Глава 11. Кто сказал, что я должна напрягаться?

На следующий день, после той молитвы, где Аня впервые не просила, а просто сказала «спасибо», внутри стояла такая тишина, что она слышала, как у кота урчит живот. Хорошая тишина. Плотная, как одеяло, в которое заворачиваешься в воскресенье. Аня уже почти поверила, что теперь всё будет так - тепло, спокойно, без вопросов.

И тут в голове щёлкнуло: «Завтра на работу. Подъём в шесть. Дорога. Планёрка. Отчёт».

Тело отреагировало быстрее, чем она успела подумать. Плечи поползли вверх, живот сжался в камень, челюсть заклинило. Аня сидела в своей уютной тишине, а внутри нее кто-то затягивал узел. Знакомый такой узел. Родной почти.

- Кто это сказал? - спросила она вслух.

Кот поднял голову. Посмотрел на нее как на идиотку. Мол, она тут при чём.

- Не ты, Глюк. Это я себя. Ну, то есть... кто-то во мне.

Он зевнул и снова улёгся. Его философия всегда была проста: жрать, спать, наблюдать. И всё это без единого отчёта.

Аня сидела и чувствовала: этот узел - не её. Кто вообще решил, что зарабатывать деньги нужно именно так? Вставать в темноте, ехать через полгорода, сидеть в стеклянной коробке, делать то, от чего лицо становится кирпичом? Аня это выбирала? Прямо вот села однажды и сказала себе: «Аня, хочу, чтобы каждое утро у тебя сжималось в груди»? Нет. Так никто не выбирает. Просто однажды соглашаешься. Раз. Потом второй. Проходит десять лет - и ты уже не помнишь, где заканчиваешься ты и начинается эта коробка.

Марина бы сейчас сказала: «А как же стабильность? А как же пенсия? А если что?»

«А если что» - любимая мантра всех, кто боится дышать.

Аня открыла банковское приложение. Отключила уведомления от рабочих чатов - просто чтобы не дёргало. Посчитала.

Так. Квартира - столько. Еда - столько. Кот - святое, не трогаем. Отложить, отдать долги. Получилось: два месяца Аня может просто жить. Не зарабатывать, не выживать, не напрягаться. Просто быть. Два месяца - это же целая жизнь, если правильно разложить.

Аня ждала, что сейчас прибежит страх. Ну, тот самый, с воплями про «а вдруг ты не найдёшь работу», «а вдруг ты никому не нужна», «а вдруг ты умрёшь под мостом». Он обычно приходит первым.

А он не пришёл.

Пришло другое. Тихое, ясное: «Ты не одна. Я рядом. Доверься».

Аня не знала, кто это сказал. Может, она сама. Может, кот (он умеет молчать так, что это звучит громче слов). Может, то большое и надёжное, что она вчера почувствовала в тишине. Но почему-то не стала выяснять. Просто кивнула. И написала заявление.

Четыре слова. «Прошу уволить по собственному желанию». Не потому что она сбегает. А потому что она выбирает.

Палец завис над кнопкой «Отправить». Внутри всё замерло. Один вдох. Два. Не глядя.

Отправила.

И знаете что? Ничего не рухнуло. Небо не упало. Кот не превратился в тыкву. Наоборот - вокруг стало больше воздуха. Она физически это ощутила: будто из комнаты вынесли шкаф, который годами стоял на входе, и никто уже не помнил, зачем он там.

Аня откинулась на диван. Глюк тут же перебрался к ней на колени. Такой тяжёлый, такой настоящий.

- Знаешь, что я поняла? - сказала она ему. - Напрягаться - это не обязанность. Это просто привычка. Кто-то когда-то сказал, что надо, а я поверила. А потом ещё раз поверила. А потом перестала даже спрашивать.

Он моргнул. Мол, ну наконец-то. И захрапел.

А Аня лежала и слушала, как в тишине вокруг неё кто-то большой и тёплый держит её за руку. Не за руку даже - за самую суть. И в этой тишине ей не надо было ничего доказывать. Ни отчёт сдавать, ни бодрый вид держать, ни быть удобной.

Просто лежать. Просто дышать. Просто быть.

С завтрашнего дня у неё не было работы. Но было кое-что важнее: у неё было доверие. И ещё два месяца, чтобы понять, куда идти дальше. А, если честно, она уже точно знала куда. Туда, где интересно. Туда, где не сжимается. Туда, где она сама.

Кот повернулся во сне. Спросил бы он про увольнение - она бы ответила. Но он не спрашивал. Он и так всё знал. Он всегда знал.