ГЛАВА 6. Чужие берега

Шасси частного «Гольфстрима» коснулись раскалённого бетона аэропорта Малаги с лёгким, почти невесомым толчком. Едва открылась дверь трапа, в салон хлынул совсем другой воздух, в котором не было ни грамма промозглой московской сырости. Коста-дель-Соль дышала ленивой, накопленной за лето истомой, и запах раскалённого бетона и едкого керосина удивительно легко перемешивался с едва уловимой близостью Средиземного моря.

Павел Викторович вышел из самолёта первым, на ходу убирая телефон и коротко кивнув пилоту. Следом спустилась Елена в лёгком шёлковом кардигане и тёмных очках. Даже яркий местный пейзаж не мог стереть недовольную усталость с её лица после затянувшегося многочасового перелёта. Алиса даже на трапе зависала в смартфоне, но при этом умудрялась сохранять на лице надменное равнодушие ко всему происходящему.

Игорь, с неброской кожаной сумкой через плечо, ступил на испанскую землю последним.

У выхода из частного терминала их ждали машины: тёмно-серый бронированный «Audi A8», неприметный минивэн под багаж и чёрный внедорожник сопровождения. В салоне внедорожника сидели двое крепких парней, в тёмных очках. Игорь мысленно покачал головой: Павел Викторович, видимо, полностью пропустил мимо ушей его рекомендации — «броневик и прикрытие только при крайней необходимости». Но Мартов решил не мелочиться и организовать всё «по-взрослому». Деньги есть — пусть выпендривается, — решил Игорь. Рядом с головным седаном стоял подтянутый испанец лет сорока с гладко выбритой головой и строгим взглядом. Старший группы охраны, как сразу зафиксировал Игорь, и не ошибся.

Испанец мгновенно подтянулся, стоило Мартову приблизиться к машине –– вальяжная улыбка сменилась профессиональной собранностью. Он сделал было шаг вперёд, но Игорь опередил его –– на полшага перехватив дистанцию и заговорил на английском. Тот ответил не запинаясь и не подыскивая слова. «Хороший уровень, — отметил про себя Игорь. — Проблем с общением не будет».

— Карлос, — коротко представился охранник.

Игорь в ответ представил всех испанцу, а после уточнил:

— У вас всё готово?

— Да, сеньор, — ответил Карлос сухим протокольным тоном. — Люди проинструктированы, ждут команду в машине сопровождения. Маршрут по шоссе AP-7 до Марбельи чист, заторов нет.

За следующие пять минут Игорь быстро, без лишнего шума перенастроил местных под свои стандарты: уточнил маршрут, проверил радиочастоты и установил жёсткий тайминг докладов на ключевых точках. Мартов наблюдал за этим со стороны, сложив руки на груди: Игорь работал как опытный офицер, принимающий командование на незнакомом объекте.

Колонна плавно тронулась по скоростной трассе, огибая каменистые холмы, за которыми то и дело вспыхивала слепящая лазурь Средиземного моря.

В машине было прохладно — кондиционер работал на полную, но даже сквозь двойное стекло чувствовалось, как снаружи наливается полуденная жара. Игорь расположился на переднем сиденье, рядом с водителем-испанцем, и контролировал дорогу. Мартов устроился с ноутбуком на коленях, и уже через десять минут после выезда из аэропорта полностью ушёл в дела. Елена занявшая место по правую руку от мужа, безотрывно глядела в окно. Алиса закрыла глаза, отгородившись от мира наушниками.

Первые полчаса ехали молча. За стеклом монотонно тянулись белые коробки отелей, рекламные щиты на испанском и пальмы, высаженные ровными рядами вдоль трассы. Потом пошли сухие, каменистые холмы, поросшие низким кустарником, с редкими вкраплениями белых деревень, прилипших к склонам. Море открывалось урывками, лишь на секунду мелькая в просветах между скалами.

— Красиво, — сказала вдруг Елена, не отрывая взгляда от окна. — Я забыла, что здесь так.

Мартов что-то неопределённо промычал, так и не подняв головы от монитора.

— Вы здесь уже бывали? — уточнил Игорь, слегка повернувшись с переднего сиденья.

— Один раз. Давно. В прошлой жизни. — Она помолчала, на мгновение прикрыв глаза. — Мы тогда останавливались в Пуэрто-Банусе, в маленьком отеле у самой воды. Я до сих пор помню, как пахло жасмином по вечерам.

Больше Елена ничего не добавила, словно изначально говорила в пустоту. Не в первый раз, судя по тому, как привычно это у неё вышло.

Алиса не реагировала вообще — будто всё, что происходило вокруг, её не касалось.

На выезде из Торремолиноса Алиса запросилась в туалет –– колонна остановилась у заправки. Мартов остался в салоне — он как раз заканчивал телефонный разговор. Елена вышла на воздух, потянулась и на мгновение зажмурилась, подставив лицо плотному, душному ветру. Игорь отошёл к краю асфальтированной стоянки под навес. Карлос тут же пристроился рядом.

— Долго ещё? — спросил Седов.

— Минут сорок, если обойдётся без заторов, — ответил Карлос. — Сезон закончился, но на дорогах всё ещё людно. В основном ваши.

Игорь молча кивнул. Он и сам это знал: Марбелья давно превратилась в место, где состоятельные люди из России чувствуют себя как дома. Для его работы это создавало дополнительный риск — слишком много узнаваемых лиц и случайных встреч. Но Мартова подобный расклад, похоже, не смущал вовсе.

— Кто ещё в кластере? — уточнил Игорь.

— Сейчас тихо, в основном европейцы: немцы, англичане, пара семей из Швейцарии. Есть ещё одни русские — через два дома от вас. Утром заселились. Но они не должны вас беспокоить. Обычная семья.

— Хорошо, — сказал Игорь. — По местам.

Они вернулись к автомобилям. Елена и Алиса уже заняли свои места, Мартов всё ещё продолжал спорить в трубку. Колонна плавно снялась с места.

Последние километры пути вились серпантином — узким, с крутыми, слепыми поворотами. Море внизу казалось уже не лазурным, а тёмно-синим, почти чёрным на глубине. Игорь внимательно следил за трассой и думал о том, что если на этом участке что-то случится, уходить будет просто некуда. Он мысленно отложил этот риск и в память.

Дом, арендованный на время сделки, стоял в том же закрытом кластере, что и вилла, которую предстояло купить. До неё было несколько минут по прибрежному шоссе. Сам особняк выглядел скромнее — три спальни, терраса, небольшой бассейн, но общая стилистика была такой же: камень, стекло, ухоженная зелень и плотная тишина.

Машины остановились. Игорь вышел первым, привычно сканируя периметр. Карлос уже раздавал команды своим подчинённым. Павел Викторович, наконец, закончил затянувшийся разговор и выбрался из салона, с удовольствием разминая затекшую спину.

— Ну вот, — произнёс он, оценивающе глядя на фасад. — Хорошо.

Елена спустилась следом, поправила солнцезащитные очки и перекинула снятый ещё в самолёте кардиган через руку. Алиса выбралась последней, всё так так же не поднимая головы от экрана.

— Игорь, — окликнул Мартов. — Осмотрись тут. Мне нужно, чтобы к вечеру ты знал здесь каждый угол.

— Сделаю, — коротко ответил Игорь.

Ужинали на террасе под открытым небом, при свечах. Длинный стол из светлого дерева, лёгкие блюда, белое вино в тонких бокалах. Мартов во главе, с ноутбуком под рукой, то и дело поглядывал в экран. Елена задумчиво ковыряла еду, почти не притрагиваясь к ней. Алиса ушла после первого блюда, так и не сказав ни слова.

Игорь сидел в самом конце стола, наблюдая за этой молчаливой идиллией и сдерживая желание послать к чёрту и этот контракт, и этот вечер. Он видел подобные картины десятки раз: семья, в которой каждый занят только собой, а общий стол — просто формальность. Мартов, похоже, происходящего не замечал или не хотел замечать; а может, ему было просто плевать на этих двоих. Елена же всё прекрасно видела, но терпела — то ли из гордости, то ли просто по привычке. Алиса, судя по всему, вообще слабо воспринимала реальность.

После ужина Мартов подозвал Игоря к себе в кабинет — коротко выслушал советы по безопасности, напомнил, что завтра приедет Матео, и потребовал быть настороже. Игорь кивнул, ответил односложно и ушёл к себе. Его комната располагалась на первом этаже, вплотную к посту наблюдения. Он проверил мониторы, сверил график обхода территории и связь с Карлосом. Всё было в порядке.

На следующий день приехал Матео. Ухоженный испанский брокер в безупречном костюме, с папкой из тиснёной кожи и улыбкой человека, привыкшего продавать элитные объекты. Он представлял продавца от имени гибралтарского офшора — и с первых минут разговора начал вилять.

Игорь сидел в переговорной в роли советника по комплаенсу. Внешне — молчаливый юрист с документами, внутренне — он фиксировал каждую мелочь: как Матео заминал вопросы о реальных бенефициарах, как нервно поправлял хронограф при упоминании налоговых нюансов Андалусии, как избегал прямого взгляда, когда речь заходила о залоговых обременениях виллы. И ещё — как он смотрел на Елену. Слишком долго, слишком откровенно.

Игорь поднял тему скрытых залогов в третий раз. Матео снова попытался уйти от темы, но на этот раз Игорь жестко зафиксировал позицию:

— Сеньор Матео, это протокольное требование. Если залоговые обременения гибралтарского офшора не будут юридически очищены, мы вынуждены будем заблокировать транш.

Матео быстро посмотрел на Павла Викторовича, ища поддержки. Тот молчал, демонстративно разглядывая полированную поверхность стола. Поняв, что помощи не будет, испанец заметно сдал назад — заюлил, признал проблему и тут же предложил компенсировать задержку сделки за счёт снижения итоговой стоимости объекта.

— Скидка — не решение, — продолжил Игорь. — Залог — это не риск, а юридическое обременение. Пока он не снят, объект нельзя продать. Мы готовы ждать до пятницы. Но если залог не будет снят, сделка не состоится.

Названное им имя конечного владельца Игорь тоже зафиксировал, мысленно отложив его как явно подставное.

После встречи Павел Викторович одобрительно похлопал Игоря по плечу:

— Молодец, Игорь. Правильно ты его к стене прижал. Он от страха сразу сдулся на полтора миллиона. Люблю, когда люди умеют до копейки отрабатывать свой хлеб.

Игорь кивнул. Он не любил похвалу — она ничего не значила. Но отметил: Мартов доволен.

Дни на вилле шли по заведённому порядку, и порядок этот был мёртвый.

Мартов с утра до ночи не покидал кабинет — зарылся в графики, отчёты и таблицы. Выходил он только к обеду, ел молча и сразу возвращался к монитору. Елена проводила время у бассейна или на террасе — в длинных полупрозрачных парео, с бокалом холодного белого вина. Она откровенно скучала. Игорь фиксировал это по мелким маркерам: как она перелистывала глянцевые журналы, не вчитываясь в текст, как проверяла телефон, никому не звоня, как готовила очередной коктейль, к которому потом почти не притрагивалась. Павел Викторович держал её рядом как дорогой, статусный аксессуар — ещё один обязательный атрибут своего успеха. Отрезанная от привычного московского конвейера из салонов, спа-проценитур и подруг, она явно терялась в этой южной глуши, совершенно не понимая, куда девать собственную жизнь.

Алиса целыми днями сидела у бассейна или в своей комнате, с телефоном. Она тоже скучала — демонстративно, вызывающе. Иногда спорила с матерью, иногда просто уходила, не отвечая. Мартова она игнорировала полностью, и он, казалось, этого не замечал.

За эти дни Игорь слышал от девчонки едва ли пару фраз, лениво брошенных в его сторону. Она, видимо, сразу поставила его в один ряд с обслугой особняка — именно такой стиль общения она использовала со всеми, кто сидел на зарплате у отчима. При этом ни она, ни мать иностранными языками практически не владели, поэтому все их разговоры с испанским персоналом неизменно сводились к растерянным жестам или корявыми, вырванными из контекста словам.

Вечером четвёртого дня, после подписания преддоговора, Мартов позвал Игоря на террасу. На столе остывал недопитый кофе, в углу тускло светился открытый ноутбук с подтверждением банковской проводки. Павел Викторович выглядел уставшим, но довольным — сделка двигалась, аванс уже ушёл на гибралтарские счета.

— Завтра утром я улетаю в Москву, — Мартов плеснул себе минералки, даже не взглянув на Игоря. — Дела не ждут. А ты останешься здесь, с женщинами. Нужно проконтролировать, чтобы нотариус до конца недели передал тебе оригиналы залоговых документов. Лично всё перепроверишь. Когда папки будут у тебя на руках — организуешь Елене и Алисе обратный вылет.

— Вы же говорили, что они на месяц приедут, — удивился Игорь.

— Думал, — Мартов криво усмехнулся. — Но ты же видишь их морды. Короче, улетите вместе.

— Сделаю, — коротко ответил Игорь. –– Но вопрос с раскрытием бенефициаров так и остался открытым. Вы зря поторопились с авансом.

–– Мне некогда тут торчать. В Москве дел накопилось, –– отмахнулся Павел Викторович. –– Не раскроют –– вернут аванс. Делов-то.

–– Я бы так не был уверен. В суде можно долго бодаться. В этой стране суды тянутся годами.

–– Разберёмся.

Мартов захлопнул крышку ноутбука, явно давая понять что разговор окончен, и тяжело поднялся из кресла. На секунду он замер, сильно поморщился и потёр левую сторону груди, но тут же шумно перевёл дыхание. Игорю не понравилось это секундное замешательство босса, но он промолчал.

Кризис начался без четверти четыре утра. В комнате Игоря на первом этаже резко прорезался зуммер внутренней связи со спальней хозяев.

Звонила Елена. Её голос в динамике не просто дрожал — он захлёбывался от дикого, животного страха:

— Игорь… Игорь... Помогите! Быстрее! Павлу плохо!

Он поднялся на второй этаж за несколько секунд, бесшумно перешагивая через ступени. Дверь в хозяйскую спальню была распахнута настежь. Мартов лежал на полу возле массивной кровати. Его лицо стремительно наливалось синевой, губы судорожно ловили воздух, а пальцы правой руки мёртвой хваткой впились в ткань домашней футболки на груди. Елена в шёлковом халате металась рядом, бессмысленно повторяя его имя.

Игорь действовал без лишних эмоций — профессиональные рефлексы включились сами. Расширенные зрачки, мертвенный серо-синий треугольник вокруг губ — инфаркт, без вариантов.

Тяжесть приступа в моменте он определить не мог, но попытаться спасти босса был обязан.

Он перевернул Мартова на спину, освободил дыхательные пути и негромко, но так, что спорить было невозможно, приказал Елене:

— Отойдите дальше. Не мешайте.

Она послушно отступила, прижав ладони к лицу. Её крупно трясло. В дверях, шлёпая босыми ногами, появилась Алиса — растрёпанная, в пижаме, со смартфоном в безжизненно опущенной руке. Замерла, глядя на пол, и не издала ни звука.

Игорь выхватил рацию:

— Карлос, скорую на КПП. Ворота открыть. Дефибриллятор готовь.

И тут же, одной кнопкой на телефоне, набрал дежурного частной реанимации — VIP-протокол был активирован заранее.

До приезда машины реанимацию он вёл сам. Четыре минуты до воя сирены за воротами показались бесконечными: ритмичные толчки в грудную клетку, вдох, короткий замер пульса на сонной артерии под пальцами. Секунды падали ровно, тяжело.

Испанские медики влетели в спальню с тяжёлым чемоданом, мгновенно оттеснив Игоря. С ходу развернули мониторы, вкололи адреналин, пустили разряд дефибриллятора — раз, другой. Тело Мартова выгибалось на полу и опадало обратно. В четыре пятнадцать старший врач выпрямился, посмотрел на Игоря и медленно, с усталым хрустом стянул резиновые перчатки:

— Финито, сеньор. Обширный инфаркт.

Мартов умер, так и не приходя в сознание.

Следующие четыре часа прошли в вязком тумане чужой бюрократии. Пока Елена беззвучно, вздрагивая всем телом, плакала на диване в гостиной, а Алиса сидела рядом, обняв колени и глядя в одну точку, Игорь закрывал вопросы с полицией.

Приехали двое гвардейцев в форме, затем — судебный медик. Игорь говорил с ними на чистом испанском, спокойно, без малейшей суеты: показал страховки, историю болезни Павла, список московских назначений, которые предусмотрительно держал в рабочей папке. Никаких вопросов у испанцев не возникло. Естественная смерть. Всё чисто.

Елена подписала протокол — ручка дрожала, царапая бумагу, но Игорь мягко придерживал её за локоть, показывая, где ставить подпись. Алиса из своей комнаты так и не выходила.

В шесть утра тело Мартова увезли в Малагу. Игорь набрал Панова в Москву — тот ответил сразу, голос был глухим, заспанным:

— Павел Викторович умер. Инфаркт, — без вступлений сказал Игорь. — Медики и полиция всё оформили, криминала нет. Тело сейчас в Малаге. Нужно организовывать репатриацию.

На другом конце провода повисла тяжёлая пауза. Панов переваривал информацию несколько долгих секунд, потом тяжело выдохнул:

— Чёрт… Собираю вещи. Займусь транспортировкой.

— Хорошо. Я пошлю Карлоса тебя встретить.

— Как Елена? Держится?

— Ну так себе. Плачет всё время. Предлагал скорую укол сделать – отказалась.

— Я прилечу завтра утром, — сказал Панов. — Будем решать на месте.

К вечеру следующего дня вилла погрузилась в глухое уныние — на почти зловещем контрасте с закатным великолепием средиземноморского пейзажа.

Мартова не стало, и вместе с ним мгновенно исчез тот жёсткий стержень, на котором держалась вся поездка. Из Москвы непрерывно трезвонили сотрудники холдинга и корпоративные юристы, но Елена наотрез отказалась общаться с ними. Она панически боялась лететь в уже гудящую от слухов столицу, где её неизбежно ждали неприятные формальности и назойливые журналисты.

— Я не могу лететь туда одна, Игорь, — тихо сказала она поздно вечером, когда они остались одни на полутёмной террасе. — Я просто не выдержу этого ада. Без Павла я в Москве… Он всегда всё решал сам. Я даже близко не знаю, за что хвататься в первую очередь.

Она сидела в глубоком плетёном кресле, обняв себя за плечи. В полумраке, без привычного макияжа, в простом мягком свитере Елена выглядела удивительно беспомощной. Женщина, привыкшая к абсолютной защите и тотальному комфорту, внезапно оказалась в полной невесомости. И единственным сильным, спокойным человеком в этом чужом пространстве оставался Игорь.

Он налил ей немного коньяка и протянул бокал:

— Пейте. Это поможет уснуть.

Елена взяла бокал, но вместо того чтобы отпить, внезапно коснулась пальцами его ладони. Её рука была тёплой и слегка дрожала.

— Спасибо вам, — произнесла она, смотря ему прямо в глаза. В этом взгляде уже не было прежней светской отстранённости. — Если бы не ваше присутствие той ночью… Я бы точно сошла с ума. Останьтесь с нами.
Хотя бы на пару недель. Мне нужно чувствовать, что есть кто-то, кто не даст нас в обиду.

Игорь не отнял руки, но и не сделал встречного движения. Он видел эту ситуацию насквозь: растерянная вдова, ищущая опору в сильном мужчине, лёгкий оттенок благодарности, который при такой расслабленности мог быстро перерасти в эмоциональную зависимость.

— Мой контракт предполагал охрану Павла Викторовича и членов его семьи, — ровно ответил Игорь. — Я буду с вами, пока вы в этом нуждаетесь. Все текущие документы поручите Панову, когда он прилетит. Только на месте нам всё равно придётся нанять официального переводчика.

Елена чуть заметно улыбнулась уголками губ. Она смотрела на него чуть дольше, чем следовало, — с оттенком, который Игорю совсем не понравился.

— Я рада, что Паша нанял именно вас, — тихо произнесла она, наконец отпивая из бокала.

Игорь внутренне поморщился. Пусть между супругами не осталось ничего тёплого, а может, и не было никогда, но хоть какие-то приличия сейчас соблюсти можно. При других обстоятельствах он бы, возможно, и не преминул воспользоваться симпатией такой красотки. Но сейчас сама мысль о чём-то подобном казалась ему невозможной.

Он мягко, но решительно высвободил руку, всем своим видом давая понять, что граница проведена и нарушить её он не позволит.

— Вам нужно поспать, Елена, — его голос прозвучал сухо, мгновенно вернув прежнюю служебную дистанцию. — Слишком тяжёлый выдался день. Отдыхайте.

Не дожидаясь ответа и не давая ей шанса сгладить неловкость, Игорь коротко кивнул, развернулся и бесшумно покинул полутёмную террасу, оставив её наедине с неоправдавшимися расчётами.

***

Утром прилетел Сергей Панов. Он появился на вилле к десяти часам — с дорожной сумкой и пухлой папкой документов под мышкой. За эти сутки он будто разом состарился: под глазами залегли тёмные тени, кожа отливала нездоровой бледностью.

Он коротко обнял Елену и сразу же отыскал Игоря на террасе.

— Ну, рассказывай, как всё было, — устало попросил Панов, тяжело опускаясь в плетёное кресло, которое протяжно скрипнуло под его весом.

Игорь разложил ситуацию сухими тезисами: точный тайминг приступа, действия реаниматологов, протокол местной полиции. Сергей слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка кивал каким-то своим мыслям.

— Картина понятная, — выдохнул он, когда Игорь закончил. — Завтра же займусь оформлением репатриации. Придётся побегать: разрешения от испанских властей, консульство, спецтранспорт. Думаю, уложусь дня за два-три.

— Елена полетит с тобой? — уточнил Игорь.

— Обязательно, — отрезал Панов, потирая воспалённые от бессонницы глаза. — Хоронить Павла — это её прямая обязанность, как бы сильно она сейчас ни паниковала.

— А что будет со сделкой?

— Сделка теперь полностью на тебе, — Панов подался вперёд, понизив голос, будто опасаясь чужих ушей даже здесь, на открытой террасе. — Аванс уже перечислили — три миллиона восемьсот тысяч евро. Если Елена сейчас подпишет официальный отказ, по условиям преддоговора вся сумма гарантированно останется у испанцев. Но ты же сам говорил: у этого Матео рыльце в пушку, реальные бенефициары скрыты, схема мутная. Надави на него через комплаенс. Задача-максимум — вернуть транш, минимум — выбить жёсткую неустойку.

Панов замолчал на секунду, пристально глядя на Игоря — долгим взглядом, как смотрят на последнюю крупную ставку.

— Справишься?

— Попробую, — ровно ответил Игорь, не отводя глаз. — Фактура на испанца у меня есть.

— Вот и отлично, — Панов заметно расслабился, будто с плеч свалился лишний груз. — Теперь я могу спокойно заниматься бумагами. Завтра в восемь утра выезжаем с Леной в Малагу.

— Хорошо, — кивнул Игорь. — Провожу вас, а дальше буду действовать по обстоятельствам.

Панов удовлетворённо поднялся, коротко хлопнул его по плечу и ушёл вглубь дома. Игорь остался один, рассеянно глядя на ослепительный морской горизонт.

***

Вечером, через три дня, по возвращении из Малаги, Сергей снова нашёл его на том же месте. Игорь сидел у самого парапета с чашкой остывающего кофе. Солнце уже опустилось за скалы, но прибрежный воздух оставался тёплым и густым, напитанным плотным запахом соли и нагретой хвои.

— Как там дела со сделкой? — Панов потёр переносицу. — Что-то реально получится вернуть, или я зря надеюсь?

— Пока рано загадывать, — Игорь не торопился с ответом. — Судиться в Испании можно годами, и без всяких гарантий на выигрыш. Но есть другой вариант. Я предложу Матео забрать двадцать процентов от аванса.

Панов замер с бокалом у рта.

— Двадцать процентов? — Он опустил стакан обратно на стол, так и не сделав глотка. — Семьсот тысяч ни за что?

— Семьсот шестьдесят, — спокойно поправил его Игорь. — Мы можем потерять весь аванс или судиться лет двадцать. Это нормальная цена.

Панов хмыкнул и покачал головой, разглядывая горизонт.

— Хорошие деньги на ровном месте. Я бы за такое... –– Панов неопределенно поиграл пальцами.

— Хорошие, — согласился Игорь. — Но других вариантов нет. Это не подарок, это компромисс.

Панов немного помолчал, обдумывая цифры.

— С Еленой этот вариант уже обсуждал?

— Да, утром. Она готова на такой размен. Сказала, лишь бы быстро и без шума.

Панов устало вздохнул, словно эта фраза окончательно сняла с него часть груза. Он кивнул каким-то своим мыслям и махнул рукой в сторону дома.

— Ладно. Раз она добро дала — действуй.

Какое-то время они сидели в полной тишине, не нарушая взаимного уединения.

Елена стояла у самой кромки бассейна. Её силуэт в длинном светлом парео чётко выделялся на фоне подсвеченной изнутри воды. Она неподвижно замерла у поручня, лениво держа в руке бокал и глядя куда-то в темноту — красивая, отрешённая, пустая, словно дорогая декорация к чужому фильму. Панов смотрел на неё слишком долго — гораздо дольше, чем позволяли приличия. Игорь поймал этот затянувшийся взгляд боковым зрением и коротко ухмыльнулся.

— Осуждаешь? — тихо спросил Панов, по своему расценив его реакцию.

Игорь равнодушно пожал плечами, даже не повернув головы.

— Это не моё дело, Сергей. Но если хочешь моё мнение – то не осуждаю. Скорее одобряю.

— Ни не все так думают, — заметил Панов, делая основательный глоток виски. — Да я и сам, честно говоря, сомневаюсь. Разговоров будет.

Он снова повернулся к бассейну, продолжив заворожённо следить за неподвижной фигурой Елены.

— Мы ведь с Пашей с самого детства плечом к плечу. Матери наши дружили. Я потом после училища в армии служил, а он в это время бизнес поднимал. А как на ноги встал — сразу меня к себе выдернул. Ну я и пошёл. И никогда об этом не жалел.

Панов сделал ещё глоток, и на его лице резче обозначились глубокие, усталые морщины.

— А Елена… — он тяжело вздохнул. — Да они с Пашей последние лет пять жили как абсолютно чужие люди, просто как соседи по лестничной клетке. Он же взял её исключительно для выставки, понимаешь? Красивая, ухоженная –– умеет в обществе себя подать. Таскал её по всем раутам, как орден на пиджаке. А что у неё внутри, творилось — Пашку никогда не волновало. Сам всю жизнь по бабам бегал, ни одной юбки не пропускал, остановиться не мог. Семьи нормальной так и не создал. А она… — Панов снова бросил полный тоски взгляд вниз, к воде. — Она ведь, может, и хотела как-то по-другому. Да кто же её спрашивал.

Игорь слушал, не перебивая.

— Она мне давно нравится, — продолжал Панов. — Просто… Пашка же друг был. А теперь его нет. И я не знаю, как быть. Но хочу попробовать.

Панов повернулся и посмотрел на Игоря в упор — открыто, почти с вызовом.

— У меня ведь никого нет, понимаешь? Ни жены, ни детей. Только работа эта проклятая. А она теперь тоже осталась совсем одна. Может, и выйдет что-то.

— Это твоё личное дело, — ответил Игорь, не поворачивая головы к собеседнику. — Но раз уж решил — действуй сразу, не тяни. Потом, под грузом условностей, будет в сто раз сложнее. А на разговоры забей. Поговорят и успокоятся.

Панов невесело усмехнулся, покачав головой.

— Ты всегда такой умный?

— Нет, — Игорь наконец перевёл на него спокойный взгляд. — Просто знаю, что так всегда бывает.

Они снова замолчали, давая утихнуть случайной откровенности. Панов неторопливо допил остатки виски, аккуратно поставил пустой стакан на низкий столик и посерьёзнел:

— Ладно. Утром вылет. Вопросы в Малаге я закрыл, гроб доставят прямо к борту. Елена и Алиса летят со мной. Ты, значит, остаёшься здесь.

— Да, — коротко подтвердил Игорь. — Нужно закрыть хвосты.

— Хорошо, — Панов тяжело поднялся с кресла и протянул ему руку. — Спасибо тебе, Игорь. За всё, что сделал в эти дни.

Они крепко обменялись рукопожатием, и Панов медленным, усталым шагом ушёл вглубь дома. Игорь остался на террасе в одиночестве, по-прежнему гипнотизируя взглядом светлый силуэт Елены у кромки бассейна. Она всё так же неподвижно стояла у самой воды, словно застывшее изваяние.

***

Ближе к вечеру море стихло. Волна лениво лизала берег, а солнце уже клонилось к горизонту, заливая берег густым золотистым светом. В этот час пляж практически опустел — лишь редкие любители вечерних пробежек мелькали вдалеке. Игорь тоже вышел на променадную дорожку — подышать и размяться после дня, проведённого в четырёх стенах.

Он остановился у парапета, глядя на ровную линию горизонта.

В пятидесяти метрах от него, у самой кромки воды, шла девушка.

Свободная светлая рубашка, бежевые льняные шорты. Она шла медленно, опустив голову, носком кроссовка задевая редкие ракушки на песке. В десяти шагах позади неё неотступной тенью следовал высокий, широкоплечий мужчина в тёмных очках.

Девушка на секунду замерла, подняла голову и поправила волосы, подставляя лицо лёгкому морскому бризу.

Игорь застыл на месте, мгновенно узнав в незнакомке ту самую девушку из салона «Мерседеса».

Сомнений не было — перед ним Мария Корнева.

Он медленно, шаг за шагом, отступил в тень арки, увитой плющом, скрывшей его от посторонних глаз.

Закрытый элитный кластер Марбельи, оказался слишком маленьким для такого количества тайн. Георгий Корнев и его семья — вот о каких «тихих русских» упоминал Карлос.

Седов тяжело выдохнул. Прав был кто-то из древних мудрецов, назвавших этот мир тесным — сейчас он ощутил эту истину на собственной шкуре.

Игорь прищурился, провожая взглядом удаляющийся силуэт Маши. Похоже, его последний контракт становился куда сложнее, чем он предполагал.