Глава 2

Белла с дотошностью, граничащей с одержимостью, разглядывала свое отражение в зеркале, поправляя воротник плотной кожаной куртки. Она выбрала узкие черные джинсы, которые подчеркивали стройность ног, и тяжелые армейские ботинки — ничего из того, что могла бы надеть прежняя Белла. Контраст с привычными растянутыми свитерами был разительным. Взглянув на бледное лицо, она добавила несколько штрихов темного карандаша вокруг глаз, создавая эффект легкой усталости и холодного безразличия. Внутри нее все еще клокотал гнев, смешанный с тревогой: Чарли не заметил ничего странного, но что будет в школе? Если она начнет вести себя слишком уверенно, не возникнет ли вопросов?

Старый пикап неохотно завел мотор, и Белла, сжимая руль, выехала на дорогу. Дождь барабанил по крыше, сливаясь с шумом ветра в приоткрытом окне. Она ехала медленно, погруженная в свои мысли; каждый поворот напоминал ей о том, как опасно быть заметной, когда пытаешься скрыть истинную сущность. Магические каналы в ее теле все еще ныли после неудачного заклинания защиты, напоминая о физической ограниченности этого мира. Но теперь у нее была цель — не просто выжить здесь, а заставить всех считаться с ней.

У школьной парковки ее тут же перехватила Джессика Стенли. Девушка застыла с открытым ртом, переводя взгляд с обновленного гардероба Беллы на ее непривычно прямой, вызывающий взгляд.

— О боже, Белла! Ты выглядишь... иначе. Что случилось? Ты что-то задумала? — Джессика засуетилась вокруг нее, пытаясь поймать за рукав куртки.

Белла лишь равнодушно пожала плечами и прошла вперед, оставив подругу позади. В коридорах школы шепотки следовали за ней шлейфом; слухи распространялись быстрее вируса. Она чувствовала на себе взгляды десятков людей, и большинство из них были пропитаны жалостью или едким любопытством.

На уроке истории Майк Ньютоном решил добавить масла в огонь. Перешептываясь с друзьями, он громко произнес:
— Слышали? Каллены свалили из города. Говорят, даже Эдвард не выдержал ее компанию. Видимо, быть таким унылым — это талант, который пугает даже Калленов.

Белла медленно повернулась к нему. Ее губы тронула холодная, почти хищная усмешка. — Знаешь, Майк, — ее голос прозвучал отчетливо и спокойно, заставив весь класс замолчать, — если твой главный жизненный интерес — следить за чужими отношениями, то мне искренне жаль твое время. Или ты планируешь переписать историю Форкса, включив туда список моих недостатков?

Ньютон поперхнулся словами, густо покраснев от неожиданного отпора. Белла вернулась к тетради, даже не взглянув в его сторону; она чувствовала, как внутри нее зарождается глухая насмешка над всем этим провинциальным цирком.

Когда прозвенел звонок, Джессика буквально вцепилась в ее локоть, увлекая за собой в сторону столовой. Белла шла молча, с трудом сдерживая раздражение от навязчивой суеты вокруг. В шумном зале Джессика уверенно усадила ее за свой привычный стол, окруженный стайкой любопытных одноклассников, которые тут же замерли в ожидании подробностей.

— Мы все очень переживали за тебя, — затараторила Джессика, пододвигая к Белле поднос с едой. — Рассказывай, что произошло? Мы слышали, что вы расстались, но не понимаем почему. Ты же буквально дышала им!

Белла с брезгливостью отодвинула от себя порцию овсянки и взглянула на Джессику таким холодным взглядом, что та осеклась. — О, это была великая трагедия, — протянула Белла, растягивая слова. — Мой мир рухнул, небо упало на землю, а земля разверзлась, чтобы поглотить меня вместе с моими несчастными надеждами. Возможно, даже природа оплакивала эту утрату.

Эрик Йорт смущенно кашлянул, пытаясь разрядить обстановку: — Ты просто... очень остро реагируешь. Наверное, тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Мы все понимаем, как тяжело терять кого-то вроде Эдварда Каллена.

— Тяжело? — Белла изогнула бровь, и в ее глазах блеснул опасный огонек. — Единственное, что сейчас кажется мне тяжелым — это ваша забота. Знаете, есть такая стадия горя, которая называется «гнев». Но я перепрыгнула ее и сразу перешла к стадии «мне плевать». Так что можете перестать смотреть на меня так, будто я сейчас начну рыдать в свой сок.

— Но ведь он был так добр к тебе! — возмутилась Джессика, ее голос стал еще более писклявым. — Что ты могла сделать такого ужасного? Неужели ты даже не попыталась его остановить?

Белла откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. — Попыталась остановить его уход? — она сухо усмехнулась. — Боже, Джесс, я была слишком занята тем, что пыталась вспомнить, куда положила свою совесть и чувство собственного достоинства. Видимо, они останулись там же, где и моя вера в счастливые сказки про бледных мальчиков с идеальными челюстями.

— Ты изменилась... — пробормотал Майк Ньютон, сверля ее взглядом. — Это из-за того самого разрыва? Ты стала какой-то... злой.

— Я стала реалистичной, Майк. Это часто путают со злостью те, кто привык жить в розовых облаках. А если тебе так хочется меня пожалеть, можешь начать с того, что передашь мне салфетки. А то я боюсь захлебнуться от избытка вашего сочувствия.