Глава 1. Разговор с потолком в 3:17

3:17.

Денис храпит. Не просто храпит - храпит с интонацией. Как будто спорит во сне. Как будто ему и там нужно последнее слово.

Я слушаю его второй час и думаю: вот человек. Днём переворачивает мои слова так, что виновата я. Ночью переворачивает воздух так, что виновата спальня.

Глюк спит у меня на ноге. Свернулся бубликом, морда к коленке, хвост на одеяло. Единственное существо в этой квартире, которое прямо сейчас полностью довольно жизнью. Я завидую коту. Завидую так, как некоторые завидуют богатым.

Нога затекла. Я не вытаскиваю. Жалко кота. Или боюсь, что если пошевелюсь - придётся что-то делать. А делать я сегодня не буду. У меня выходной от жизни.

Ссора закончилась часа полтора назад. Я даже не помню, с чего началась. Кажется, с носков. Нет. С того, что я «не так посмотрела».

Не так - это как? Я спросила. Он объяснил. Объяснение было длинным, а смысл короткий: я виновата, потому что он так почувствовал.

Раньше я бы уже трижды извинилась. Раньше я бы объяснила, что «не так» - это вообще ни «как». Что у меня лицо такое. Что я не имела в виду. Что я вообще никогда ничего не имею в виду, кроме одного: чтобы мы не ссорились.

Раньше я бы подошла. Положила руку. Сказала бы тихо: «Ну что ты, давай...»

Раньше. Ключевое слово.

Сегодня я легла. Просто легла и стала смотреть вверх.

Потолок у меня серо-белый. В темноте - просто серый. Ровный. Терпеливый. За последние десять лет он выслушал меня больше, чем все люди вместе взятые. Причём не перебивая. Ни разу.

«Ну что, - говорю я ему беззвучно, одними губами, чтобы Денис не услышал. - Опять».

Потолок молчит. Умный.

«Я, кажется, знаю наизусть, что будет дальше. Завтра он встанет раньше, сварит кофе, скажет что-нибудь нейтральное. Я скажу что-нибудь нейтральное. И мы будем ходить по квартире, как две чужих человека. А через три дня он скажет, что я его не ценю. И я снова начну доказывать, что ценю. Докажу. Он не поверит. Я приведу аргументы. Он скажет: „Ты сама всё придумала“. Ага. Сама. Придумала».

Глюк во сне дёргает лапой. Кого-то гоняет во сне. Наверняка соседку Марину.

«Ты не подумай, - продолжаю я с потолком, — я не жалуюсь. Мне бы только понять: сколько ещё? Сколько я могу так? Ещё год? Пять? Мне тридцать восемь. Это, между прочим, не так мало, как пишут в интернете. Это уже нормально много».

Потолок не отвечает. Но и не уходит. Спасибо и на том.

Веки тяжело опускаются. Внутри всё идёт наперекосяк: время, Денис, я сама. Всё, что было привычным, вдруг стало враждебным.

И вот тут происходит то, чего не было, наверное, никогда.

Я пробую снова начать спор. Как всегда. В голове. Про себя. Ну давай, Анюта. Вот сейчас ты ему скажешь. Вот прямо сейчас, внутренним голосом, который никогда никуда не уходит. Сформулируй. Найди аргумент. Он же не прав. Он же понимает, что не прав. Надо только объяснить. Ты умеешь объяснять. Ты, блин, мастер по объяснению. Десять лет как.

И тут я понимаю, что не могу.

Не в смысле «нет сил». А в смысле - не могу. Совсем. Механизма нет. Пустое место там, где были слова. Там, где было «надо доказать». Там, где было «а если попробовать ещё раз чуть иначе». Там ничего.

Пусто.

Я лежу. Смотрю в серое. И понимаю: у меня кончилось. Не партнёр. Не любовь. Не терпение - оно и раньше было так себе. Кончилась вера в то, что я всё решу сама, если ещё немножко поднапрягусь.

А поднапрягаться - это единственное, что я умею делать идеально. Я чемпион мира по поднапрягаться. Даже сейчас, лёжа без сил, я поднапрягаюсь. Чтобы расслабиться.

И вот я лежу, и мне впервые не хочется предъявлять. Ни ему. Ни себе. Ни жизни.

И вместо этого я говорю. Тихо. Губами. В потолок.

- Я не могу.

Пауза.

- Слышишь? Не могу. Совсем. Я всё попробовала. Сильной быть - попробовала. Удобной - попробовала. Умной, терпеливой, понимающей, духовной... Практики делала. Дышала. Дневник благодарности вела. Я даже благодарила за то, что меня не бьют. Ты знаешь, что я дошла до благодарности за это? Вот до чего я дошла со своей благодарностью.

Потолок слушает.

- Помоги. Я не знаю кто. У тебя нет лица. У тебя, может, вообще ничего нет. Но я больше не могу сама. Сделай что-нибудь.

Сказала. И почему-то не расплакалась. Ни слезинки. Хотя обычно по такому поводу я могла реветь часа полтора с перерывом на чай.

Что-то в груди сдвинулось. Не расслабилось - просто сдвинулось. Как будто шкаф, который стоял не на месте много лет, наконец подвинули на пару сантиметров. Легче? Нет. Просто место появилось.

Денис всхрапывает громче. Бормочет что-то. Слов не разобрать, но, судя по интонации, опять кому-то не так посмотрел.

Глюк тёплый. Нога окончательно окоченела. Спасибо, Глюк.

Я закрываю глаза.

И перед тем как провалиться туда, что будет дальше - а я ещё не знаю, что будет дальше, я вообще пока ничего не знаю, - я вспоминаю: у двери стоит пакет с мусором.

Стоит себе. С четверга. Молчит, терпит, ждёт, чтобы его вынесли.

Мы с ним похожи.

«Утром вынесу», - думаю я.

Ага.

Конечно.