Глава 1

Коридоры семьдесят восьмой школы в девять утра напоминали растревоженный муравейник, где вместо муравьев были заспанные подростки с тяжелыми рюкзаками за спиной. Воздух здесь всегда был одинаковым: смесью дешевого освежителя воздуха, пыли из старых штор и едва уловимого запаха столовской котлеты, которая, кажется, готовилась здесь еще до основания города.

Дима стоял у окна, глядя в даль, игнорируя общий гул. Высокий, с аккуратно уложенными черными волосами, он выглядел спокойным, почти отрешенным от всего этого хаоса. Белая рубашка была застегнута на все пуговицы, черная кофта аккуратно накинута сверху. Дима знал, как выглядит со стороны: прилежный ученик, который никогда не создает проблем. И именно это ему нравилось.

— Опять ты тут застыл, как памятник самому себе, — раздался рядом знакомый голос, пропитанный ядом и одновременно странным дружелюбием.

Дима даже не обернулся. Он знал, что сейчас увидит знакомую картину: худощавый парень с сальными русыми волосами, которые отказывались ложиться ровно, несмотря на все попытки. Леша стоял, засунув руки в карманы черных брюк, и с вызовом смотрел на него своим идиотским взглядом. Его вечно недовольное лицо украшали несколько прыщей, а под носом виднелись те самые «девственные усики», над которыми в классе подшучивали даже самые тихие ребята. Но Леша никогда не смущался — он просто объявлял всех вокруг идиотами и возвращался к своим мыслям.

— Привет, — коротко ответил Дима.

— Привет? Это всё? — Леша фыркнул и сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Ты вообще слышал, что сегодня первый урок с этой старой ведьмой? Если она увидит твое лицо с таким видом «я выше этого мира», она тебя сожрет и даже не заметит. А мне потом придется слушать ее нытье о том, как молодежь теряет уважение к старшим.

Дима усмехнулся. Леша всегда умел превратить любую ситуацию в личную драму или эпическую битву против системы.

— Она не сожрет меня, — спокойно сказал Дима. — Она просто поставит двойку за диктант.

— Ой-ой-ой, какой мы серьезный! — Леша закатил глаза и вдруг резко схватил Диму за локоть, потащив в сторону лестницы. — Пошли быстрее, а то Петрушка нас поймает в коридоре и опять начнет читать лекцию о том, что рубашка должна быть заправлена по всем канонам устава школы. Ты же знаешь эту блондинку с каре — она видит нарушение формы даже через стену.

Они шли по коридору, толкаясь плечами с другими учениками. Леша продолжал что-то возбужденно рассказывать о том, что географ опять пришел с этой своей сумкой в крестиках и что белорусичка наверняка снова будет вокруг него порхать, как курица с яйцом. Дима слушал молча, лишь изредка кивая. Ему нравилось слушать Лешу — тот говорил быстро, эмоционально, перескакивая с темы на тему, и в этом была какая-то странная жизнь, которой самому Диме порой не хватало.

Леша постоянно пиздел о том, какой он "умный". Правдой это не было, но леша считал иначе.

Дима чувствовал легкое раздражение, смешанное с теплотой. Этот парень считал себя умнейшим человеком в школе, но при этом умудрялся все еще сидеть под маминой юбкой и не брить стремные девственные усики, считая их показателем крутости.

Дима вздохнул. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и оттуда вышла Марина Николаевна — та самая добрая учительница белорусского в платье в цветочек с длинной юбкой. Она улыбнулась им обоим:

— Мальчики, проходите скорее! Мы уже начинаем!

Леша тут же изменился в лице: он выпрямился и принял максимально прилежный вид, хотя его волосы всё так же торчали в разные стороны. Проходя мимо Димы, он тихо шепнул ему на ухо:

— Считаю до десяти... девять... восемь...

Дима вздохнул снова и пошел следом за ним в класс, понимая, что этот день будет долгим и очень странным. Как и все дни в этой школе.