Глава 4

Аля беспокойно зашевелилась, разрывая тяжелое оцепенение. Её губы беззвучно дрогнули, едва слышно шепча что-то неразборчивое, словно она пыталась предупредить остальные или откликнуться на зов, понятный лишь ей одной. Но сделать шаг или хотя бы договорить фразы она не успела.

В одну секунду всё оборвалось.

Густое фиолетовое свечение пылью рассеялось в воздухе, словно его и не было. Давящая, свинцовая тяжесть, стеснявшая грудь и выбивавшая дыхание, мгновенно улетучилась. Кольцо резко угасло — его руны погасли, а древний металл мгновенно остыл, вернувшись к состоянию обычной молчаливой драгоценности. Наступила звенящая, неестественная тишина, от которой на мгновение показалось, будто опасность миновала и всё вернулось в норму.

Но это затишье было лишь иллюзией.

Не прошло и пары мгновений, как небо над головами затянуло ещё сильнее. Из воздуха, буквально из ничего, начали сочиться и сгущаться тёмные, клубящиеся сгустки. Они переплетались в небесах, перекрывая остатки света и отбрасывая на землю зловещие тени.

А затем раздался Он.

Это не был звук, пришедший через воздух или уши. Глубокий, рокочущий и нечеловечески холодный голос проник прямо в головы каждого, кто находился рядом. Он вибрацией отозвался в самых дальних уголках сознания, заставляя кровь стынуть в жилах:

— Вы полагали, что всё окончено? — раскатился он отголоском древнего гнева. — В глупости своей вы лишь потревожили то, что должно было оставаться скрытым. Это не финал... это только начало. Где бы вы ни были, я доберусь до каждого из вас.

Голос утих так же резко, как и появился, оставив после себя лишь гулкое эхо в тишине и липкий страх неизбежного.

После того как эхо нечеловеческого голоса растворилось в тишине, наступило тяжёлое, почти осязаемое молчание. Воздух казался плотным и морозным, будто само присутствие этой неизвестной силы выкачало из пространства всё тепло.

Дыхание перехватило. Первым порывом было оглядеться — убедиться, что остальные слышали то же самое, что это не было лишь мороком или персональным безумием. На лицах спутников застыл одинаковый ужас, а взгляд каждого невольно устремился к источнику этой ментальной волны — к месту, где ещё мгновение назад всё казалось конченным.

Взгляд упал на кольцо.

Золотой металл, ещё недавно переливавшийся глубокими вкраплениями зелёного и фиолетового, омертвел. Мерцающие искры вспыхнули в последний раз и погасли, а следом ушел и сам теплый блеск золота — артефакт полностью потух, превратившись в тусклый, холодный кусок металла. Ни пульсации, ни магии, ни малейшего отзвука той силы, что секунду назад звуковым валом прокатилась по их разуму.

И эта внезапная, полная мертвенная тишина кольца пугала едва ли не сильнее, чем сам нечеловеческий голос.

— Вы... вы тоже это слышали? — тихо, едва шёпотом произнёс кто-то из присутствующих, боясь разрушить хрупкий покой и снова привлечь внимание того, кто только что пообещал добраться до каждого.

Потухшее кольцо недвижимо лежало в центре, словно молчаливое напоминание: древняя сила не просто отступила, она затаилась, а победа оказалась лишь иллюзией.

Маринетт резко шагнула вперед, перехватывая руку Эли. Пальцы девушки сжали запястье так сильно, что кожа побелела. Глаза Хранительницы, обычно наполненные теплотой и заботой, теперь сверкали холодным, почти враждебным блеском подозрения. Она смотрела на Элю сверху вниз, и в этом взгляде читался немой вопрос, смешанный с явным обвинением.

— Что это значит? — голос Маринетт звучал жёстко, без привычной мягкости. — Сначала ты появляешься из ниоткуда, а теперь этот голос... Он говорил о нас. Это как-то связано с тобой? Ты привела эту тварь сюда вслед за собой?

Эля попыталась высвободить руку, но пальцы девушки сомкнулись еще крепче. Шок от услышанного голоса всё ещё не отпустил её; она чувствовала себя раздавленной, словно остатки её души выжгли вместе с тем ледяным рокотом. Всё внутри неё кричало о том, что этот мир больше не является безопасным пристанищем, а её случайное появление стало триггером для чего-то гораздо более страшного.

— Прекрати, Маринетт! — Аля быстро вклинилась между ними, осторожно отодвигая подругу в сторону. — Сейчас не время устраивать допрос. Мы все в шоке, и обвинять кого-то без доказательств — последнее дело. Нам нужно собрать мысли и понять, что делать дальше, а не искать крайнего.

Аля обернулась к Эле, стараясь передать ей спокойствие своим взглядом, хотя сама едва сдерживалась, чтобы не начать дрожать от пережитого напряжения. Она видела, как бледнеет девушка напротив них, как её плечи бессознательно поднимаются, пытаясь защитить незащищенное горло от воображаемого удара.

Эдриан внимательно наблюдал за выражением лица Эли. Пока Маринетт и Аля спорили, он заметил то, что ускользнуло от остальных: в глубине глаз Эли была не просто растерянность или страх перед неизвестным существом. Там была печаль и паника. Горькая, надрывная печаль человека, который слишком испуган ,который не понимает что происходит.

— Ты ведь знаешь его, верно? — тихо спросил он, делая шаг навстречу девушке и игнорируя резкое движение Маринетт. — Этот голос... он кажется тебе знакомым. Посмотри на меня и скажи правду.

Эля подняла голову, чувствуя, как в горле встаёт ком. Она хотела сказать «нет», хотела сказать что сама не понимает что происходит и спрятаться от всего, но под прямым взглядом Эдриана слова застряли где-то между сердцем и языком. Вся её выдержка начала трещать по швам под грузом осознания: правда больше не имела значения, потому что они уже стали целью для того самого зла.