Холодный ночной воздух ударил в лицо, когда Клэр вышла за порог поместья. Она шла по гравиевой дорожке, не оборачиваясь назад, туда, где в окнах второго этажа всё еще горел тусклый свет. Дом казался ей огромным спящим зверем, который даже сейчас, когда она уходила, продолжал следить за ней сотнями невидимых глаз.
Под подошвами платья хрустел мелкий камень. Тишина вокруг была почти осязаемой; ни лая собак, ни шелеста листвы — только звук её собственного дыхания, которое становилось всё тяжелее с каждым шагом. Лес, окружавший Блэквуд-холл, сгущался впереди плотной стеной, поглощая слабый свет луны и превращая знакомые очертания деревьев в искривленные тени.
Она свернула на узкую тропу, ведущую к старой конюшне. В голове всплывали обрывки слов Элиаса, его ледяной тон и уверенность в том, что она вернется — либо с покорностью, либо не вернется вовсе. Эта мысль заставила её ускорить шаг. Где-то вдалеке послышался вой собаки, и звук этот показался Клэр слишком близким, почти над самым ухом.
Вместо того чтобы искать лошадь, она остановилась у ворот, ведущих к окраине леса. Железные прутья были влажными от росы и обжигали пальцы холодом. Клэр смотрела в темноту, понимая, что единственный путь назад лежит через согласие на условия Торнтона. Но идея о том, чтобы снова оказаться в той комнате с ним один на один, вызывала в ней глухую тошноту.
Она перешагнула через низкое ограждение и ступила на мягкую почву. Ветки кустарников царапали кожу рук, но она продолжала идти вперед, пока огни поместья окончательно не скрылись за деревьями. Теперь её окружало только равнодушное молчание ночи, в которой больше не было места для неё как для невесты или даже как для гостьи.
В какой-то момент Клэр осознала, что забыла взять с собой даже верхнюю одежду. Тонкая ткань платья пропускала сырость и ветер, тело начало дрожать от внезапного озноба. Она остановилась, пытаясь сообразить, сколько времени прошло с момента её ухода, но часы давно остались в спальне. Время здесь, среди высоких стволов и серого тумана, перестало существовать.
Скоро