Глава 24. Утро в Ледяном Пределе

Когда они остались одни, Дамиан наконец позволил себе расслабиться. Он снял тяжелый военный китель, бросил его на стул и устало опустился на край кровати, массируя переносицу. В комнате воцарилось молчание, но оно больше не было колючим или настороженным; оно стало общим, разделенным на двоих.

Жанна подошла к нему сзади и, помедлив, положила руки ему на плечи. Она чувствовала, как перекатываются под её пальцами напряженные мышцы. Дамиан шумно выдохнул и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были всё еще холодными, но дыхание стало ровным и спокойным.

— Я никогда не думал, что смогу быть таким… — он замолчал, подбирая слова. — Ты даже не представляешь, сколько лет я прожил с мыслью, что эта сторона меня мертва. Что я лишь инструмент войны.

— Ты — не инструмент, — Жанна наклонилась к его уху, обдавая его теплым дыханием. — И ты никогда не был только солдатом. Даже когда сам в это верил.

Дамиан резко развернулся, притянул её к себе и обхватил за талию, увлекая в глубокий, жадный поцелуй. В этом жесте больше не было робости или сомнений; только спустя мгновения он отстранился, тяжело дыша и глядя на неё с нескрываемым обожанием.

— Завтра мы возьмем город, — прошептал он, касаясь своим лбом её лба. — Но сейчас… сейчас я хочу забыть о войне. Пожалуйста, останься со мной.

Жанна улыбнулась и, сбросив туфли, забралась к нему на колени, обхватывая его шею руками. Она видела, как в его глазах затеплился огонь, который не имел никакого отношения к стратегическим планам или огню сражений. Это был огонь жизни, давно забытый и наконец обретенный.

Жанна проснулась от непривычной тишины. Не было золотого блеска дворца, не было суеты слуг — только мерный, глубокий ритм дыхания совсем рядом. Она медленно открыла глаза, и мир поплыл перед ней размытыми пятнами. Нащупав на тумбочке свои очки, она надела их и замерла.

Дамиан спал в кресле, привалившись головой к спинке. Его рука, большая и теплая, всё еще сжимала её ладонь. Без перчатки. Без страха.

Жанна приподнялась на локтях, не разрывая их касания. Она смотрела на него и чувствовала себя кошкой, которая всю жизнь охотилась на мышь, а в итоге сама добровольно зашла в ловушку — просто потому, что в этой «клетке» впервые за 27 лет было по-настоящему тепло.

Она медленно протянула вторую руку к его лицу. Кончики пальцев едва коснулись его лба. Она осторожно провела ими по его густым бровям, затем спустилась к переносице. Дамиан во сне едва заметно нахмурился, но не проснулся. Жанна опустила ладонь на его скулу. Кожа была шершавой от щетины, горячей и живой.

В этот миг она окончательно отбросила все расчеты. Она подалась вперед и, затаив дыхание, мягко коснулась своими губами его губ. Это был короткий, нежный, но абсолютно осознанный поцелуй — её личный вызов судьбе.

Дамиан вздрогнул. Его ресницы затрепетали, и он открыл глаза. Секунду он смотрел на неё в упор, осознавая тепло её губ, которое еще не остыло на его коже. В его взгляде вспыхнул такой силы шок, смешанный с восторгом, что Жанна не выдержала. Она игриво отстранилась, поправляя очки, и с озорной искоркой в ореховых глазах прошептала:

— Ой… Кажется, меня поймали!

Дамиан замер. Его лицо, обычно бледное и суровое, на глазах начало заливаться краской. Густой, искренний румянец пополз от скул к ушам и скрылся под корнями волос. Великий тактик, гроза северных границ и суровый Тень империи, сидел перед ней, не зная, куда деть руки.

— Ты… ты меня… — он запнулся, и его голос дал петуха. — И я… я всё еще не сошел с ума?

— Ты сошел с ума только в одном, Дамиан, — Жанна весело рассмеялась, чувствуя себя легкой, как девчонка на первом свидании. — В том, что верил этому глупому камню в храме. Касание любви не сжигает разум. Оно его пробуждает.

Дамиан смотрел на неё, всё еще пунцовый, но его ладонь сжала её пальцы с такой силой, будто он боялся, что она сейчас превратится в дым. Этот поцелуй стал для него окончательным доказательством: он — Истинный. И никакой Кеша, никакие долги и никакое пророчество больше не имели над ним власти.

Через час они уже стояли в военном совете. Дамиан старался сохранять серьезность, но стоило Жанне случайно задеть его локтем или многозначительно поправить очки, глядя на него, как кончики его ушей снова предательски розовели. Генерал Вальтер подозрительно кашлял в кулак, глядя на своего обычно ледяного командира.

— Наемники заняли высоты, — Вальтер указал на карту. — Нам нужно решить, как войти в город.

— Мы войдем открыто, — отрезала Жанна. — И мы сделаем это завтра. А сегодня… — она посмотрела на Дамиана, который тут же уткнулся в карту, — сегодня армия заслужила отдых. И мы тоже.

Дамиан кивнул, не поднимая глаз, но Жанна видела его улыбку. Вечер обещал быть долгим, теплым и совершенно не по уставу.