Глава 2

Город встретил Азика не тихим утренним покоем, а оглушительным гулом. Улицы утопали в разноцветных лентах и гирляндах, повсюду висели знамена с королевской эмблемой, а толпы горожан, охваченные каким-то лихорадочным возбуждением, носились туда-сюда с огромными корзинами еды и кувшинами вина. Воздух пах жареным мясом и сахарной пудрой, а из каждого открытого окна доносились бодрые звуки лютни. Рыцарь с недоумением разглядывал всё это вокруг — казалось, город праздновал победу или важное событие, но лица людей выражали скорее суетливое напряжение, чем истинную радость.

Пробравшись сквозь шумную толпу, он оказался перед массивными воротами дворца. Стражники, обычно хмурые и непоколебимые, сейчас пребывали в явном смятении: кто-то из них пытался оттереть пятно с начищенного нагрудника, а кто-то нервно перешептывался с коллегой. Азик, привыкший к тому, что его появление вызывает лишь ироничные смешки или ленивые взгляды, на этот раз почувствовал себя почти важной персоной.

В тронном зале царило гнетущее молчание, резко контрастировавшее с уличным шумом. Король, осунувшийся и постаревший за последние недели, сидел на своем троне, сжимая в руках край тяжелого бархатного плаща. Рядом с ним застыла королева; ее бледное лицо было непроницаемо, но пальцы, теребившие кружева рукава, выдавали глубокую тревогу.

— Мы ждали тебя, странник, — глухо произнес король, поднимаясь навстречу рыцарю. — Ситуация критическая. Моя дочь пропала. Ее похитил дракон и унес в свои черные горы.

Азик вежливо поклонился, стараясь сохранить серьезный вид, хотя внутри него уже начал прорастать скепсис. История была классической до тошноты: прекрасная принцесса, злобный ящер и нуждающийся в деньгах герой. Он ожидал услышать стандартный рассказ о коварстве чудовища и необходимости его уничтожения, чтобы вернуть наследницу престола.

Однако королева вдруг подалась вперед, пристально глядя рыцарю прямо в глаза. — Прежде чем ты отправишься в путь, ты должен знать правду, — ее голос прозвучал холодно и предостерегающе. — Наша дочь далеко не беспомощная дева в беде. Она сильна, вспыльчива и обладает характером... который может оказаться куда более страшным испытанием для тебя, чем любые огненное дыхание или острые когти.

Азик усмехнулся, поправив заплеванный налокотник своего доспеха. Естественно, он выразил сомнение — в конце концов, против меча и щита даже самая строптивая принцесса должна была пасовать. Но по выражению лиц родителей стало ясно: они говорят серьезно. Тем не менее желание заработать перевесило осторожность. Приняв предложение и получив карту местности, рыцарь направился к выходу из дворца, чувствуя странный холодок в спине.

Городская суета вновь обрушилась на него, когда он вышел за пределы palace. Азик с облегчением вдохнул запах жареного мяса и дешевого вина, стараясь не думать о словах королевы. Разве что одна мысль свербела в голове: почему жители празднуют, если принцесса всё еще в плену?

Он забрел в одну из ближайших таверн, надеясь утолить голод перед долгой дорогой. Служанка, поставившая перед ним тарелку с жирной бараниной, так лучезарно улыбалась, что Азику стало неловко. Вокруг гремели кубки, слышался смех и развязанные песни, а за соседним столом группа горожан громко обсуждала, какой именно подарок принесет с собой «спаситель».

— И всё же, — пробормотал рыцарь себе под нос, ковыряя мясо, — зачем столько шума из-за одной девушки?

Ответ пришел неожиданно быстро. Один из посетителей, заметивший его доспехи, хлопнул его по плечу с такой силой, что Азик едва не уткнулся лицом в тарелку. — Эй, добрый молодец! Ты ведь тот самый, верно? Тот, кто отправится в Черные горы! Скажи честно: ты правда собираешься притащить эту ведьму обратно?

Азик опешил. — Ведьму? Я собираюсь спасти принцессу.

Мужчина расхохотался, и остальные за столом поддержали его. В этом смехе не было радости — лишь странная смесь издевки и сочувствия.
— Спасти! — простонал он, вытирая слезы. — Бедняга, ты еще не знаешь. Все мы тут празднуем твой уход, потому что, Господи, помилуй нас, если она вернется сюда!

Рыцарь нахмурился, отодвинул тарелку и медленно поднялся со стула. Впервые за весь день он почувствовал, что всё идет совсем не так, как пишут в старых легендах.