Глава 19

Кагуя медленно склонила голову набок, всматриваясь в лицо юноши. В её глазах, обычно холодных и отчужденных, сейчас мелькнуло нечто похожее на недоумение — редкое чувство для существа, считавшего себя вершиной эволюции. Она привыкла видеть в людях либо инструменты, либо препятствия, но этот мальчишка смотрел на неё иначе.

— Ты говоришь о сострадании, — её голос прозвучал тихо, почти невесомо, сливаясь с шумом ветра, гуляющего по заброшенному полигону. — Но знаешь ли ты цену этому чувству? Оно делает тебя уязвимым. Оно превращает силу в слабость.

Боруто сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Он чувствовал, как внутри него пульсирует бесконечный океан чакры, спокойный и послушный, готовый отозваться на любой его импульс. Но сейчас ему не нужна была сила. Ему хотелось показать ей то, чего она была лишена тысячи лет.

— Уязвимость — это не слабость, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Это то, что делает нас живыми. Если бы ты никогда не теряла и не боялась потерять, ты бы никогда не поняла, что значит быть по-настоящему сильной.

Кагуя молчала, и в этой тишине напряжение стало почти осязаемым. Её пальцы слегка дрогнули, а взгляд стал более пристальным. Она пыталась найти в нём фальшь, привычный обман или скрытую угрозу, но видела лишь искренность, смешанную с какой-то странной, почти родственной печалью.

— Твой контроль... он безупречен, — наконец произнесла она, и в её тоне послышалось неохотное признание. — Откуда у тебя эта мощь? Ты не должен был иметь столько.

Боруто пожал плечами, чувствуя, как между ними начинает устанавливаться связь, которую никто из шиноби Конохи не смог бы понять или принять. Это было больше, чем просто разговор; это был обмен искрами осознания между двумя существами, оказавшимися вне времени и рамок обыденности.

— Я и сам до конца не понимаю, — честно признался он. — Но я знаю одно: мне всё равно, кем меня считают другие или кем считает меня история. Сейчас здесь только мы двое. И я не вижу перед собой врага.