заваленным свитками и картами. Услышав шаги девушки, он поднял голову; его хмурый взгляд заставил Нилу остановиться в нескольких шагах от него. В кабинете стояла тяжелая, почти осязаемая тишина, которую нарушал лишь треск догорающих поленьев в камине. Нила робко попыталась заговорить, но король не дал ей высказаться.

— Ты хочешь сказать, что припасы уже закончились? — голос короля прозвучал сухо и резко, обрывая её попытку начать разговор. — Я рассчитывал на твоё мастерство, ведьма, а не на бесконечные просьбы о новых поставках.

— Без этих трав — не будет и полного выздоровления, государь, — тихо, но твердо ответила Нила. — Болезнь коварна: она отступает лишь до тех пор, пока действуют лекарства. Если мы остановимся сейчас, всё достигнутое будет потеряно.

Гарвик раздраженно отбросил перо в сторону и встал, медленно обходя стол. Его массивная фигура нависла над девушкой, создавая давящее ощущение превосходства. Нила не отвела взгляд, хотя сердце колотилось так сильно, что казалось — он слышит его стук.

— Ты требуешь редчайшие вещи из самых опасных уголков страны, — король смерил её оценивающим взглядом. — Но чем ты можешь подтвердить, что это действительно необходимо принцу? Или же это лишь способ затянуть пребывание здесь, живя в комфорте и роскоши, которые тебе и не снились?

— Всё, что мне нужно, — это видеть вашего сына здоровым. Остальное для меня не имеет значения.

Король молчал несколько долгих секунд, словно взвешивая каждое слово девушки на невидимых весах. Наконец он кивнул распорядителю, стоявшему у дверей.

— Отправьте гонцов. Пусть найдут всё, что она перечислит в списке. Но помни, ведьма, - тут его тяжелый взгляд переместился на Нилу, - если принц полностью не поправится в ближайшие дни, твоё пребывание здесь станет бессмысленным. И ты помнишь, что будет в таком случае.

Нила поклонилась и поспешила как можно быстрее покинуть кабинет. Сердце колотилось как бешеное, а руки дрожали от пережитого испуга.

Когда дверь за ней закрылась, девушка выдохнула и облегченно прислонилась к холодной каменной стене. Воздух в коридоре показался спертым, почти осязаемым от напряжения. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и медленно пошла обратно, в свою комнату. Мысли путались: слова Его Величества эхом отдавались в голове, напоминая о хрупкости их с Мистом нынешнего положения. Каждый новый ингредиент был не просто средством лечения, а шансом остаться в живых и вернуть себе свободу.

В комнате принца первым её встретил фамильяр. Кот сидел на краю кровати Рионара, сосредоточенно глядя на спящего принца. Заметив девушку, он смерил её внимательным, понимающим взглядом. Нила молча подошла к столу и разложила чистый пергамент. Её рука всё ещё слегка дрожала, когда она начала выписывать названия редких кореньев и минералов, необходимых для следующего этапа исцеления.

— Он заметил, что ты уходила, — тихо произнес Мист, пока Нила старательно выводила буквы на пергаменте. — И он был не рад этому.

Девушка вздрогнула и подняла голову. Кот сидел неподвижно, но его янтарные глаза блестели от скрытого беспокойства.

— Ты слишком долго была там, — продолжил фамильяр, спустившись с кровати и бесшумно подойдя к ней. — Тень в его теле отреагировала на твое отсутствие.

— Я просто хотела закончить с этим как можно быстрее, — Нила отложила перо и потерла виски. — Мист, он пугает меня. Если я не излечу принца...

— Ты сможешь, — перебил её кот, запрыгнув на стол и сев рядом с пергаментом. — Но твоя тревога передается принцу, а ему нужен покой, чтобы болезнь отступила. Ты должна лучше контролировать свои эмоции.

Едва фамильяр договорил, с постели раздался шорох. Мист осёкся и усиленно замурчал, пытаясь скрыть волнение. Нила обернулась на Рионара; тот приподнялся, с трудом опираясь на локти. Его лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. Он не сразу сфокусировал взгляд, но когда сознание вернулось к нему, в глазах вспыхнула проницательная, тяжёлая серьёзность. В этом взгляде смешались тревога и какая-то глубокая, невысказанная горечь.

— Что сказал отец? — спросил он, стараясь придать голосу привычную твердость, хотя одышка выдавала его слабость.

— Всё в порядке, — Нила свернула свиток и быстро запечатала его воском. — Мне просто нужны некоторые вещи для продолжения лечения. Ничего страшного.

Принц медленно протянул руку, прося её подойти ближе. Когда Нила оказалась рядом, он осторожно сжал её пальцы своими — его ладонь была всё еще слишком прохладной, но хватка оказалась на удивление крепкой.

— Ты боишься его больше, чем самой болезни, — в голосе Рионара прозвучала горькая, почти болезненная проницательность. — Но не забывай, что теперь ты не одна в этом дворце. Пока я здесь, никто не посмеет причинить тебе вред или выставить за дверь.

Нилa взглянула в его глаза и впервые увидела в них не только признательность за спасение жизни, но и нечто большее — искреннюю защиту и теплоту, которые заставили её сердце пропустить удар. В этот момент впервые стены холодного замка перестали казаться ей столь враждебными.