Конец или начало нового?

— Сказала, что не знала, что у тебя есть девушка, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри всё сжалось от знакомого, липкого чувства предательства. Я смотрела на Макса, пытаясь разглядеть в его взгляде хоть тень раскаяния, но видела лишь привычную скользкую уверенность.

Макс усмехнулся, отводя глаза в сторону.

— Слушай, Аллет, ты опять начинаешь, — он раздраженно всплеснул руками, резко отстраняясь от меня. — Сколько можно мусолить одно и то же?

Я молчала, чувствуя, как внутри закипает бессильная злость. Он знал, что мне важно знать правду, знал, как сильно меня ранят такие недомолвки. Но сейчас его больше заботило собственное спокойствие, чем моё разбитое сердце.

— Ты сейчас даже не пытаешься оправдаться, — тихо сказала я, сжимая пальцы в кулаки. — Тебе просто всё равно.

— Знаешь что? — бросил он через плечо, открывая дверь в прихожую. — Ты надоела мне со своими вопросами. Сегодня тебе лучше остаться дома у себя. Разберись с собой, успокойся и не звони мне.

Дверь с грохотом захлопнулась. Я осталась стоять в пустой комнате, прислушиваясь к затихающим звукам его шагов . Тишина, воцарившаяся вокруг, казалась оглушительной и тяжёлой, заполняя собой всё пространство вокруг меня.

Ближе к вечеру я уехала домой. Дорога казалась бесконечной, пока мысли крутятся вокруг одного и того же вопроса. Макс умел так ловко перекладывать вину, что в какой-то момент я даже начала сомневаться в собственной памяти.

В квартире было темно и холодно. Я бросила сумку на пол, даже не зажигая свет, и прошла в комнату, тяжело опустившись на край кровати. В голове всё ещё звучал его раздраженный голос, обвиняющий меня в излишней эмоциональности, хотя виноват был он.

Слёзы, которые я сдерживала весь день, наконец прорвались наружу. Я свернулась калачиком на постели, и слушая тишину, которая теперь больше не казалась оглушительной — она была пустой.

Дрожащими пальцами я нащупала телефон. Экран ослепил меня резким светом, отражая бледное, осунувшееся лицо. Не раздумывая, я набрала его номер, надеясь услышать привычный голос, который сейчас мог бы успокоить или хотя бы дать те ответы, которых мне так не хватало.

Гудки шли долго, каждый из них отдавался глухим ударом в висках. Наконец на том конце послышался щелчок, и его голос — сухой, лишенный всякого тепла — прорезал тишину квартиры.

— Слушай, Аллет, я же сказал тебе не звонить, — в его интонации сквозило неприкрытое раздражение. — Чем ты сейчас занимаешься?

— Я просто хотела поговорить, — прошептала я, сжимая трубку так сильно, что пальцы затекли. — Макс, мы не можем так оставить всё.

Наступила пауза. Я ждала извинений или хотя бы попытки оправдаться, но вместо этого он выдохнул с таким глубоким разочарованием, будто я была обузой, которую он больше не в силах тащить.

— Знаешь что? Давай закончим с этим прямо сейчас, — холодно произнес он. — Нам надо расстаться.

Мир вокруг меня замер. Я застыла с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Слова, которые я так боялась услышать, теперь звучали в трубке, превращаясь в окончательный приговор всему тому, во что я верила и во что пыталась вложить остатки своих сил.

— Почему? — только и смогла выдавить я.

— Потому что ты слишком сложная, Аллет. Слишком эмоциональная. Мне нужно что-то спокойное и понятное, а не постоянные разборки из-за каждого шага. Прощай.

Короткие гудки зазвучали в ухе, обрывая любую возможность возразить или попросить его передумать. Я медленно опустила руку с телефоном на одеяло и уставилась в стену перед собой, чувствуя, как внутри меня окончательно что-то надломилось.

Я попыталась перезвонить ему через минуту, надеясь, что он передумает или просто остынет. Но трубки он не брал. Снова пошли те же монотонные гудки, которые с каждым разом казались всё длиннее, пока наконец не сменились механическим голосом автоответчика.

Я набрала номер ещё раз. И ещё. Каждый новый гудок отдавался в груди физической болью, а пальцы стали холодными и непослушными. Когда телефон в очередной раз переключил меня на голосовую почту, я с силой швырнула его на кровать и закрыла лицо руками.

— Черт, — выдохнула я в пустоту комнаты. — Как ты мог?

Гнев сменил отчаяние. Он просто взял и вычеркнул меня из своей жизни одним коротким звонком, даже не глядя мне в глаза. Все те обещания, все те слова о том, что мы справимся вместе, оказались пустым звуком, удобным инструментом для того, чтобы держать меня рядом, пока ему было выгодно.

Вставая с кровати, я начала бесцельно бродить по комнате, то и дело возвращаясь к телефону. Каждая секунда ожидания превращалась в пытку, а тишина квартиры, ставшая теперь моим единственным спутником, буквально душила. Я пыталась убедить себя, что это к лучшему, что я заслуживаю кого-то более честного и открытого, но сердце отказывалось соглашаться с холодным рассудком.

В ту ночь я так и не смогла уснуть. Я лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове наш последний разговор, выискивая моменты, где всё пошло не так. Возможно, если бы я промолчала о той девушке, если бы не устраивала сцену — всё было бы иначе? Но осознание того, что его чувства были лишь иллюзией, не давало мне покоя.

Я снова взяла телефон, глядя на его имя в списке контактов. Палец замер над кнопкой вызова. Это было глупо — звонить человеку, который только что вышвырнул тебя из своей жизни. Но желание услышать его голос перевесило гордость. В ту минуту мне было всё равно, что он скажет или сделает — мне просто нужно было знать, что он существует.

И опять тишина, с этого момент и начались мои бессонные ночи и поступки, которые сейчас для меня выглядят , как безысходность и отчаяние, ну и не любовь к себе.