Глава 24

Ксения открыла глаза и несколько мгновений лежала неподвижно, прислушиваясь. В комнате было светло — утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, рисуя на стене знакомые полосы. Где-то в глубине квартиры слышался шум: кто-то из детей возился в ванной, а из кухни доносились звуки работающего чайника и приглушённый голос с телевизора.

Она медленно поднялась с кровати, чувствуя привычную тяжесть в теле. Лекарства, которые ей прописали, всё ещё действовали, притупляя острые углы реальности, но теперь они не стирали мир, а лишь делали его выносимым. Ксения подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. Лицо стало другим — осунувшимся, с застывшим в уголках губ выражением, которое не исчезало даже в моменты радости. Но взгляд был прежним.

На тумбочке лежал телефон. Ксения взяла его, разблокировала экран и зашла в переписку с Эдуардом. Последнее сообщение от него было отправлено поздно вечером: короткое пожелание доброй ночи и смайлик, который в их странном, ограниченном мире значил больше, чем тысячи слов. Она не стала отвечать. Сейчас это было неважно.

На кухне Лиза спорила с Алексеем из-за хлопьев, а муж — если бы он был здесь — наверняка бы строго осадил их обоих, потребовав порядка и дисциплины. Ксения зашла в комнату и молча села за стол, глядя на пустой стул напротив. Боль никуда не ушла, она просто стала частью её самой, как старый шрам, который ноет к дождю.

— Мам, ты чего встала так поздно? — Лиза недовольно взглянула на неё, сжимая в руке ложку. — Мы же опаздываем!

Ксения улыбнулась ей — не той улыбкой, которой улыбаются люди в рекламе, а устало и искренне. Она протянула руку и коснулась волос дочери. — Прости, родная. Сейчас всё будет готово.

Она встала, чтобы поставить чайник, и на мгновение замерла. В голове снова всплыли вспышки: серые стены госпиталя, крики, запах гари и ледяной холод внутри груди. Но в этот раз она не закрыла глаза. Ксения глубоко вдохнула запах свежего кофе и жареного хлеба, позволив этим бытовым звукам заглушить эхо прошлого.