Глава 18. Он остаётся. Она удивляется

Аня выздоравливала медленно и без героизма. Суп. Сон. Тишина. Марина приносила бульон и ставила на стол с таким видом, будто это она, а не Аня, тут больная.

На третий день Аня впервые за долгое время захотела есть. Не потому что надо, а потому что вкусно. Вот это и было выздоровление. Не капельница. Аппетит к жизни.

К пятому утру колено болело только тогда, когда про него вспомнишь. Аня вспомнила, повертела им, пожала плечами - и пошла собирать сумку.

Студия пахла шариками и сахарной ватой. Клоун опоздал, забыл бороду, дети хохотали. Аня снимала и вдруг поняла: ей нравится. Не «нравится, потому что надо», а просто нравится смотреть, как девчонка в платье принцессы отбирает у мальчика торт - и делит пополам. Не отдаёт. Делит. Честно.

Домой шла через кафе. К Антону.

- Живая, - сказал он вместо приветствия.

- Почти. Тело ещё живёт отдельно от головы.

- Это нормально. Тело обычно узнаёт раньше головы. В человеке много мест, куда голову не пускают.

И тут дверь открылась - и вошёл мужчина. Заказал кофе, облил кипятком руку и чертыхнулся так, что вздрогнула кофемашина.

Аня засмеялась. И не отвела взгляд. Раньше бы отвела.

- Я обычно менее позорный, - сказал он.

- Проверим.

Его звали Илья. Говорили ни о чём: о клоуне без бороды, о том, что он ремонтирует квартиры и что весной у него всегда руки в краске. Ушёл, толком не попрощавшись.

Через три дня - кафе. Через пять - прогулка. Через неделю - молчание рядом, которое почему-то не было неловким.

И Аня всё ждала. Когда начнётся. То самое. Проверка. «Ты мне нужна». Или «спаси меня». Или «ты слишком многого хочешь» - или слишком мало даёшь. Она знала все сценарии. Проходила. Репетировала. Однажды даже играла главную роль.

Ничего не начиналось.

- Тебе не кажется, что это подозрительно? - спросила она как-то у Антона.

- Что?

- Что просто. Он есть. И всё.

- А должно быть сложно?

Ответа у неё не было. Внутри привычно шепнуло: легко - это не про тебя. Ты заслуживаешь через боль. Аня поймала мысль за хвост и спросила вслух, как училась:

— А это кто сейчас сказал?

Мысль замерла. И ушла, будто её не звали.

Илья позвонил вечером - поехать за город, просто так. Аня уже открыла рот согласиться. По привычке. Удобная Аня всегда соглашается, удобная Аня не хочет подвести.

И закрыла рот.

- Нет. В субботу не могу. Работаю.

Она ждала обиды. Молчания. Надутых губ. Раньше так всегда.

- Окей, - сказал он. - Тогда в воскресенье?

- Да.

И всё.

---

- Ты меня не спасаешь, - сказала она однажды прямо, без подготовки. Так, как раньше никому не говорила.

- А должен?

- Все спасали. Кто-то просил спасти его. Кто-то спасал меня без спроса. Я привыкла, что отношения - это когда кому-то из двоих хуже.

- А теперь?

- Теперь не знаю, что делать, если никому не хуже.

Илья не сказал «я тебя спасу». Не сказал «ты мне нужна». Он вообще не спешил с громкими словами.

- Почему ты со мной? - задала она еще один вопрос.

- Потому что ты выбрала себя. Потому что с тобой хорошо. И потому что я тоже выбрал себя. Из целых получается интереснее, чем из половинок, которые ищут заплатку.

Аня долго молчала. Поняла: рядом с ним она не лечится. Её выбрали, а не взяли на передержку. Это разные вещи.

Себя она выбрала задолго до Ильи. Он просто оказался тем, кто рядом с выбранной Аней остался. Не потому что удобно. Не потому что нужна. Потому что это еще один выбор в свою сторону.

Странно. И хорошо.

Дома на подоконнике сидел Глюк. Смотрел на неё так, будто всё это было очевидно с первого вечера - того самого, когда ей казалось, что сгорело всё. Аня молчала, и он молчал. Потом встал и ушёл, не попрощавшись.

Аня не расстроилась. Налила чай. Взяла чашку - ту самую, с трещиной.

И она по-прежнему была цела.