Глава 14. Деньги, счета и духовность: счёт совпал?

Утро началось так, как теперь начинались все утра Ани: без будильника, без «надо», без списка из семнадцати пунктов, где пункт «жить» стоял последним.

Она лежала и просто дышала. Десять минут тишины - её новая утренняя практика, только вместо лотоса и мантр - мять одеяло и смотреть в потолок, который давно перестал быть молчащим свидетелем её слёз.

Потом Аня села и сказала в пространство, будто соседу за стеной:

- Слушай, а чем я, вообще, хочу заниматься?

Пространство не ответило. Кот Глюк, лежавший на подоконнике в позе «я тут медитирую, не мешай», приоткрыл один глаз, посмотрел на неё, и снова закрыл.

Аня пошла заваривать кофе.

Вопрос про деньги висел в квартире уже недели три. Не как паника, скорее как кот на шкафу: знаешь, что там, спокойно, но иногда поднимешь голову. Сбережения таяли с достоинством аристократа, а работы не было и не планировалось.

И самое смешное - Аня не боялась.

Она точно знала где-то глубоко-глубоко, где раньше жил только страх, а теперь что-то тёплое и большое: делать то, чего она не хочет, она не будет. И мир - вот честно - ей этого и не позволит. Не потому что она особенная. А потому что, кажется, у Вселенной тоже была кнопка «не смей возвращать человека в его старую клетку».

Она не знала, откуда взялась такая уверенность. Может, из той самой тишины, которая когда-то пугала её как пустая комната, а теперь звучала как наполненность. Может, из «спасибо», сказанного небу утром.

Так что Аня оставила вопрос открытым - как окно, в которое хочется дышать, а не закрыть, - и пошла наслаждаться жизнью. Просто так. Без причины.

Город мягко приближался к зиме: воздух стал звонким, лужи подёрнулись первой плёнкой, люди шли быстрее и укутывались плотнее, и всё это - было красиво. Аня шла и улыбалась, как человек, у которого нет ни работы, ни плана, ни ответов, но почему-то внутри - целое море спокойствия.

Она зашла в торговый центр. Просто так. Прошлась вдоль витрин, разглядывала пальто, свитера, сапоги и мысленно всё это примеряла. Представляла себя в новом пальто, с новой стрижкой, с новым… собой. И никакого страха, что «не на что». Просто примеряла, как будущее.

Дальше произошло то, что Глюк назвал бы «ну, наконец-то».

Прямо в центре зала в неё врезалась девушка со стаканом воды. Вода, конечно, оказалась на Ане. Девушка - вся в ужасе.

- Ой, простите, я не смотрю куда иду, простите, у меня смена через десять минут!

- Всё нормально, - Аня искренне рассмеялась. - Я не сахарная.

Девушка просияла:

- Давайте я вас хотя бы чаем угощу! У нас тут рядом студия, там праздники детские, там чайник, там всё!

Аня подумала секунду и согласилась. Почему нет? У неё теперь под каждое «почему нет» был внутренний ответ: а почему, собственно, нет?

Студия была тёплая и пёстрая: шары, короны из блестящей бумаги, куча костюмов, шкаф с игрушками, музыкальный уголок и запах сахарной ваты, который, кажется, тут жил всегда. Девушка налила две чашки.

И тут из подсобки вышла женщина с телефоном у уха и лицом человека, у которого всё сломалось одновременно.

- Фотограф заболел! У него температура тридцать девять! Через час праздник, а снять некому!

Она обвела взглядом комнату. Взгляд упал на Аню.

- Девушка, вы фотографировать умеете?

Аня хотела сказать «нет». Обычное честное «нет». Но в горле что-то дёрнулось - не ум и не страх, а память. Тёплая, старая, забытая.

Она вспомнила. Как в институте ходила с фотоаппаратом. Как снимала и смеялась. Как это было легко и любимо. Как потом это улетело в коробку вместе с остальными «неважными» вещами, потому что «это не профессия», «это несерьёзно».

- Умею, - сказала Аня вслух. И сама удивилась.

* * *

Праздник пролетел как в тумане. Ей выдали камеру, она щёлкала шарики, детей, торты, короны, танцы, испуганного аниматора в костюме зайца. И с каждым кадром в груди становилось всё легче.

Вечером вернулась домой почти счастливая. Управляющая прислала инструкцию по обработке - короткую, простую. Аня села за ноутбук, разобралась, отредактировала, утром отправила.

Через час пришёл ответ.

Длинный. С кучей восклицательных знаков. С фразой «это лучше, чем у нашего старого фотографа».

И приглашением: приходите к нам работать фотографом. Небольшое обучение, гибкий график, детские праздники, всё то, что Аня раньше сочла бы «не серьёзной работой».

Аня сидела с телефоном в руках и смотрела в окно.

Кот Глюк запрыгнул на стол, глянул на неё и, кажется, слегка кивнул. «Видишь, как просто, - говорил его вид. - Ты просто перестала врать. И деньги пришли. Не за то, что ты выжимала себя. А за то, что ты наконец разрешила себе то, что любишь».

Аня тихо рассмеялась. Погладила кота.

- Ладно, - сказала она. - Счёт совпал.

И почему-то это было не про деньги.