ГЛАВА 7. ПУТЕШЕСТВИЕ В ЗЕМЛИ ЛЮДЕЙ.

ПОДНЯВШИСЬ В СВОИ ПОКОИ, МЫ ОБСУДИЛИ ДЕЙСТВИЯ И КАКИЕ ВОЙСКА У НАС ЕСТЬ, вскоре разошлись и легли спать, с утра мы отправились в земли людей за припасами, когда зашли в город, нас встретили не очень доброжелательно, но всё же сносно на торговых отношениях, Корборон гном был с нами, эльфийка дроу Анрель пошла тоже со мной, Анторон лесной эльф разведчик тоже, и небесный эльф, и я, все мы были в городе, вскоре узнав о нас, что мы пришли, король людей Арнольд решил нас позвать и лично познакомиться.

Дворец короля Арнольда встретил нас тяжёлой, душной тишиной и запахом старого камня. Сопровождавшие нас стражники шли впереди, стараясь не смотреть в нашу сторону; их взгляды были косыми, полными недоверия и того специфического человеческого любопытства, которое всегда граничит с враждебностью. Я чувствовала, как Анрель незаметно сжала рукоять своего кинжала, а Анторон мгновенно напрягся, превратившись в сгусток сжатой пружины.

— Спокойно, — тихо шепнул небесный эльф, коснувшись моего плеча. Его голос звучал ровно, но я заметила, как его пальцы едва заметно дрогнули.

Тронный зал оказался просторным и холодным. Король людей, мужчина с тяжёлым взглядом и седеющей бородой, восседал на массивном деревянном троне, подперев голову рукой. Он не спешил нас приветствовать, нарочито долго изучая каждого из нас, словно оценивая товар на рынке. Его глаза задержались на мне чуть дольше остальных, и в этом взгляде я прочитала смесь настороженности и какого-то странного, почти болезненного интереса.

— Так это и есть те самые гости из земель эльфов? — наконец произнёс Арнольд, и голос его эхом разнёсся под высокими сводами. — Странная компания. Разведчик, гном... и девушка.

Он медленно поднялся с трона, и по залу пронёсся шепоток придворных. Король спустился по ступеням к нам, остановившись в нескольких шагах. Воздух вокруг него казался густым от напряжения; люди вокруг затаили дыхание, ожидая его следующего слова или жеста.

— Говорят, вы ищете припасы для войны с некроманткой, — Арнольд усмехнулся, и эта усмешка была лишена всякого тепла. — Люди не любят воевать чужие войны, если в этом нет их выгоды. Расскажите мне, что заставило столь разных существ объединиться ради одной цели. И почему вы считаете, что мы должны вам помочь?

Я сделала шаг вперед, чувствуя на себе десятки взглядов — оценивающих, подозрительных и даже жадных. Мой голос прозвучал неожиданно четко в этой гнетущей тишине.

— Потому что тьма, которую сеет Эльдара, не выбирает между расами, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Если падут небесные и лесные эльфы, ваши города станут следующими. Выгода здесь проста: либо мы объединимся сейчас, либо каждый из нас будет сражаться в одиночку, пока не останется никого.

Арнольд сузил глаза, и по его лицу пробежала тень раздумья. Он обернулся к своим советникам, которые перешептывались, обмениваясь короткими, нервными фразами. Король людей снова посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде промелькнуло нечто похожее на уважение.

— Дерзкая девчонка, — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней насмешки. — Но правда в ваших словах. Мы видим, что тень растет. Однако просто так ресурсы не отдаются — даже союзникам.

— Что вы хотите взамен? — спросил Эльдарон, выходя вперед и заслоняя меня своим высоким телом. Его голос был холодным и властным, привыкшим к тому, что ему подчиняются.

Король Арнольд усмехнулся, сложив руки на груди.
— Гарантии безопасности моих торговых путей и часть магических знаний ваших целителей. Мои люди умирают от болезней, которые ваше искусство может исцелить. Если вы обеспечите нам поддержку в этом деле, я выделил вам лучшие склады с провизией и оружием из моих арсеналов.

— Мой дар — это не товар, который можно обменять на мешки с зерном, — твердо ответила я, стараясь не отводить взгляда от короля. — Но я согласна помочь вашим людям. Исцелением, а не политикой.

Арнольд медленно кивнул, и в его глазах блеснул интерес. Он явно не ожидал такого ответа от девушки, которая выглядела столь хрупкой по сравнению с эльфами и гномом.

— Редкое качество — ставить чужую жизнь выше собственной выгоды, — проговорил он, жестом приказывая своим советникам отступить. — Хорошо. Мы обеспечим вас всем необходимым, но с условием: вы останетесь здесь до конца недели, чтобы наши лекари могли перенять часть ваших навыков.

Эльдарон напрягся, его пальцы сжались в кулаки, но он промолчал, предоставляя мне право решать. Я почувствовала, как Анрель за моей спиной едва заметно качнулась, готовая к любому повороту событий.

— По рукам, — согласилась я, ощущая, как по залу пробежала волна облегчения.

— Тогда добро пожаловать в мой город, — король людей сделал приглашающий жест в сторону выхода из тронного зала. — Надеюсь, пребывание здесь будет для вас более приятным, чем ваши былые странствия.

Мы двинулись вслед за ним, и я почувствовала на себе пристальный взгляд Эльдарона. В его глазах читалась тревога и что-то ещё, чего я пока не могла разгадать — возможно, он видел в этом соглашении больше опасностей, чем я была готова признать.

Король проводил нас до гостевых покоев, и всё это время в коридорах дворца мы сталкивались с косыми взглядами слуг и знати. Люди здесь были иными, чем те, кого я видела раньше: более грубые в чертах, с тяжёлыми, приземлёнными движениями. Их одежда пахла шерстью и кожей, а в воздухе висел запах дыма и старой пыли.

— Ты слишком легко согласилась, — негромко произнес Эльдарон, когда за нами захлопнулась дверь комнаты. — Арнольд — хитрый правитель. Он не просто хочет научить своих лекарей; он хочет привязать тебя к этому городу.

Я устало опустилась на край кровати, развязывая шнурки на сапогах.

— А что мне было делать? Развернуться и уйти с пустыми руками? Нам нужны припасы, чтобы выжить в дороге, и если ценой этому станет несколько дней обучения местных медиков, то я готова. Это всё равно поможет людям.

Анрель прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Её сереневые глаза внимательно изучали обстановку, фиксируя каждое окно и каждый возможный выход.

— В этом замке слишком много теней, — заметила она, почти бесшумно переместившись к двери. — И слишком много людей, которые смотрят на нас так, будто мы — экзотические звери в клетке.

— И всё же они приняли нас, — вмешался Калеборн, с грохотом ставя свой тяжелый мешок на пол. — Не стоит забывать об этом. В этом мире люди часто вообще не пускают эльфов за свои стены, особенно небесных.

Я взглянула на каждого из своих спутников. Они были напряжены, но вместе с тем доверяли мне — и это наполняло меня силой, смешанной с огромным чувством ответственности.

— И всё же они приняли нас, — вмешался Калеборн, с грохотом ставя свой тяжелый мешок на пол. — Не стоит забывать об этом. В этом мире люди часто вообще не пускают эльфов за свои стены, особенно небесных.

— Именно поэтому мы должны быть настороже, — Эльдарон подошел к окну, раздвинул тяжелые занавески и всмотрелся в сумерки, опустившиеся на город. — Арнольд не делает ничего просто так. Его щедрость всегда имеет свою цену, и часто она оказывается выше, чем кажется на первый взгляд.

Анрель оттолкнулась от стены и подошла к нему, встав рядом.

— Если он попытается что-то предпринять, — тихо сказала она, — мы узнаем об этом первыми. Я не собираюсь сидеть в этой комнате, пока кто-то из придворных плетет заговоры за нашей спиной.

Я поднялась с кровати и подошла к ним, положив руку на плечо Эльдарону. Он слегка вздрогнул, но не отстранился, и я почувствовала, как его напряжение немного спало под моими пальцами.

— Мы справимся, — уверенно произнесла я. — Сейчас нам нужно отдохнуть. Завтра будет тяжелый день, и я не хочу выглядеть измученной перед теми, кого мне предстоит учить.

Калеборн с усмешкой глянул на нас:

— Учительница музыки сменила профессию на врача. Кто бы мог подумать? Но если этот король попытается запереть тебя здесь навсегда, я лично перекопаю его лучшие склады с припасами.

— Спасибо за поддержку, Калеборн, — улыбнулась я, чувствуя, как усталость окончательно берет своё.

Эльдарон повернулся ко мне, его сапфировые глаза в полумраке комнаты казались почти черными.

— Постарайся быть осторожной с тем, что ты рассказываешь их лекарям. Не раскрывай всех своих карт сразу. Некоторые знания слишком ценны, чтобы отдавать их просто так — даже в обмен на провизию.

— Ты имеешь в виду магию, — догадалась я, сбрасывая обувь. — Но если я не покажу им, что могу делать, они не поверят в ценность моего обучения. Им нужны результаты, а не обещания.

Анрель внимательно наблюдала за мной, в её взгляде читалось одобрение, смешанное с легким сомнением. Она понимала, что в этом мире доверие — самый дорогой и редкий товар, который нельзя просто так обменять на еду.

Эльдарон вздохнул и медленно кивнул, принимая мои слова.

— Возможно, ты права. Но помни: здесь даже стены имеют уши, а тени умеют слушать. Постарайся не показывать всей силы своего дара.

Я с благодарностью улыбнулась ему и направилась к окну, чтобы плотнее задернуть занавески. Снаружи город постепенно погружался в ночь; огни факелов вспыхивали одно за другим, создавая иллюзию уюта, которая никак не сочеталась с ощущением враждебности, витавшим в воздухе.

— Доброй ночи, — тихо сказала я, чувствуя, как тяжесть прожитого дня наконец-то давит на плечи.

Калеборн ворчливо что-то пробормотал про неудобные кровати и с шумом развернул свой спальный мешок прямо на полу. Анторон молча устроился в углу комнаты, сложив лук и колчан рядом с собой, чтобы иметь возможность мгновенно ими воспользоваться. Эльдарон остался стоять у окна, глядя в темноту, и я почувствовала, что он будет охранять наш сон до самого рассвета.

Едва я успела устроиться на жестком матрасе и закрыть глаза, как из коридора донесся приглушенный шум. Смех, сменяющийся резким окриком, заставил меня насторожиться. Анрель тут же оказалась у двери, припав к ней ухом, а Эльдарон мгновенно перекрыл мне путь к выходу, став живым щитом.

— Служанки, — коротко бросила дроу, и в её голосе прозвучало неприкрытое раздражение. — Принесли ужин.

Дверь открылась, и в комнату вошли две молодые женщины с подносами. Они двигались быстро, почти бежали, стараясь не смотреть нам в глаза. В их позах читался страх, смешанный с жадным любопытством. Когда одна из них поставила поднос с едой перед Калеборном, он смерил её таким тяжелым взглядом, что девушка едва не выронила кувшин с вином.

— Еда выглядит съедобной, — пробасил гном, разрывая хлеб. — Но почему так мало мяса? Король Арнольд жадничает даже в мелочах?

Служанка что-то быстро пролепетала, пятясь к выходу. Эльдарон перехватил её за руку, заставив остановиться. Его голос прозвучал обманчиво мягко, но в нем звенела сталь:

— Скажи своей хозяйке, что мы ценим её гостеприимство. Но если в еде окажется что-то помимо необходимых калорий... мы покинем этот замок до рассвета.

Девушка побледнела, судорожно сглотнула и, коротко кивнув, исчезла в коридоре. Анрель проводила её холодным взглядом, после чего вернулась к своей позиции у стены.

— Мы здесь не гости, — заметила она, изучая острое лезвие своего кинжала. — Мы — заложницы с правом выбора.

Я молча приняла свою порцию, чувствуя, как внутри растёт тревога. Город людей казался более опасным местом, чем леса или горы; здесь враги не прятались в кустах с луками — они улыбались тебе в лицо, предлагая хлеб и кров.

— И даже не думайте пробовать вино, — предостерег Эльдарон, заметив, как Калеборн потянулся к кубку. — В таких местах напитки часто служат инструментом, чтобы развязать язык или усыпить бдительность.

Гном недовольно хмыкнул, но всё же отставил кубок в сторону, сосредоточившись на хлебе и сыре. Анрель, стоявшая у двери, едва заметно качнула головой. Она даже не прикоснулась к еде, продолжая прислушиваться к звукам за пределами комнаты. В её облике сквозила настороженность хищника, который чувствует присутствие другой угрозы где-то совсем рядом.

— Мы не можем сидеть здесь до самого утра, — тихо произнесла она, взглянув на меня. — Если в еде действительно есть что-то, мы почувствуем это слишком поздно.

— И всё же нам нужны силы, — возразила я, чувствуя, как желудок предательски сжимается от голода. — Мы не сможем завтра помочь лекарям и собрать припасы, если будем слабыми.

Эльдарон подошёл к столу и взял кусочек хлеба, внимательно изучая его структуру. На его лице отразилось глубокое раздумье. Он не был склонен доверять людям, особенно тем, кто правил ими в такие смутные времена. Однако он понимал необходимость сделки с Арнольдом.

— Рискнем, — наконец решил он, передавая мне тарелку. — Но если почувствуете хоть малейшее изменение в сознании или странный привкус — немедленно сообщите.

Я осторожно поднесла кусок хлеба к губам, ощущая на себе взгляды всех троих моих спутников. В этот момент за дверью снова послышались шаги и приглушенные голоса. Кто-то из стражи или слуг ошивался в коридоре гораздо дольше обычного, словно ожидая нашей реакции на ужин. Анрель мгновенно перехватила кинжал удобнее, а Анторон сжал лук, готовый выпустить стрелу в любой миг.

— Внимательно следи за своим состоянием, — тихо добавил Эльдарон, присаживаясь напротив меня. Его сапфировые глаза внимательно фиксировали каждое моё движение, пока я медленно пережевывала хлеб. — Если почувствуешь сонливость или головокружение, немедленно скажи мне.

Я сглотнула, чувствуя, как еда застревает в горле. Вкус был обычным, но странное чувство беспокойства не покидало меня; казалось, сама атмосфера комнаты была пропитана недоверием. Калеборн, впрочем, уже вовсю уплетал сыр, недовольно ворча под нос о том, что в этом мире совершенно не умеют готовить приличный ужин.

— Хватит параноить, — пробасил гном, вытирая бороду рукой. — Если бы они хотели нас отравить, сделали бы это в тронном зале или по дороге сюда.

— Арнольд не идиот, чтобы убивать ценный ресурс, — отозвалась Анрель, всё так же не отходя от двери. — Но он может захотеть сделать нас податливыми. Превратить в послушных слуг, которые забудут о своих истинных целях и останутся здесь навсегда.

В этот момент дверь комнаты скрипнула и в щель заглянул один из слуг. Он выглядел изможденным, с темными кругами под глазами и бледной кожей. Заметив нас, он быстро опустил взгляд вниз, сжимая в руках пустой поднос.

— Прошу прощения за беспокойство, — прошептал он почти неслышно. — Король желает видеть вас завтра на рассвете. Его личный лекарь ждет вас в восточном крыле.

Эльдарон резко встал, преграждая слуге путь назад.

— На рассвете? — его голос стал ледяным. — Мы договорились о помощи, а не о рабстве. Мы будем там, когда посчитаем нужным.

Слуга сжался, явно испугавшись властного тона небесного эльфа. Он попытался что-то ответить, но слова застряли у него в горле. В коридоре раздался тяжелый топот кованых сапог, и из темноты показался отряд стражников с алебардами наперевес. Их молчаливое присутствие говорило яснее любых слов: приглашение короля было безальтернативным.

— Мы пойдем, когда решим, что готовы, — спокойно произнесла я, поднимаясь с кровати и стараясь сгладить напряжение, возникшее между Эльдароном и стражей. — Сейчас нам нужен отдых.

Слуга, коротко поклонившись, поспешно удалился, и за ним закрылись двери, оставив нас в гнетущей тишине. Калеборн с шумом откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Похоже, «гостеприимство» Арнольда имеет свои границы. Он не намерен ждать, пока мы выспимся.

— Это проверка, — заметила Анрель, возвращаясь к изучению своего кинжала. — Он хочет увидеть, насколько мы зависимы от его распорядка. Если мы подчинимся без споров, он поймет, что мы в его власти.

Эльдарон молчал, задумчиво глядя в окно. Его профиль в лунном свете казался высеченным из холодного мрамора, а крылья за спиной беспокойно подергивались. Я подошла к нему и тихо спросила:

— Ты думаешь, он заставит нас что-то сделать против нашей воли?

Он обернулся ко мне, и в глубине его сапфировых глаз я увидела искру решимости.

— В этом замке нет места случайностям, Евгения. Завтрашний визит к лекарю — лишь первый шаг в его игре. Но помни: ты здесь хозяйка своего дара. Никто не может заставить тебя исцелять или учить, если ты сама того не пожелаешь. Мы будем рядом, чтобы защитить тебя — чего бы нам это ни стоило.

Я кивнула, чувствуя, как его уверенность передается мне. Внутри все еще дрожало предчувствие беды, но присутствие друзей утихомиривало панику. Мы разделили остатки еды в молчании, зная, что эта ночь станет самой короткой за все время нашего пути.

К утру даже Калеборн перестал ворчать, прислушиваясь к переклику стражников в коридоре. Мы собрались быстро, без лишних слов; Анрель затянула ремни своих доспехов, а Анторон проверил тетиву лука, стараясь не привлекать внимания.

Когда дверь комнаты распахнулась, на пороге стоял тот же бледный слуга. Он не решался войти, лишь покорно указал рукой в сторону длинного темного коридора, ведущего к восточному крылу.

— Лекарь ждет, — прошептал он.

Эльдарон первым вышел в коридор, и я последовала за ним, ощущая на себе тяжесть его защитного присутствия. Стены замка, казалось, сжимались вокруг нас, а факелы бросали причудливые, зловещие тени на каменный пол. Мы шли мимо закрытых дверей и запертых ниш, пока не достигли массивного дубового портала с вырезанными на нем символами медицины и смерти.

— Помни о том, что мы обсуждали, — предостерег меня Эльдарон, когда слуга осторожно толкнул дверь. — Не отдавай всего себя сразу.

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и переступила порог комнаты. Внутри пахло горькими травами и старой кожей; повсюду стояли колбы с мутными жидкостями и лежали развернутые свитки с непонятными схемами органов. За массивным столом сидел человек с лицом, изборожденным морщинами глубокой скорби и усталости.

— Так вот она какая, — прохрипел старик, поднимая на меня взгляд из-под тяжелых век. — Подарок короля... или его проклятие.

Он медленно поднялся, опираясь на длинный посох с навершием из кости. В его глазах не было враждебности, только бесконечная тоска и жажда знаний.

— Лекарь ждет, — прошептал он.

Эльдарон первым вышел в коридор, и я последовала за ним, ощущая на себе тяжесть его защитного присутствия. Стены замка, казалось, сжимались вокруг нас, а факелы бросали причудливые, зловещие тени на каменный пол. Мы шли мимо закрытых дверей и запертых ниш, пока не достигли массивного дубового портала с вырезанными на нем символами медицины и смерти.

— Помни о том, что мы обсуждали, — предостерег меня Эльдарон, когда слуга осторожно толкнул дверь. — Не отдавай всего себя сразу.

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и переступила порог комнаты. Внутри пахло горькими травами и старой кожей; повсюду стояли колбы с мутными жидкостями и лежали развернутые свитки с непонятными схемами органов. За массивным столом сидел человек с лицом, изборожденным морщинами глубокой скорби и усталости.

— Так вот она какая, — прохрипел старик, поднимая на меня взгляд из-под тяжелых век. — Подарок короля... или его проклятие.

Он медленно поднялся, опираясь на длинный посох с навершием из кости. В его глазах не было враждебности, только бесконечная тоска и жажда знаний.

— Садись сюда, дитя, — он указал на стул напротив себя. — И расскажи мне, откуда в тебе этот свет. Потому что здесь, в этом городе, света не осталось уже очень давно.

Я осторожно присела на край стула, чувствуя, как в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Эльдарон встал позади меня, положив руку мне на плечо — его пальцы сжались чуть сильнее, чем обычно, словно он пытался передать мне всю свою поддержку без слов.

— Мой свет не принадлежит этому миру, — тихо ответила я, глядя в изборожденное временем лицо лекаря. — И я не знаю, как именно он работает. Для меня это... просто помощь. Желание облегчить боль.

Старик усмехнулся, и эта усмешка была горькой, лишенной всякого веселья. Он медленно обвел рукой заваленный свитками стол, указывая на высушенные травы и старые книги.

— Помощь? В нашем деле нет помощи — есть только сделки и цена. Ты лечишь тело, но что ты оставишь взамен? Жизнь — это весы, девушка. Если ты забираешь болезнь у одного, она должна уйти куда-то еще.

— Я не забираю её, — возразила я, чувствуя, как внутри поднимается привычное упрямство. — Я просто возвращаю гармонию. Это не торговля.

Лекарь пристально посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Он тяжело опустился обратно в кресло, вздохнув так, будто всё его тело было пропитано усталостью.

— Гармония... — повторил он, смакуя слово. — В этом замке гармония давно забыта. Король Арнольд хочет использовать тебя как щит против немощи, которая гложет его народ. Но будь осторожна: когда люди узнают, что кто-то способен избавлять их от страданий одним касанием, они перестают видеть в тебе человека. Ты станешь для них либо святой, либо инструментом.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Слова старика эхом отозвались в моих мыслях, напоминая о том, что каждое доброе дело в этом мире может быть обращено против тебя самого.

— Именно поэтому я здесь с друзьями, — твердо произнесла я, сжимая пальцы в замок. — Они не дадут мне стать инструментом.

Pro

Название главы

ГЛАВА 7. ПУТЕШЕСТВИЕ В ЗЕМЛИ ЛЮДЕЙ.

Вариант

Продолжить

Лекарь внимательно посмотрел на Эльдарона, затем снова перевел взгляд на меня. В его глазах вспыхнул огонек любопытства, смешанного с глубоким скептицизмом. Он медленно потянулся к стопке пергаментов, лежавших перед ним, и вытянул один из них, разглаживая его на столе.

— Преданность — это прекрасное чувство, — проговорил он, всматриваясь в строки. — Но она бессильна против закона равновесия. Ты говоришь, что не забираешь болезнь, а возвращаешь гармонию. Но откуда берется эта энергия? Из тебя самой? Или ты черпаешь её из окружающего мира, не осознавая этого?

Я замялась, пытаясь подобрать слова. В моем мире такие вопросы казались странными, почти абсурдными. Здесь же каждое слово имело вес.

— Я чувствую, как свет течет через меня, — наконец произнесла я. — Он не мой... он просто проходит сквозь.

Лекарь резко выпрямился, и его лицо стало серьезным.

— Проходит сквозь... Значит, ты — лишь сосуд. Если сосуд треснет от избытка или опустеет от чрезмерного использования, что останется от тебя? Ты когда-нибудь задумывалась о том, что произойдет, когда свет уйдет?

Его голос стал тихим и резким, проникающим в самую суть моих опасений. Я взглянула на Эльдарона; он всё так же сжимал моё плечо, но теперь я почувствовала, как его пальцы слегка дрогнули. Он тоже задавался этим вопросом — и, возможно, не находил ответа.

Вставить

Заменить

Указание для AI

Я осторожно присела на край стула, чувствуя, как в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Эльдарон встал позади меня, положив руку мне на плечо — его пальцы сжались чуть сильнее, чем обычно, словно он пытался передать мне всю свою поддержку без слов.

— Мой свет не принадлежит этому миру, — тихо ответила я, глядя в изборожденное временем лицо лекаря. — И я не знаю, как именно он работает. Для меня это... просто помощь. Желание облегчить боль.

Старик усмехнулся, и эта усмешка была горькой, лишенной всякого веселья. Он медленно обвел рукой заваленный свитками стол, указывая на высушенные травы и старые книги.

— Помощь? В нашем деле нет помощи — есть только сделки и цена. Ты лечишь тело, но что ты оставишь взамен? Жизнь — это весы, девушка. Если ты забираешь болезнь у одного, она должна уйти куда-то еще.

— Я не забираю её, — возразила я, чувствуя, как внутри поднимается привычное упрямство. — Я просто возвращаю гармонию. Это не торговля.

Лекарь пристально посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Он тяжело опустился обратно в кресло, вздохнув так, будто всё его тело было пропитано усталостью.

— Гармония... — повторил он, смакуя слово. — В этом замке гармония давно забыта. Король Арнольд хочет использовать тебя как щит против немощи, которая гложет его народ. Но будь осторожна: когда люди узнают, что кто-то способен избавлять их от страданий одним касанием, они перестают видеть в тебе человека. Ты станешь для них либо святой, либо инструментом.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Слова старика эхом отозвались в моих мыслях, напоминая о том, что каждое доброе дело в этом мире может быть обращено против тебя самого.

— Именно поэтому я здесь с друзьями, — твердо произнесла я, сжимая пальцы в замок. — Они не дадут мне стать инструментом.

Лекарь внимательно посмотрел на Эльдарона, затем снова перевел взгляд на меня. В его глазах вспыхнул огонек любопытства, смешанного с глубоким скептицизмом. Он медленно потянулся к стопке пергаментов, лежавших перед ним, и вытянул один из них, разглаживая его на столе.
— Преданность — это прекрасное чувство, — проговорил он, всматриваясь в строки. — Но она бессильна против закона равновесия. Ты говоришь, что не забираешь болезнь, а возвращаешь гармонию. Но откуда берется эта энергия? Из тебя самой? Или ты черпаешь её из окружающего мира, не осознавая этого?
Я замялась, пытаясь подобрать слова. В моем мире такие вопросы казались странными, почти абсурдными. Здесь же каждое слово имело вес.
— Я чувствую, как свет течет через меня, — наконец произнесла я. — Он не мой... он просто проходит сквозь.
Лекарь резко выпрямился, и его лицо стало серьезным.
— Проходит сквозь... Значит, ты — лишь сосуд. Если сосуд треснет от избытка или опустеет от чрезмерного использования, что останется от тебя? Ты когда-нибудь задумывалась о том, что произойдет, когда свет уйдет?
Его голос стал тихим и резким, проникающим в самую суть моих опасений. Я взглянула на Эльдарона; он всё так же сжимал моё плечо, но теперь я почувствовала, как его пальцы слегка дрогнули. Он тоже задавался этим вопросом — и, возможно, не находил ответа.

Pro

ОпубликоватьДействия главы

История версий

Pro

Название главы

Вариант

Продолжить

— Сосуд, который может разбиться, — тихо повторил лекарь, и в его голосе прозвучала странная смесь жалости и профессионального интереса. — Ты предлагаешь миру исцеление, но кто исцелит тебя, когда ты сама исчерпаешь свой ресурс? Свет не берется из ниоткуда, девочка. Он требует платы.

Я молчала, не зная, что ответить. Мысль о том, что каждое выздоровление другого человека постепенно истощает мою собственную суть, пугала. Эльдарон чуть сильнее сжал мое плечо, его дыхание коснулось моего виска.

— Она не одна, — отрезал он, и его голос заполнил комнату, перекрывая тяжелое молчание. — Мы найдем способ защитить её, даже если придется идти против законов вашего равновесия.

Лекарь лишь приподнял бровь, скептически изучая высокого эльфа с его непроницаемым лицом и сапфировыми глазами.

— Благородно, — заметил старик, снова возвращаясь к своим пергаментам. — Но благородство редко помогает в спорах с самой природой. Впрочем, сейчас нас больше заботит не твоя душа, а плоть короля.

Он встал, тяжело опираясь на костяной посох, и жестом пригласил нас следовать за ним.

— Пойдемте. Покажем вам, почему король так отчаянно нуждается в вашем свете. И если вы действительно способны на то, о чем говорите, постарайтесь не умереть от ужаса, увидев его.

ВставитьЗаменить

Указание для AI

ПродолжитьПланРезюме

Модель:Творческая

Сгенерировать

СтатистикаСохранить

ПОДНЯВШИСЬ В СВОИ ПОКОИ, МЫ ОБСУДИЛИ ДЕЙСТВИЯ И КАКИЕ ВОЙСКА У НАС ЕСТЬ, вскоре разошлись и легли спать, с утра мы отправились в земли людей за припасами, когда зашли в город, нас встретили не очень доброжелательно, но всё же сносно на торговых отношениях, Корборон гном был с нами, эльфийка дроу Анрель пошла тоже со мной, Анторон лесной эльф разведчик тоже, и небесный эльф, и я, все мы были в городе, вскоре узнав о нас, что мы пришли, король людей Арнольд решил нас позвать и лично познакомиться.

Дворец короля Арнольда встретил нас тяжёлой, душной тишиной и запахом старого камня. Сопровождавшие нас стражники шли впереди, стараясь не смотреть в нашу сторону; их взгляды были косыми, полными недоверия и того специфического человеческого любопытства, которое всегда граничит с враждебностью. Я чувствовала, как Анрель незаметно сжала рукоять своего кинжала, а Анторон мгновенно напрягся, превратившись в сгусток сжатой пружины.

— Спокойно, — тихо шепнул небесный эльф, коснувшись моего плеча. Его голос звучал ровно, но я заметила, как его пальцы едва заметно дрогнули.

Тронный зал оказался просторным и холодным. Король людей, мужчина с тяжёлым взглядом и седеющей бородой, восседал на массивном деревянном троне, подперев голову рукой. Он не спешил нас приветствовать, нарочито долго изучая каждого из нас, словно оценивая товар на рынке. Его глаза задержались на мне чуть дольше остальных, и в этом взгляде я прочитала смесь настороженности и какого-то странного, почти болезненного интереса.

— Так это и есть те самые гости из земель эльфов? — наконец произнёс Арнольд, и голос его эхом разнёсся под высокими сводами. — Странная компания. Разведчик, гном... и девушка.

Он медленно поднялся с трона, и по залу пронёсся шепоток придворных. Король спустился по ступеням к нам, остановившись в нескольких шагах. Воздух вокруг него казался густым от напряжения; люди вокруг затаили дыхание, ожидая его следующего слова или жеста.

— Говорят, вы ищете припасы для войны с некроманткой, — Арнольд усмехнулся, и эта усмешка была лишена всякого тепла. — Люди не любят воевать чужие войны, если в этом нет их выгоды. Расскажите мне, что заставило столь разных существ объединиться ради одной цели. И почему вы считаете, что мы должны вам помочь?

Я сделала шаг вперед, чувствуя на себе десятки взглядов — оценивающих, подозрительных и даже жадных. Мой голос прозвучал неожиданно четко в этой гнетущей тишине.

— Потому что тьма, которую сеет Эльдара, не выбирает между расами, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Если падут небесные и лесные эльфы, ваши города станут следующими. Выгода здесь проста: либо мы объединимся сейчас, либо каждый из нас будет сражаться в одиночку, пока не останется никого.

Арнольд сузил глаза, и по его лицу пробежала тень раздумья. Он обернулся к своим советникам, которые перешептывались, обмениваясь короткими, нервными фразами. Король людей снова посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде промелькнуло нечто похожее на уважение.

— Дерзкая девчонка, — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней насмешки. — Но правда в ваших словах. Мы видим, что тень растет. Однако просто так ресурсы не отдаются — даже союзникам.

— Что вы хотите взамен? — спросил Эльдарон, выходя вперед и заслоняя меня своим высоким телом. Его голос был холодным и властным, привыкшим к тому, что ему подчиняются.

Король Арнольд усмехнулся, сложив руки на груди.
— Гарантии безопасности моих торговых путей и часть магических знаний ваших целителей. Мои люди умирают от болезней, которые ваше искусство может исцелить. Если вы обеспечите нам поддержку в этом деле, я выделил вам лучшие склады с провизией и оружием из моих арсеналов.

— Мой дар — это не товар, который можно обменять на мешки с зерном, — твердо ответила я, стараясь не отводить взгляда от короля. — Но я согласна помочь вашим людям. Исцелением, а не политикой.

Арнольд медленно кивнул, и в его глазах блеснул интерес. Он явно не ожидал такого ответа от девушки, которая выглядела столь хрупкой по сравнению с эльфами и гномом.

— Редкое качество — ставить чужую жизнь выше собственной выгоды, — проговорил он, жестом приказывая своим советникам отступить. — Хорошо. Мы обеспечим вас всем необходимым, но с условием: вы останетесь здесь до конца недели, чтобы наши лекари могли перенять часть ваших навыков.

Эльдарон напрягся, его пальцы сжались в кулаки, но он промолчал, предоставляя мне право решать. Я почувствовала, как Анрель за моей спиной едва заметно качнулась, готовая к любому повороту событий.

— По рукам, — согласилась я, ощущая, как по залу пробежала волна облегчения.

— Тогда добро пожаловать в мой город, — король людей сделал приглашающий жест в сторону выхода из тронного зала. — Надеюсь, пребывание здесь будет для вас более приятным, чем ваши былые странствия.

Мы двинулись вслед за ним, и я почувствовала на себе пристальный взгляд Эльдарона. В его глазах читалась тревога и что-то ещё, чего я пока не могла разгадать — возможно, он видел в этом соглашении больше опасностей, чем я была готова признать.

Король проводил нас до гостевых покоев, и всё это время в коридорах дворца мы сталкивались с косыми взглядами слуг и знати. Люди здесь были иными, чем те, кого я видела раньше: более грубые в чертах, с тяжёлыми, приземлёнными движениями. Их одежда пахла шерстью и кожей, а в воздухе висел запах дыма и старой пыли.

— Ты слишком легко согласилась, — негромко произнес Эльдарон, когда за нами захлопнулась дверь комнаты. — Арнольд — хитрый правитель. Он не просто хочет научить своих лекарей; он хочет привязать тебя к этому городу.

Я устало опустилась на край кровати, развязывая шнурки на сапогах.

— А что мне было делать? Развернуться и уйти с пустыми руками? Нам нужны припасы, чтобы выжить в дороге, и если ценой этому станет несколько дней обучения местных медиков, то я готова. Это всё равно поможет людям.

Анрель прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Её сереневые глаза внимательно изучали обстановку, фиксируя каждое окно и каждый возможный выход.

— В этом замке слишком много теней, — заметила она, почти бесшумно переместившись к двери. — И слишком много людей, которые смотрят на нас так, будто мы — экзотические звери в клетке.

— И всё же они приняли нас, — вмешался Калеборн, с грохотом ставя свой тяжелый мешок на пол. — Не стоит забывать об этом. В этом мире люди часто вообще не пускают эльфов за свои стены, особенно небесных.

Я взглянула на каждого из своих спутников. Они были напряжены, но вместе с тем доверяли мне — и это наполняло меня силой, смешанной с огромным чувством ответственности.

— И всё же они приняли нас, — вмешался Калеборн, с грохотом ставя свой тяжелый мешок на пол. — Не стоит забывать об этом. В этом мире люди часто вообще не пускают эльфов за свои стены, особенно небесных.

— Именно поэтому мы должны быть настороже, — Эльдарон подошел к окну, раздвинул тяжелые занавески и всмотрелся в сумерки, опустившиеся на город. — Арнольд не делает ничего просто так. Его щедрость всегда имеет свою цену, и часто она оказывается выше, чем кажется на первый взгляд.

Анрель оттолкнулась от стены и подошла к нему, встав рядом.

— Если он попытается что-то предпринять, — тихо сказала она, — мы узнаем об этом первыми. Я не собираюсь сидеть в этой комнате, пока кто-то из придворных плетет заговоры за нашей спиной.

Я поднялась с кровати и подошла к ним, положив руку на плечо Эльдарону. Он слегка вздрогнул, но не отстранился, и я почувствовала, как его напряжение немного спало под моими пальцами.

— Мы справимся, — уверенно произнесла я. — Сейчас нам нужно отдохнуть. Завтра будет тяжелый день, и я не хочу выглядеть измученной перед теми, кого мне предстоит учить.

Калеборн с усмешкой глянул на нас:

— Учительница музыки сменила профессию на врача. Кто бы мог подумать? Но если этот король попытается запереть тебя здесь навсегда, я лично перекопаю его лучшие склады с припасами.

— Спасибо за поддержку, Калеборн, — улыбнулась я, чувствуя, как усталость окончательно берет своё.

Эльдарон повернулся ко мне, его сапфировые глаза в полумраке комнаты казались почти черными.

— Постарайся быть осторожной с тем, что ты рассказываешь их лекарям. Не раскрывай всех своих карт сразу. Некоторые знания слишком ценны, чтобы отдавать их просто так — даже в обмен на провизию.

— Ты имеешь в виду магию, — догадалась я, сбрасывая обувь. — Но если я не покажу им, что могу делать, они не поверят в ценность моего обучения. Им нужны результаты, а не обещания.

Анрель внимательно наблюдала за мной, в её взгляде читалось одобрение, смешанное с легким сомнением. Она понимала, что в этом мире доверие — самый дорогой и редкий товар, который нельзя просто так обменять на еду.

Эльдарон вздохнул и медленно кивнул, принимая мои слова.

— Возможно, ты права. Но помни: здесь даже стены имеют уши, а тени умеют слушать. Постарайся не показывать всей силы своего дара.

Я с благодарностью улыбнулась ему и направилась к окну, чтобы плотнее задернуть занавески. Снаружи город постепенно погружался в ночь; огни факелов вспыхивали одно за другим, создавая иллюзию уюта, которая никак не сочеталась с ощущением враждебности, витавшим в воздухе.

— Доброй ночи, — тихо сказала я, чувствуя, как тяжесть прожитого дня наконец-то давит на плечи.

Калеборн ворчливо что-то пробормотал про неудобные кровати и с шумом развернул свой спальный мешок прямо на полу. Анторон молча устроился в углу комнаты, сложив лук и колчан рядом с собой, чтобы иметь возможность мгновенно ими воспользоваться. Эльдарон остался стоять у окна, глядя в темноту, и я почувствовала, что он будет охранять наш сон до самого рассвета.

Едва я успела устроиться на жестком матрасе и закрыть глаза, как из коридора донесся приглушенный шум. Смех, сменяющийся резким окриком, заставил меня насторожиться. Анрель тут же оказалась у двери, припав к ней ухом, а Эльдарон мгновенно перекрыл мне путь к выходу, став живым щитом.

— Служанки, — коротко бросила дроу, и в её голосе прозвучало неприкрытое раздражение. — Принесли ужин.

Дверь открылась, и в комнату вошли две молодые женщины с подносами. Они двигались быстро, почти бежали, стараясь не смотреть нам в глаза. В их позах читался страх, смешанный с жадным любопытством. Когда одна из них поставила поднос с едой перед Калеборном, он смерил её таким тяжелым взглядом, что девушка едва не выронила кувшин с вином.

— Еда выглядит съедобной, — пробасил гном, разрывая хлеб. — Но почему так мало мяса? Король Арнольд жадничает даже в мелочах?

Служанка что-то быстро пролепетала, пятясь к выходу. Эльдарон перехватил её за руку, заставив остановиться. Его голос прозвучал обманчиво мягко, но в нем звенела сталь:

— Скажи своей хозяйке, что мы ценим её гостеприимство. Но если в еде окажется что-то помимо необходимых калорий... мы покинем этот замок до рассвета.

Девушка побледнела, судорожно сглотнула и, коротко кивнув, исчезла в коридоре. Анрель проводила её холодным взглядом, после чего вернулась к своей позиции у стены.

— Мы здесь не гости, — заметила она, изучая острое лезвие своего кинжала. — Мы — заложницы с правом выбора.

Я молча приняла свою порцию, чувствуя, как внутри растёт тревога. Город людей казался более опасным местом, чем леса или горы; здесь враги не прятались в кустах с луками — они улыбались тебе в лицо, предлагая хлеб и кров.

— И даже не думайте пробовать вино, — предостерег Эльдарон, заметив, как Калеборн потянулся к кубку. — В таких местах напитки часто служат инструментом, чтобы развязать язык или усыпить бдительность.

Гном недовольно хмыкнул, но всё же отставил кубок в сторону, сосредоточившись на хлебе и сыре. Анрель, стоявшая у двери, едва заметно качнула головой. Она даже не прикоснулась к еде, продолжая прислушиваться к звукам за пределами комнаты. В её облике сквозила настороженность хищника, который чувствует присутствие другой угрозы где-то совсем рядом.

— Мы не можем сидеть здесь до самого утра, — тихо произнесла она, взглянув на меня. — Если в еде действительно есть что-то, мы почувствуем это слишком поздно.

— И всё же нам нужны силы, — возразила я, чувствуя, как желудок предательски сжимается от голода. — Мы не сможем завтра помочь лекарям и собрать припасы, если будем слабыми.

Эльдарон подошёл к столу и взял кусочек хлеба, внимательно изучая его структуру. На его лице отразилось глубокое раздумье. Он не был склонен доверять людям, особенно тем, кто правил ими в такие смутные времена. Однако он понимал необходимость сделки с Арнольдом.

— Рискнем, — наконец решил он, передавая мне тарелку. — Но если почувствуете хоть малейшее изменение в сознании или странный привкус — немедленно сообщите.

Я осторожно поднесла кусок хлеба к губам, ощущая на себе взгляды всех троих моих спутников. В этот момент за дверью снова послышались шаги и приглушенные голоса. Кто-то из стражи или слуг ошивался в коридоре гораздо дольше обычного, словно ожидая нашей реакции на ужин. Анрель мгновенно перехватила кинжал удобнее, а Анторон сжал лук, готовый выпустить стрелу в любой миг.

— Внимательно следи за своим состоянием, — тихо добавил Эльдарон, присаживаясь напротив меня. Его сапфировые глаза внимательно фиксировали каждое моё движение, пока я медленно пережевывала хлеб. — Если почувствуешь сонливость или головокружение, немедленно скажи мне.

Я сглотнула, чувствуя, как еда застревает в горле. Вкус был обычным, но странное чувство беспокойства не покидало меня; казалось, сама атмосфера комнаты была пропитана недоверием. Калеборн, впрочем, уже вовсю уплетал сыр, недовольно ворча под нос о том, что в этом мире совершенно не умеют готовить приличный ужин.

— Хватит параноить, — пробасил гном, вытирая бороду рукой. — Если бы они хотели нас отравить, сделали бы это в тронном зале или по дороге сюда.

— Арнольд не идиот, чтобы убивать ценный ресурс, — отозвалась Анрель, всё так же не отходя от двери. — Но он может захотеть сделать нас податливыми. Превратить в послушных слуг, которые забудут о своих истинных целях и останутся здесь навсегда.

В этот момент дверь комнаты скрипнула и в щель заглянул один из слуг. Он выглядел изможденным, с темными кругами под глазами и бледной кожей. Заметив нас, он быстро опустил взгляд вниз, сжимая в руках пустой поднос.

— Прошу прощения за беспокойство, — прошептал он почти неслышно. — Король желает видеть вас завтра на рассвете. Его личный лекарь ждет вас в восточном крыле.

Эльдарон резко встал, преграждая слуге путь назад.

— На рассвете? — его голос стал ледяным. — Мы договорились о помощи, а не о рабстве. Мы будем там, когда посчитаем нужным.

Слуга сжался, явно испугавшись властного тона небесного эльфа. Он попытался что-то ответить, но слова застряли у него в горле. В коридоре раздался тяжелый топот кованых сапог, и из темноты показался отряд стражников с алебардами наперевес. Их молчаливое присутствие говорило яснее любых слов: приглашение короля было безальтернативным.

— Мы пойдем, когда решим, что готовы, — спокойно произнесла я, поднимаясь с кровати и стараясь сгладить напряжение, возникшее между Эльдароном и стражей. — Сейчас нам нужен отдых.

Слуга, коротко поклонившись, поспешно удалился, и за ним закрылись двери, оставив нас в гнетущей тишине. Калеборн с шумом откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Похоже, «гостеприимство» Арнольда имеет свои границы. Он не намерен ждать, пока мы выспимся.

— Это проверка, — заметила Анрель, возвращаясь к изучению своего кинжала. — Он хочет увидеть, насколько мы зависимы от его распорядка. Если мы подчинимся без споров, он поймет, что мы в его власти.

Эльдарон молчал, задумчиво глядя в окно. Его профиль в лунном свете казался высеченным из холодного мрамора, а крылья за спиной беспокойно подергивались. Я подошла к нему и тихо спросила:

— Ты думаешь, он заставит нас что-то сделать против нашей воли?

Он обернулся ко мне, и в глубине его сапфировых глаз я увидела искру решимости.

— В этом замке нет места случайностям, Евгения. Завтрашний визит к лекарю — лишь первый шаг в его игре. Но помни: ты здесь хозяйка своего дара. Никто не может заставить тебя исцелять или учить, если ты сама того не пожелаешь. Мы будем рядом, чтобы защитить тебя — чего бы нам это ни стоило.

Я кивнула, чувствуя, как его уверенность передается мне. Внутри все еще дрожало предчувствие беды, но присутствие друзей утихомиривало панику. Мы разделили остатки еды в молчании, зная, что эта ночь станет самой короткой за все время нашего пути.

К утру даже Калеборн перестал ворчать, прислушиваясь к переклику стражников в коридоре. Мы собрались быстро, без лишних слов; Анрель затянула ремни своих доспехов, а Анторон проверил тетиву лука, стараясь не привлекать внимания.

Когда дверь комнаты распахнулась, на пороге стоял тот же бледный слуга. Он не решался войти, лишь покорно указал рукой в сторону длинного темного коридора, ведущего к восточному крылу.

— Лекарь ждет, — прошептал он.

Эльдарон первым вышел в коридор, и я последовала за ним, ощущая на себе тяжесть его защитного присутствия. Стены замка, казалось, сжимались вокруг нас, а факелы бросали причудливые, зловещие тени на каменный пол. Мы шли мимо закрытых дверей и запертых ниш, пока не достигли массивного дубового портала с вырезанными на нем символами медицины и смерти.

— Помни о том, что мы обсуждали, — предостерег меня Эльдарон, когда слуга осторожно толкнул дверь. — Не отдавай всего себя сразу.

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и переступила порог комнаты. Внутри пахло горькими травами и старой кожей; повсюду стояли колбы с мутными жидкостями и лежали развернутые свитки с непонятными схемами органов. За массивным столом сидел человек с лицом, изборожденным морщинами глубокой скорби и усталости.

— Так вот она какая, — прохрипел старик, поднимая на меня взгляд из-под тяжелых век. — Подарок короля... или его проклятие.

Он медленно поднялся, опираясь на длинный посох с навершием из кости. В его глазах не было враждебности, только бесконечная тоска и жажда знаний.

— Лекарь ждет, — прошептал он.

Эльдарон первым вышел в коридор, и я последовала за ним, ощущая на себе тяжесть его защитного присутствия. Стены замка, казалось, сжимались вокруг нас, а факелы бросали причудливые, зловещие тени на каменный пол. Мы шли мимо закрытых дверей и запертых ниш, пока не достигли массивного дубового портала с вырезанными на нем символами медицины и смерти.

— Помни о том, что мы обсуждали, — предостерег меня Эльдарон, когда слуга осторожно толкнул дверь. — Не отдавай всего себя сразу.

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и переступила порог комнаты. Внутри пахло горькими травами и старой кожей; повсюду стояли колбы с мутными жидкостями и лежали развернутые свитки с непонятными схемами органов. За массивным столом сидел человек с лицом, изборожденным морщинами глубокой скорби и усталости.

— Так вот она какая, — прохрипел старик, поднимая на меня взгляд из-под тяжелых век. — Подарок короля... или его проклятие.

Он медленно поднялся, опираясь на длинный посох с навершием из кости. В его глазах не было враждебности, только бесконечная тоска и жажда знаний.

— Садись сюда, дитя, — он указал на стул напротив себя. — И расскажи мне, откуда в тебе этот свет. Потому что здесь, в этом городе, света не осталось уже очень давно.

Я осторожно присела на край стула, чувствуя, как в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Эльдарон встал позади меня, положив руку мне на плечо — его пальцы сжались чуть сильнее, чем обычно, словно он пытался передать мне всю свою поддержку без слов.

— Мой свет не принадлежит этому миру, — тихо ответила я, глядя в изборожденное временем лицо лекаря. — И я не знаю, как именно он работает. Для меня это... просто помощь. Желание облегчить боль.

Старик усмехнулся, и эта усмешка была горькой, лишенной всякого веселья. Он медленно обвел рукой заваленный свитками стол, указывая на высушенные травы и старые книги.

— Помощь? В нашем деле нет помощи — есть только сделки и цена. Ты лечишь тело, но что ты оставишь взамен? Жизнь — это весы, девушка. Если ты забираешь болезнь у одного, она должна уйти куда-то еще.

— Я не забираю её, — возразила я, чувствуя, как внутри поднимается привычное упрямство. — Я просто возвращаю гармонию. Это не торговля.

Лекарь пристально посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Он тяжело опустился обратно в кресло, вздохнув так, будто всё его тело было пропитано усталостью.

— Гармония... — повторил он, смакуя слово. — В этом замке гармония давно забыта. Король Арнольд хочет использовать тебя как щит против немощи, которая гложет его народ. Но будь осторожна: когда люди узнают, что кто-то способен избавлять их от страданий одним касанием, они перестают видеть в тебе человека. Ты станешь для них либо святой, либо инструментом.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Слова старика эхом отозвались в моих мыслях, напоминая о том, что каждое доброе дело в этом мире может быть обращено против тебя самого.

— Именно поэтому я здесь с друзьями, — твердо произнесла я, сжимая пальцы в замок. — Они не дадут мне стать инструментом.

Лекарь внимательно посмотрел на Эльдарона, затем снова перевел взгляд на меня. В его глазах вспыхнул огонек любопытства, смешанного с глубоким скептицизмом. Он медленно потянулся к стопке пергаментов, лежавших перед ним, и вытянул один из них, разглаживая его на столе.

— Преданность — это прекрасное чувство, — проговорил он, всматриваясь в строки. — Но она бессильна против закона равновесия. Ты говоришь, что не забираешь болезнь, а возвращаешь гармонию. Но откуда берется эта энергия? Из тебя самой? Или ты черпаешь её из окружающего мира, не осознавая этого?

Я замялась, пытаясь подобрать слова. В моем мире такие вопросы казались странными, почти абсурдными. Здесь же каждое слово имело вес.

— Я чувствую, как свет течет через меня, — наконец произнесла я. — Он не мой... он просто проходит сквозь.

Лекарь резко выпрямился, и его лицо стало серьезным.

— Проходит сквозь... Значит, ты — лишь сосуд. Если сосуд треснет от избытка или опустеет от чрезмерного использования, что останется от тебя? Ты когда-нибудь задумывалась о том, что произойдет, когда свет уйдет?

Его голос стал тихим и резким, проникающим в самую суть моих опасений. Я взглянула на Эльдарона; он всё так же сжимал моё плечо, но теперь я почувствовала, как его пальцы слегка дрогнули. Он тоже задавался этим вопросом — и, возможно, не находил ответа.

Я осторожно присела на край стула, чувствуя, как в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Эльдарон встал позади меня, положив руку мне на плечо — его пальцы сжались чуть сильнее, чем обычно, словно он пытался передать мне всю свою поддержку без слов.

— Мой свет не принадлежит этому миру, — тихо ответила я, глядя в изборожденное временем лицо лекаря. — И я не знаю, как именно он работает. Для меня это... просто помощь. Желание облегчить боль.

Старик усмехнулся, и эта усмешка была горькой, лишенной всякого веселья. Он медленно обвел рукой заваленный свитками стол, указывая на высушенные травы и старые книги.

— Помощь? В нашем деле нет помощи — есть только сделки и цена. Ты лечишь тело, но что ты оставишь взамен? Жизнь — это весы, девушка. Если ты забираешь болезнь у одного, она должна уйти куда-то еще.

— Я не забираю её, — возразила я, чувствуя, как внутри поднимается привычное упрямство. — Я просто возвращаю гармонию. Это не торговля.

Лекарь пристально посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Он тяжело опустился обратно в кресло, вздохнув так, будто всё его тело было пропитано усталостью.

— Гармония... — повторил он, смакуя слово. — В этом замке гармония давно забыта. Король Арнольд хочет использовать тебя как щит против немощи, которая гложет его народ. Но будь осторожна: когда люди узнают, что кто-то способен избавлять их от страданий одним касанием, они перестают видеть в тебе человека. Ты станешь для них либо святой, либо инструментом.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Слова старика эхом отозвались в моих мыслях, напоминая о том, что каждое доброе дело в этом мире может быть обращено против тебя самого.

— Именно поэтому я здесь с друзьями, — твердо произнесла я, сжимая пальцы в замок. — Они не дадут мне стать инструментом.

Лекарь внимательно посмотрел на Эльдарона, затем снова перевел взгляд на меня. В его глазах вспыхнул огонек любопытства, смешанного с глубоким скептицизмом. Он медленно потянулся к стопке пергаментов, лежавших перед ним, и вытянул один из них, разглаживая его на столе.
— Преданность — это прекрасное чувство, — проговорил он, всматриваясь в строки. — Но она бессильна против закона равновесия. Ты говоришь, что не забираешь болезнь, а возвращаешь гармонию. Но откуда берется эта энергия? Из тебя самой? Или ты черпаешь её из окружающего мира, не осознавая этого?
Я замялась, пытаясь подобрать слова. В моем мире такие вопросы казались странными, почти абсурдными. Здесь же каждое слово имело вес.
— Я чувствую, как свет течет через меня, — наконец произнесла я. — Он не мой... он просто проходит сквозь.
Лекарь резко выпрямился, и его лицо стало серьезным.
— Проходит сквозь... Значит, ты — лишь сосуд. Если сосуд треснет от избытка или опустеет от чрезмерного использования, что останется от тебя? Ты когда-нибудь задумывалась о том, что произойдет, когда свет уйдет?
Его голос стал тихим и резким, проникающим в самую суть моих опасений. Я взглянула на Эльдарона; он всё так же сжимал моё плечо, но теперь я почувствовала, как его пальцы слегка дрогнули. Он тоже задавался этим вопросом — и, возможно, не находил ответа.

— Сосуд, который может разбиться, — тихо повторил лекарь, и в его голосе прозвучала странная смесь жалости и профессионального интереса. — Ты предлагаешь миру исцеление, но кто исцелит тебя, когда ты сама исчерпаешь свой ресурс? Свет не берется из ниоткуда, девочка. Он требует платы.
Я молчала, не зная, что ответить. Мысль о том, что каждое выздоровление другого человека постепенно истощает мою собственную суть, пугала. Эльдарон чуть сильнее сжал мое плечо, его дыхание коснулось моего виска.
— Она не одна, — отрезал он, и его голос заполнил комнату, перекрывая тяжелое молчание. — Мы найдем способ защитить её, даже если придется идти против законов вашего равновесия.
Лекарь лишь приподнял бровь, скептически изучая высокого эльфа с его непроницаемым лицом и сапфировыми глазами.
— Благородно, — заметил старик, снова возвращаясь к своим пергаментам. — Но благородство редко помогает в спорах с самой природой. Впрочем, сейчас нас больше заботит не твоя душа, а плоть короля.

Он встал, тяжело опираясь на костяной посох, и жестом пригласил нас следовать за ним.

— Пойдемте. Покажем вам, почему король так отчаянно нуждается в вашем свете. И если вы действительно способны на то, о чем говорите, постарайтесь не умереть от ужаса, увидев его.