Возвращение.

Глава третья. Комнаты, которые помнят

На третий день Мира проснулась раньше обычного.

Она долго лежала в постели, слушая дом. За стенами ничего не происходило, но ей всё равно казалось, что особняк живёт своей собственной жизнью: где-то в глубине здания потрескивало дерево, старые трубы едва слышно отзывались на перемену температуры, а ветер время от времени проходил по крыше и заставлял что-то тихо постукивать на чердаке.

Раньше Мира никогда не замечала этих звуков.

В детстве дом казался ей огромным и немного пугающим, но тогда она была уверена, что знает его целиком. Теперь же, вернувшись спустя столько лет, она обнаруживала комнаты одну за другой, словно впервые.

Мира встала, накинула тёплый свитер и спустилась вниз.

На кухне она приготовила кофе, но не стала сразу садиться. Вместо этого поставила чашку на подоконник и открыла окно.

В комнату ворвался холод.

Она закрыла глаза и вдохнула.

Пахло мокрой землёй и лесом.

Мира посмотрела на сад и вспомнила, что вчера так и не дошла до него. Она решила, что сегодня обязательно выйдет на улицу, но сначала захотела продолжить разбирать дом.

Ей всё чаще казалось, что в этих стенах осталось слишком много вещей, которые она не успела понять.

Она начала с первого этажа.

За гостиной находилась небольшая библиотека. Мира почти не помнила её. В детстве она редко туда заходила, потому что отец не разрешал брать книги без спроса.

Теперь дверь открылась без сопротивления.

Внутри было темнее, чем в остальных комнатах. Высокие стеллажи занимали почти все стены, а на полках стояли книги разных размеров и цветов. Некоторые покрылись пылью настолько, что корешки уже невозможно было прочитать.

Мира провела пальцами по одному из них.

— Ты всё-таки ничего не выбросил.

Она улыбнулась.

На верхней полке стояла небольшая книга в тёмно-зелёной обложке.

Мира потянулась за ней, но книга оказалась слишком далеко.

Она подтянула к себе старый стул, встала на него и наконец достала том.

Когда открыла, между страницами выпала засушенная веточка.

Мира поймала её ладонью.

Несколько маленьких коричневых листочков.

Она не знала, сколько лет они пролежали здесь.

На первой странице была надпись отца.

«Не всё, что мы оставляем, действительно забыто».

Мира перечитала её дважды.

Потом закрыла книгу.

Она не стала брать её с собой.

Поставила обратно.

Но теперь знала, где она лежит.

Из библиотеки она прошла в столовую.

Там стоял длинный деревянный стол, рассчитанный на большую семью или множество гостей.

Мира провела ладонью по его поверхности.

В памяти всплыл один зимний вечер.

Она сидела на краю стула и пыталась не заснуть, пока отец разговаривал с кем-то по телефону.

На столе стояла тарелка с мандаринами.

Она помнила их запах.

Помнила, как пыталась незаметно взять ещё один.

И помнила, как отец заметил это и сделал вид, что ничего не увидел.

Мира тихо рассмеялась.

— Ты всё видел.

Она вдруг поняла, что впервые вспоминает отца не только через его смерть.

Раньше почти каждое воспоминание заканчивалось одним и тем же: болью оттого, что больше ничего нельзя вернуть.

Теперь среди этих воспоминаний начали появляться другие чувства.

Тепло.

Раздражение.

Смешные мелочи.

Обычная жизнь.

Мира задержалась в столовой ещё на несколько минут.

Потом поднялась на второй этаж.

Там находилась её старая комната.

Дверь была приоткрыта.

Она остановилась перед ней.

Внутри почти ничего не осталось.

Старая кровать.

Небольшой письменный стол.

Шкаф.

Полка у окна.

На стене — несколько выцветших следов от наклеек, которые когда-то украшали её комнату.

Мира вошла.

На столе лежала маленькая деревянная шкатулка.

Она открыла её.

Внутри оказалась старая заколка, несколько бусин и маленький пластиковый браслет.

Мира узнала его сразу.

Когда-то она сделала его сама и подарила отцу.

Он носил его несколько недель.

Она помнила, как однажды увидела его на его запястье и ужасно обрадовалась.

Мира взяла браслет.

Пальцы слегка дрогнули.

Она села на край кровати.

Ей вдруг стало трудно дышать.

Не потому, что воспоминание было плохим.

Наоборот.

Оно было слишком хорошим.

А хорошие воспоминания иногда причиняют боль сильнее плохих.

Мира закрыла ладонь вокруг браслета и опустила голову.

Она позволила себе поплакать.

Совсем немного.

Без попытки остановиться.

Когда слёзы закончились, стало легче.

Она положила браслет обратно в шкатулку.

Не забрала.

Пока.

Потом подошла к окну.

Снаружи был виден сад.

С этой высоты он казался ещё более запущенным.

Мира заметила старую каменную дорожку, уходящую за деревья.

В конце её что-то блеснуло.

Она прищурилась.

Похоже на металлическую ограду.

Или старую скамью.

Мира решила, что обязательно посмотрит.

Но позже.

Сейчас ей хотелось просто остаться в комнате.

Она села на пол возле окна, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

Дом больше не казался ей пустым.

В нём были звуки, запахи и воспоминания.

Каждая комната хранила что-то своё.

Не только о прошлом.

О ней самой.

И Мира впервые задумалась о том, сколько всего человек может забыть о себе, когда слишком долго пытается жить дальше.

Она провела пальцами по старому деревянному полу.

Когда-то здесь бегала маленькая девочка.

Теперь здесь сидела взрослая женщина, которая почти не понимала, куда ей идти.

Но, может быть, ей и не нужно было знать.

Пока достаточно было просто оставаться.

Мира поднялась.

Перед выходом она ещё раз посмотрела на комнату.

— До завтра.

Она сама не знала, кому именно это сказала.

Комнате.

Дому.

Или той маленькой девочке, которая когда-то здесь жила.

Мира закрыла дверь и пошла вниз.

За окном снова начинал накрапывать дождь.

А в глубине дома что-то тихо скрипнуло.

Будто старые стены действительно её услышали.