Глава 2

Ветер гнал по разбитому асфальту мелкую радиоактивную пыль, заставляя ее кружиться в лучах тусклого фонаря, едва пробивающегося сквозь густую листву заброшенных парков. Кот замер в тени покосившегося бетонного забора, сливаясь с серостью разрушенного города так, словно сам был частью этих руин. Его пальцы инстинктивно сжимали приклад автомата, но курок оставался под защитным кожухом. Дистанция была идеальной: достаточно близко, чтобы контролировать перемещения «туристов», и достаточно далеко, чтобы не выдать своего присутствия случайным скрипом ботинка или дыханием.

Трое новичков двигались неуверенно, их силуэты дергались при каждом шорохе. Они явно не знали, куда идти, и их паника становилась всё более ощутимой, почти осязаемой в напряженном воздухе Зоны. Один из них, самый высокий, постоянно оглядывался назад, будто ожидая погони или выстрела в спину. Кот поморщился. Такая нервозность привлекала внимание не только людей, но и местных обитателей, которые уже могли почуять чужаков. Ему нужно было действовать быстрее, пока страх не заставил их сделать что-то действительно глупое, например, побежать вслепую в сторону «Рыжего леса».

Он тихо свистнул, имитируя звук ветра в пустых оконных проемах здания. Звук был едва уловимым, но достаточным, чтобы заставить ближайшего сталкера замереть. Кот медленно поднял руку и махнул из тени, указывая направление в сторону полуразрушенного детского сада, чьи стены могли скрыть их от взглядов патрулей «Монолита», если те решат проверить этот сектор более тщательно. Это был риск: приближение к людям могло быть расценено как угроза, но альтернативой было позволить им заблудиться и умереть мучительной смертью от аномалий или пуль своих же бывших товарищей.

Сталкер колебался секунду, его глаза широко раскрылись от ужаса при виде темной фигуры в маске и балахоне, но инстинкт самосохранения пересилил страх. Он толкнул локтем своих спутников, шепча что-то невнятное, и группа медленно, спотыкаясь о щебень, начала менять курс. Кот наблюдал за их неуклюжими движениями с холодным спокойствием, которое годами вырабатывалось в рядах фанатиков. Внутри него нарастало странное чувство — не раскаяние, а скорее тяжелое осознание необратимости сделанного выбора. Теперь он был не просто наблюдателем, а соучастником их побега, и цена этого предательства могла оказаться слишком высокой.

Где-то вдалеке, за километры отсюда, пронзительно взвыла сирена оповещения, разрезая ночную тишину Припяти. Кот напрягся. Это был не учебный сигнал. Патруль, который он обманул ранее, либо заметил несоответствие в докладах, либо наткнулся на следы группы. Время на осторожное выведение заканчивалось. Теперь каждый шаг должен быть выверен с точностью до миллиметра, каждая тень использована как щит. Он двинулся вслед за сталкерами, держась на расстоянии вытянутой руки от опасности, которую сам же и навлек на свою голову.