Глава 2

Элиас остался стоять у окна, глядя вслед удаляющейся тени, которая сливалась с густым ночным туманом поместья. Его пальцы сжались на тяжелой портьере, сминая дорогую ткань; лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз вспыхнуло нечто, похожее на удовлетворение. Она сделала то, чего он ждал — сдалась и сбежала, оставив его один на один с тишиной огромного пустого зала.

— Позовите мистера Гриффина, — бросил он подошедшему дворецкому, даже не обернувшись. Голос его звучал ровно, почти буднично. — И распорядитесь, чтобы мои вещи были собраны к утру. Мы отправляемся в Лондон без задержек.

Дворецкий коротко кивнул и поспешно удалился, стараясь не привлекать к себе внимания. Элиас наконец отпустил занавес и медленно прошел к массивному дубовому столу, где всё еще лежали бумаги о приданом и брачном контракте. Несколько раз взглянув на часы, он взял перо и размашисто поставил свою подпись там, где раньше должна была появиться фамилия Клэр.

Теперь всё зависело от времени и точности исполнения приказов. Он знал, что в Блэквуд-холле не принято оставлять незавершенных дел: если женщина не смогла стать частью этой семьи, значит, её никогда здесь и не было. Для мира она станет лишь ещё одной печальной легендой о пропавшей невесте, чьё имя со временем окончательно сотрётся из памяти людей.

В коридоре послышались суетливые шаги слуг — дом пробуждался от тревоги, которую пытались подавить приказом сверху. Элиас слышал их шепот, но продолжал писать письмо своему адвокату, методично вычеркивая из будущего те дни и события, которые должны были быть связаны с леди Клэр. Каждое движение пера было окончательным и бесповоротным.

Где-то в саду хрустнула ветка, и на мгновение ему показалось, что он чувствует запах её духов — едва уловимый аромат роз и горького миндаля. Однако он лишь плотнее закрыл окно, отрезая себя от ночной прохлады и призраков прошлого. В эту минуту решение было принято: завтрашний день ознаменует начало новой жизни, в которой места для неё больше не оставалось.

Вскоре в кабинет вошёл Гриффин с бледным лицом и сжатыми губами. Он держал в руках серебряный поднос, на котором покоилось письмо с гербом семьи Клэр. Элиас даже не поднял головы, продолжая изучать документы; его внимание теперь принадлежало бумаге, которая юридически закрепляла свободу и власть.

— Мистер Торнтон, — тихо произнес дворецкий, — внизу прислуга обнаружила оставленный платок леди Клэр. Также в её комнате... кое-какие вещи ее гардероба, будто она собиралась уйти навсегда.

Элиас наконец взглянул на него, и взгляд его был холодным, как сталь. — Оставьте вещи там, где нашли. И передайте остальным: никаких поисков в поместье проводить не нужно. Если она захочет вернуться, она найдет дорогу обратно. Если нет — значит, так было задумано.

Гриффин помедлил, переводя взгляд с господина на письмо. — Но, сэр, речь идет о вашей будущей жене...

— Больше нет, — оборвал его Элиас, резко поднимаясь со стула. Он подошел к камину и одним движением бросил в огонь черновики записей, которые всё еще содержали её имя. Пламя жадно охватило бумагу, превращая буквы в серый пепел. — Теперь это всего лишь вопрос времени и формальностей.

За окном ветер усилился, раскачивая старые деревья сада. Где-то в темноте леса, далеко за пределами освещенных дорожек Блэквуд-холла, Клэр шла вперед, чувствуя, как сырость пропитывает платье и забивается в складки кринолина. Холодный воздух обжигал легкие, а колючие ветви цеплялись за волосы и ткань, словно пытаясь вернуть её назад, в теплые стены дома, который перестал быть её убежищем. Она не видела дороги, но знала одно: назад пути больше нет.