Не долго музыка играла.

Я в очередной раз заблокировала экран телефона, чувствуя, как внутри растет глухое, раздражающее беспокойство. Время тянулось медленно, превращая каждый прожитый час в изнурительное ожидание. Она пыталась отвлечься, забивала расписание делами и встречами.

— Всё еще молчит? — голос Маши звучал бодро, почти насмешливо. — Перестань накручивать себя.

Я с силой выдохнула, чувствуя, что моими недрами владеет гнев, смешанный с бессилием. Мне хотелось встряхнуть подругу, заставить её понять, что за этим молчанием может скрываться что угодно — от простой ошибки до приговора, который изменит всё. Но вместо этого я лишь отвернулась к окну, наблюдая за тем, как по стеклу стекают капли дождя.

— Ты ведь сама говорила, что ждать — это самое худшее, — тихо ответила я, не оборачиваясь. — Теперь я понимаю, о чем ты.

Маша пожала плечами и сделала глоток сока. В её взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но оно быстро исчезло, сменившись привычной расчетливостью. Она явно не собиралась долго оставаться в этой гнетущей атмосфере.

Время шло. Я нашла себе работу возле дома — маленький магазинчик , продажа дисков , удлинителей, и всякой мелкой техники. Она нравилась мне тем, что не требовала думать. Руки делали привычные движения, а голова могла оставаться пустой, не возвращаясь к тому, от чего хотелось убежать.

И где-то в обед приходит смс.

Телефон завибрировал на столе. Я взяла телефон, чувствуя, как сердце делает резкий, болезненный толчок. На экране высветилось незнакомое число. Я открыла сообщение.

«Привет. Это Дима. (Врач)

Пальцы дрогнули. Я перечитала короткую строчку дважды, словно пытаясь найти между слов что-то, чего там не было. Я стояла посреди магазина, а внутри поднималось знакомое, липкое чувство — смесь страха и странного, против воли, интереса.

Я смотрела на экран, не шевелясь. Дима. Врач. Я помнила его — спокойный голос, уверенные руки, взгляд, который читал больше, чем говорил. Сердце колотилось так, будто я стояла на краю чего-то, и шаг назад уже был невозможен.

Я набрала ответ. Пальцы двигались медленно, словно каждое слово требовало отдельного разрешения.

«Куда пропал?»

Отправила. И снова стала ждать. На этот раз ответ пришёл быстро — через минуту, может, две.

«Был в отпуске без связи.»

Я перечитала короткую фразу и почувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается. Отпуск. Без связи. Так просто — четыре слова, и всё. Будто не было этих дней тишины, когда я проверяла телефон каждые полчаса, и каждый раз видела пустой экран, и каждый раз говорила себе, что больше не будет смотреть. И смотрела снова.

Я прислонилась спиной к стене, прижимая телефон к груди. В магазине было тихо — редкий покупатель ушел пять минут назад, и до вечера вряд ли кто-то ещё зайдёт. За окном моросил мелкий, нудный дождь, от которого на асфальте образовались грязные лужи.

Я набрала следующий вопрос — что-то простое, безразличное, просто чтобы не дать диалогу оборваться. Дима отвечал быстро, коротко, без лишних слов. Но в его сообщениях не было холода — скорее усталость человека, который только что вернулся из поездки и ещё не до конца вошёл в привычный ритм. Я ловила себя на том, что улыбается каждому ответу, будто они были маленькими доказательствами того, что я всё-таки значила что-то в его жизни.

Так мы общались еще пару недель.

Потом сообщения стали длиннее. Дима начал шутить — и тут всё застопорилось. Я перечитывала его фразы по три раза, пытаясь понять, где именно смешное. Сарказм? Ирония? Игра слов? Я отвечала серьёзно, по-честному, и после каждой её реплики в ответе чувствовалось растущее раздражение.

«Ты что, реально не поняла?»

Я уставилась на экран, и внутри поднялось знакомое, жгучее чувство — стыд, смешанный с обидой. Я ведь старалась. Я правда старалась. Но его юмор был как чужой язык, который я слышала, но не могла разобрать.

«Не поняла, — написала я. — Объясни.»

Ответ пришёл не сразу. Пауза длилась минут пять, может, больше. Потом экран мигнул.

«Забей.»

Два слова. Я смотрела на них и чувствовала, как что-то хорошее, тёплое, только-только начавшее складываться, трещит по швам. Я положила телефон на прилавок экраном вниз и принялась раскладывать удлинители по полке, но руки дрожали, и коробки никак не хотели стоять ровно.

Дима писал — но каждый раз короче, суше, будто выверял каждое слово на вес и находил его слишком тяжёлым. Я отвечала — но каждый раз длиннее, подробнее, будто пыталась вложить в текст то, что не умела сказать голосом. Они разговаривали на разных частотах, и ни один из них не собирался перестраиваться.

Иногда его сообщения были почти тёплыми. Он спрашивал, как прошёл день, и я рассказывала — про магазин, про дождь, про старика, который приходил каждый вторник и покупал один и тот же удлинитель. Дима отвечал «))» — Я не понимала, это улыбка или просто две скобки, поставленные на автомате. Я стала замечать, что перечитывает его сообщения перед сном, ища в них то, чего там, возможно, никогда не было.

А потом пришло последнее.

«Наверное, мы не схожи характерами.»

Я сидела на табуретке за прилавком, когда экран мигнул в последний раз. Я прочитала фразу трижды — медленно, по слогам, будто разглядывала трещину на стекле, которая всё расширялась. Внутри не было ни слёз, ни крика — только тихая, тупая пустота, которая заполнила всё, от горла до кончиков пальцев. Я положила телефон рядом с коробкой дисков и принялась дальше раскладывать товар. Руки не дрожали. В магазине было тихо. За окном всё так же моросил дождь, и где-то на улице прошёл человек, раскрывший зонт поверх куртки. Мир не изменился. Только я стала на одну историю короче.