Глава 3.

Ветер гнал по разбитому асфальту призрачную пыль, смешанную с пеплом, и Кот чувствовал ее вкус на губах — горький, металлический привкус конца света. Он остановился у края обрыва, там, где начиналась нейтральная полоса, отделяющая мертвый город от относительно безопасных территорий. Внизу, в овраге, мелькали три фигуры. Они двигались неуверенно, спотыкаясь о корни и обломки бетона, но двигались в правильном направлении. Один из них, тот самый парень с фотоаппаратом, обернулся, словно почувствовав чужой взгляд, но увидел лишь пустоту разрушенных балконов и серое небо.

Кот не стал ждать, пока они скроются из виду полностью. Его задача была выполнена, но цена этого решения уже начала отдаваться эхом в висках. Радиостанция на поясе молчала, но это было затишье перед бурей. Диспетчер рано или поздно поймет, что сигнал с сектора был заглушен искусственно, а не потерян из-за помех. Время, купленное для этих троих, было временем, отнятым у собственной жизни Кота. Он поправил лямку автомата, ощущая привычную тяжесть оружия, которое теперь могло стать его последним аргументом не против врагов зоны, а против братьев по вере.

Он не испытывал сожаления. Странное, почти физическое облегчение разлилось по телу, смывая годами накопленную грязь фанатизма. Впервые за долгое время он слышал не гул Монолита в голове, а шум ветра в кронах мертвых деревьев и далекий, едва уловимый звук шагов уходящих людей. Они были живы. Эта простая, банальная истина казалась ему важнее всех догм, вбитых в сознание с момента прихода в группировку.

Кот развернулся спиной к оврагу и посмотрел в сторону реактора, чей силуэт едва угадывался в мглистой дымке на горизонте. Путь назад был отрезан не физически, а морально. Он больше не мог стоять в строю, не мог смотреть в глаза командирам, не мог верить в святость цели, которая требовала смерти ради смерти. Он сделал шаг в сторону от привычного маршрута патрулирования, углубляясь в лабиринт полуразрушенных домов, где тени были гуще, а следы заметало быстрее.

Где-то вдалеке хлопнула дверь, и эхо пробежало по улицам Припяти, словно выстрел. Кот замер, прислушиваясь. Это могли быть свои. Могли быть мутанты. А могли — те самые сталкеры, которых он только что спас, совершившие ошибку. Но сейчас это не имело значения. Он был один. Впервые за годы он был действительно один, и в этой одиночной тишине, среди руин цивилизации, он наконец-то нашел себя. Кот потянул капюшон ниже на глаза и растворился в сумерках города, став его частью, его тенью, его хранителем, который больше не служит никому, кроме собственной совести.