Глава 23. Северная крепость

Тем временем, спустя три дня изнурительной скачки, Жанна и Дамиан достигли границ Крайнего Севера. Перед ними, среди вечных снегов и острых скал, высилась Крепость Ледяного Предела. Здесь стояла основная армия Дамиана.

Жанна поправила очки, щурясь от ослепительного белого света. На стенах крепости затрубили рога.

— Они не знают о письме матери, — Дамиан перехватил поводья её коня, его лицо было суровым. — Для них я — мятежный принц, а ты — беглая Дева. Будь готова, Жанна. Здесь слова стоят меньше, чем обнаженная сталь.

Стены северной крепости казались высеченными из самого льда. Жанна, чьи каштановые волосы покрылись инеем, а пальцы почти прикипели к поводьям, лишь устало сощурилась. Оправа обжигала кожу холодом, но взгляд за стеклами оставался ясным. Перед ними был последний рубеж — армия, которую Дамиан снабжал втайне от брата все эти семь недель.

— Кто идет?! — прогремел голос с надвратной башни. — Граница закрыта приказом из столицы! Любой, кто приблизится — изменник Солнечного Трона!

Дамиан выехал вперед, сбрасывая капюшон. Ветер трепал его черные волосы, а лицо, иссеченное холодом, казалось литым из стали.

— Открывай, Вальтер! Или ты забыл голос своего командира быстрее, чем Адриан успел пообещать тебе награду за мою голову?! — его голос, усиленный эхом скал, заставил часовых вздрогнуть.

На стене воцарилась тишина. Старый генерал Вальтер, чье лицо напоминало потрескавшуюся кору дуба, медленно подошел к зубцам. Он смотрел на четверых изнуренных всадников. Он видел принца, который ел с ними из одного котла, и Деву, чьи «бумажные реформы» обеспечили его солдатам новые сапоги и теплые плащи.

— Мост! — скомандовал Вальтер. — Живее, олухи! Если Тень вернулась домой, значит, Солнце окончательно перегрело головы в совете!

Когда копыта их изможденных коней наконец гулко застучали по подъемному мосту крепости, Жанна почувствовала, что мир вокруг начинает плавиться. Ослепительный белый снег, серый камень стен и черные мундиры стражников слились в одну неясную массу. Последние три дня скачки, холод, впивающийся в кости, и груз ответственности за судьбу империи выжали её до капли.

Едва конь остановился во внутреннем дворе, Жанна попыталась высвободить ноги из стремян, но колено подкосилось. Она начала заваливаться вбок, теряя сознание от изнеможения.

— Жанна! — голос Дамиана прорезал гул голосов.

Он оказался рядом мгновенно. Его сильные руки подхватили её прежде, чем она коснулась земли. Дамиан прижал её к себе, чувствуя, какая она легкая и ледяная. Её русые волосы, с каштановым отливом, спутались, временная краска почти сошла за время их похода, а очки съехали набок, но лицо, даже в беспамятстве, сохраняло ту самую упрямую складку на переносице.

— Покои! Немедленно! Самые теплые, — прорычал Дамиан подбежавшим солдатам, которые с изумлением смотрели, как их суровый командир бережно несет женщину на руках, словно величайшую ценность.

Он сам донес её до комнаты, уложил на кровать под тяжелые меховые одеяла и дождался, пока Ванесса и Феодор, едва держащиеся на ногах, тоже разойдутся по своим комнатам.

— Присмотри за ними, Вальтер, — бросил Дамиан генералу, не сводя глаз с бледного лица Жанны. — И вели подать им горячего вина. Мы обсудим всё через час в твоем кабинете.

Весь остаток дня и часть ночи Дамиан провел над картами. Он расставлял полки, слушал доклады разведчиков о наемниках Адриана и планировал марш-бросок на столицу. Письмо королевы лежало на столе как их главный козырь. Вальтер был непоколебим: армия севера признала своего истинного короля.

Когда за окном забрезжил серый северный рассвет, Дамиан наконец отпустил генерала. Усталость навалилась на него свинцовым грузом, но он не пошел к себе.

Он тихо, стараясь не скрипеть половицами, вошел в комнату Жанны. Там было тепло, пахло лавандой и догорающими дровами в камине. Жанна спала глубоким, тяжелым сном. Её очки лежали на ночном столике рядом с пустой чашкой из-под травяного отвара.

Дамиан медленно опустился в кресло у её кровати. Он посмотрел на свою руку — чистую, без черной перчатки. Больше не было пророчества, которое запрещало ему чувствовать. Не было страха стать «зверем».

Он осторожно накрыл своей ладонью её руку, лежащую поверх одеяла. Её пальцы были тонкими и теплыми. Дамиан почувствовал, как бешеное напряжение последних недель, копившееся годами, внезапно отпустило его.

Привалившись головой к спинке кресла, всё еще сжимая её руку, он закрыл глаза. Впервые за двадцать пять лет Принц Тени заснул мирным сном — без кошмаров о черном пламени, без расчетов и без страха перед завтрашним днем. Он знал: пока эта женщина дышит рядом с ним, ни одно Солнце не сможет его обжечь.

В то же время в столице Лия завершила свой тихий побег. Она не поскакала на север — её старая кобыла не выдержала бы и мили по снегу. Вместо этого она растворилась в лабиринте узких улочек бедняцкого квартала, где каждый второй дом был обязан Дамиану куском хлеба или целой крышей.

Она нашла убежище в том самом приюте, который Жанна и Дамиан посещали в день своего «тайного рейда». Спрятав ворованные плащи и ключи под гнилыми досками пола, Лия переоделась в лохмотья нищенки.

— Ты рискуешь, дочка, — шептал ей старый калека-ветеран, пряча её в подвале. — Наемники Адриана рыщут повсюду. Они забирают каждого, кто хоть раз поклонился Теневому принцу.

— Пусть рыщут, — Лия сосредоточенно протирала стальную пластину для взлома. — Адриан думает, что они на юге. Он уводит свои лучшие силы в Южную Гавань, оставляя город на растерзание пришлым псам. Когда Жанна и Дамиан вернутся, им нужен будет кто-то, кто откроет ворота изнутри и расскажет, что в подземельях гниет всё честное дворянство империи.

Она стала невидимым глазом мятежа. Лия собирала слухи, считала мечи наемников и ждала. Она знала: Жанна не из тех, кто бросает «активы» в беде.