Таинственный человек

Чжан Цишань сделал шаг вперед, внимательно всматриваясь в застывший силуэт незнакомца. В полумраке гробницы фигура в черном казалась частью самой тени, сливаясь с тяжелым, застоявшимся воздухом древнего склепа. Меч за спиной незнакомца едва заметно блеснул, когда тот слегка повернул голову, и этот короткий жест заставил остальных членов «девятки» напрячься.

— Кто ты? — голос Чжан Цишаня прозвучал глухо, эхом отразившись от каменных стен.

Человек в капюшоне не ответил сразу. Он продолжал изучать пространство вокруг себя с таким видом, будто находился здесь впервые и одновременно знал каждый сантиметр этого места. Его спокойствие, почти полное отсутствие эмоций, вызывало у присутствующих невольное беспокойство. Даже Эр Юэхун, обычно столь непринужденный, перестал улыбаться, чувствуя исходящую от незнакомца мощную, подавляющую ауру.

Незнакомец медленно поднял руку, указывая на одну из стерильно-белых стен гробницы. В этом движении была странная уверенность, которая противоречила его отстраненному виду. Капюшон слегка сдвинулся, открывая бледный профиль и плотно сжатые губы.

— Вы пришли искать ответы там, где их нет, — произнес он низким, лишенным всякого тепла голосом. — Некоторые тайны должны оставаться погребенными под землей, чтобы не отравлять мир живых.

Ци Тянцзуй сделал попытку выступить вперед, его пальцы нервно перебирали бусины четки. Однако незнакомец бросил на него один лишь взгляд — холодный и пронзительный — и мастер гаданий осекся, почувствовав странный холод, разливающийся по спине. Это было не просто предупреждение; это была констатация факта.

— Ты знаешь об этой гробнице больше нас всех, — заметил Чжан Цишань, стараясь сохранить твердость в голосе. — Откуда у тебя сведения о скрытых механизмах защиты?

В ответ человек в черном лишь слегка склонил голову набок. В этот миг ткань его одежды на груди и плече натянулась, и даже в тусклом свете фонарей стали видны очертания сложного рисунка. Изображение мифического существа с рогом и чешуей отчетливо проступило сквозь ткань — татуировка Цилиня, символ силы и власти, который никак не вязался с образом случайного путника или обычного разбойника.

Чжан Цишань почувствовал, как внутри него растет тревога. Символ Цилиня был слишком узнаваем, чтобы оказаться случайностью, и слишком сакрален, чтобы кто-то мог носить его без весомой причины. Второй господин Эр Юэхун мгновенно оказался рядом с ним, его голос стал тихим и серьезным: — Посмотри на его стойку. Он не защищается — он ждет нашего следующего хода.

Незнакомец наконец перевел взгляд на них, и в глубине его зрачков мелькнуло нечто похожее на усталость, смешанную с бесконечным терпением. Он не пытался скрыть свою силу, но и не демонстрировал её специально; она просто была частью его сути, так же естественно, как дыхание. Хэйбэй Лаолиу неосознанно сжал кулаки, готовый в любой момент броситься на помощь главе девятки, но движение незнакомца оказалось быстрее.

Одним плавным жестом он откинул капюшон, полностью обнажая лицо. Черты были правильными, почти идеальными, но кожа казалась мертвенно-бледной, словно человек годами не видел солнечного света. Теперь татуировка на левом плече видна была отчетливо — изгибы легендарного зверя переходили в сложные узоры, которые казались живыми в дрожащем свете фонарей.

— Мои знания не принадлежат мне самому, — ответил он, и в его голосе прозвучала странная горечь. — Я лишь echo того, что было забыто временем. Ваша семья искала дорогу сюда десятилетиями, господин Чжан. Но будьте осторожны: дверь открывается внутрь, а закрывается навсегда.

Се Цзюье сделал шаг назад, инстинктивно прикрывая собой Хо Сянгу. Воздух вокруг незнакомца стал плотным, почти осязаемым; казалось, сама гробница откликалась на каждое его слово. Чжан Цишань ощутил странное родство с этим человеком — что-то в его взгляде напоминало ему самого себя, только лишенного надежды и обремененного грузом чужих воспоминаний.