Глава 4

Целую неделю Нила пыталась облегчить страдания принца, используя лишь те скудные запасы, что удалось захватить с собой из избушки. Она меняла влажные повязки на его лбу, растирала виски успокаивающими мазями и шептала старинные заговоры, чтобы унять лихорадку. Каждый раз, когда Рионар в полузабытьи сжимал её руку, девушка чувствовала, как его жизнь утекает сквозь пальцы, и отчаяние становилось почти осязаемым.

— Мы успеем, — едва слышно шептала она, вглядываясь в его глаза, затянутые мутной пеленой лихорадки. — Только держись, слышишь? Пожалуйста, не сдавайся. Ты должен бороться...

Нила сжимала его пальцы в своей ладони, пытаясь магией передать ему остатки своего тепла и сил. Она видела, как жизнь по капле утекает из его измученного тела, и эта беспомощность сжимала её сердце ледяными тисками. Каждый вдох Рионара давался ему с таким трудом, будто воздух превратился в густой свинец.

Принц едва заметно отвечал на её прикосновения, но взгляд его оставался пустым и отсутствующим. Юная ведунья чувствовала, как к горлу подкатывает ком; страх за него смешивался с бессилием, которое было почти физически невыносимым. Она знала, что время работает против них, и каждая секунда промедления отдаляла его от жизни.

Девушка почти не покидала его покои, став тенью у его постели. Лишь на несколько часов в сутки сменяясь со старшим лекарем, чтобы в коротком забытьи обрести силы и хоть немного вздремнуть, прежде чем снова вернуться к измученному принцу.

Когда спустя семь дней ей наконец принесли все необходимые ингредиенты, Нила немедленно приступила к работе. Она бережно расставила на столе глиняные плошки, склянки и каменную ступку. Руки слегка дрожали от волнения, но она заставила себя сосредоточиться, аккуратно отмеряя корень лунной травы и лепестки засушенного солнцецвета. Каждый ингредиент требовал особого обращения: один неверный жест или лишняя крупица могли изменить свойства всего состава, сделав его непригодным. А учитывая, что некоторых составов у неё было совсем немного, права на ошибку у девушки не было.

Мист, устроившийся на подоконнике, внимательно следил за каждым движением хозяйки. Его тихое, мерное мурлыканье сливалось с шумом кипящего зелья, создавая обманчивое ощущение покоя. Нила медленно растирала листья в мелкий порошок; горький аромат трав смешивался с запахом спирта и сырой земли, заполняя комнату. Пока она смешивала вытяжки и порошки в котелке, Мист через их магическую связь передавал ей свою энергию, подпитывая её силы и придавая уверенности.

Когда основа была готова, наступил самый ответственный этап — соединение компонентов с помощью магии. Нила закрыла глаза, призывая внутреннюю силу. Кончики её пальцев вспыхнули мягким янтарным светом, и этот поток энергии, усиленный поддержкой фамильяра, осторожно перетек в котелок. Жидкость внутри закипела, мгновенно теряя мутно-серый цвет и превращаясь в прозрачно-золотистый состав.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел король Гарвик. Хмурый, с тяжелым взглядом, он замер в центре помещения, скрестив руки за спиной. Нила не прекратила помешивать зелье, но застыла, стараясь сохранить внешнее спокойствие.

— Надеюсь, твоё снадобье подействует быстрее, чем иссякнет моё терпение, — процедил король, с презрением обводя взглядом разложенные на столе корешки и пучки трав. — Мой сын угасает с каждым часом.

— Исцеление требует времени, ваше величество, — Нила встретила его тяжелый взгляд прямо и твердо. — Болезнь пустила слишком глубокие корни. Я сделаю всё, что в моих силах, но не требуйте от меня невозможного.

Гарвик ничего не ответил; он лишь смерил девушку испытующим взглядом и вышел из комнаты так же стремительно, как и вошел. Оставшись одна, Нила выдохнула и снова сосредоточилась на зелье. Теперь оставалось самое главное — добавить каплю живой воды из собственного запаса. Это тот самый штрих, который должен был вдохнуть жизнь в состав и сделать его действенным.

Нила с осторожностью откупорила маленький флакон и, затаив дыхание, позволила единственной капле живой воды упасть в котелок. По комнате разлился тонкий аромат весеннего леса, свежести и утренней росы, который на мгновение перекрыл запах лекарств. Зелье вспыхнуло ярким светом, а затем успокоилось, превратившись в густую, сияющую жидкость цвета молодой листвы. Девушка аккуратно перелила состав в чашу и, стараясь не пролить ни капли, направилась к принцу.

Войдя в комнату, ведунья подошла к кровати юноши и на секунду замерла, затылком ощущая недоверчивый взгляд старшего лекаря. Нила аккуратно приподняла голову Рионара, поддерживая его за затылок, и осторожно поднесла чашу к его губам. Принц с трудом сглотнул, его ресницы дрогнули, а пальцы, сжимавшие простыню, медленно расслабились. Нила замерла, отсчитывая секунды и всматриваясь в черты его лица.

Сначала ничего не происходило. Но затем по лицу Рионара пробежала легкая рябь, словно под кожей заструилось что-то теплое и живое. С землистого серого оттенка его кожа словно начала наливаться здоровым цветом, а тяжелое, прерывистое дыхание постепенно выровнялось. Нила почувствовала, как тяжелый груз ответственности, давивший на ее плечи всю неделю, начал постепенно отступать, словно она сама поправлялась вслед за принцем. Старший лекарь изумленно выдохнул и, несмотря на почтенный возраст, почти бегом вылетел из комнаты.

Мист спрыгнул с подоконника и подошел ближе к кровати, внимательно наблюдая за своей хозяйкой и её пациентом. Рионар издал едва слышный стон, и его веки дрогнули. С трудом, словно забыв как это делается, он медленно открыл глаза.

В них больше не было той мутной пелены, которая пугала Нилу с самого первого дня; теперь в них читалось осознание и странное, почти благоговейное изумление.

— Ты... — прошептал он, с трудом фокусируя взгляд на девушке. — Я чувствую... как будто снова могу дышать.

Нила невольно улыбнулась, почувствовав облегчение. Она осторожно поставила чашу на прикроватный столик и поправила одеяло, укрывающее принца. В этот миг тяжелый груз, давивший на её плечи всю неделю, наконец отпустил. Нила осознала: переломный момент наступил, и самое страшное — неопределенность и риск неудачи — осталось позади. Теперь требовалось лишь одно: терпение и непрерывный уход. Если она не допустит ошибок в дальнейшем лечении, полное выздоровление принца станет лишь вопросом времени.

Рионар попытался приподняться, но слабость всё ещё сковывала его тело. Он с трудом перевел взгляд с Нилы на её руки, которые всё ещё хранило тепло магической энергии. В его глазах вспыхнул огонёк любопытства, смешанный с глубокой благодарностью.

— Как ты это сделала? — спросил он, и его голос, хоть и хриплый, больше не звучал обреченно.

— Природа обладает силой исцелять всё, что может быть исцелено, — Нила слегка смутилась, глядя на свои руки. — Мне лишь помогли найти нужные травы и дать им правильно сплестись, чтобы высвободить их полную силу. Но сейчас для вас это слишком сложная информация. Вам пока ещё нужен строжайший покой. Пожалуйста, не пытайтесь встать.

Принц хотел что-то ответить, но в этот момент дверь в покои открылась, и в комнату вошёл король Гарвик. Увидев сына бодрствующим, он на мгновение замер, а затем стремительно направился к кровати, сменив гневное выражение лица на смесь облегчения и недоверия.

— Рионар! Ты в сознании? — король схватил сына за плечо, всматриваясь в его лицо. — Ты чувствуешь себя лучше?

Рионар кивнул отцу, не сводя глаз с Нилы. Король обернулся к девушке; теперь в его взгляде было меньше враждебности, но всё ещё читалось холодное подозрение.

— Значит, ты действительно справилась, лесная ведьма. Но это ещё не конец лечения.

Нила молча склонила голову в знак почтения, чувствуя, как Мист касается её щиколотки своим пушистым хвостом. Она понимала: несмотря на улучшение состояния принца, её положение во дворце оставалось шатким, а внимание короля приносило больше тревоги, чем уверенности в будущем.